Когда боги спали - Коул Аллан - Страница 112

Затем он вышел из воды, блестя на солнце мокрой кожей и оставляя за собою темную лужицу своей скорби.

Потом он тщательно оделся в чистую тунику, бриджи и широким кожаным поясом опоясал талию. Надев сапоги, он нацепил шпоры и огляделся, обдумывая, что же дальше предстоит сделать.

Но все уже было сделано.

Поэтому он сел на камень и принялся ждать, хоть и сам не зная точно, чего же он ждет.

Он думал о Кирании. Пред ним предстал обновленный образ горы Невесты с ее свитой, и пахнуло весенним запахом обещания новизны и свежести. Он увидел широкие оттаявшие поля долины, покрытые свежими зелеными побегами, прорывающимися через остатки снегов. Увидел он просыпающиеся после зимней спячки сады, набухающие почки, где вскоре появятся вишни, персики и яблоки. Увидел он заспанных мальчуганов, гонящих коз на пастбище, хихикающих деревенских девушек, поддразнивающих ребят, увидел ворчащих старушек, отбивающих на камнях набившуюся за зиму в одежду копоть. На озеро возвращались птицы, заполняя воздух песнями ухаживаний и вызовов. Он увидел, как над покрытыми серыми сланцевыми пластинами крышами поднимаются дымки очагов, и ощутил запахи жареной баранины, нашпигованной чесноком, и свежеиспеченного хлеба, и подрумяненного на огне сыра с хрустящей корочкой. Он увидел, как за столом сидят отец, мать и сестры, которые хихикают и перешептываются, и все вместе поедают сваренную матерью овсянку, набираясь сил перед новым днем. Он услышал, как, прося подоить ее, блеет Найя и как мать кричит:

— Вставай, Сафар, ленивый мальчишка!

Сафар вскинул голову. До него донесся звук приближающихся лошадиных подков, и он улыбнулся, увидев, как на тропинке показалась Лейрия, верхом, ведущая за собой еще одну лошадь. К бедру она прижимала саблю, а за спиной у нее болтался Палимак, что-то гугукающий приветственно этому миру из корзиночки, обложенной одеялами.

Лейрия озабоченно хмурилась, но, когда она увидела его улыбку, тревога исчезла с ее лица, и она улыбнулась в ответ, и теплая надежда распустилась в ее темных глазах, подобно бутонам полей Кирании.

Она подъехала к нему, улыбаясь все шире, готовая с радостью принять любое его предложение.

И тут она увидела модель дворца, окруженного сухими ветками и осыпанного порошком, и жемчужнозубая улыбка исчезла.

— Ты готов? — спросила она дрогнувшим голосом.

Сафар ответил вопросом на вопрос:

— Какой сегодня день?

— Как, тот самый, когда я и обещала вернуться. День празднества, на котором Ирадж объявляет о наступлении эры великого благословения. — Она указала вниз, на подножие холма. — Все крестьяне только об этом и говорят.

Сафар кивнул, вспомнив последнее данное им наставление Лейрии. Именно в этот день она и обещала вернуться.

— Значит, готов, — сказал он.

— Вот и хорошо, — сказала Лейрия, — иначе мне пришлось бы стукнуть тебя по голове, связать и увезти отсюда.

Сафар понял, что она не шутит.

— Он еще охотится за мной?

— Весь Эсмир охотится за тобой, — сказала она. — Солдаты рыщут по всем селениям, мечтая о толстом кошельке, обещанном за твою голову.

Сафар рассмеялся.

— А я-то все время был тут, — сказал он. — В каких-нибудь двадцати милях от его ворот.

— Не изображай из себя такого уж умника, — ответила Лейрия. — По пути сюда я видела патруль, направляющийся в эту деревню. Часть пути я даже проделала вместе с ними. Сержант рассказал мне, что ходят слухи о каком-то безумном жреце, поселившемся на этом холме, и что это не кто иной, как переодетый Сафар Тимур.

Она пожала плечами и вновь улыбнулась.

— К счастью, он не слишком доверял этим слухам и, перед тем как заехать сюда, отправился обследовать еще несколько мест.

Сафар посмотрел на нее, отыскивая ответ на незаданный вопрос.

— Ты уверена, что тебе нужно именно это? — спросил он. — Ты можешь уехать прямо сейчас. Отдай мне ребенка и отправляйся на поиски более лучшей жизни.

— Заткнись! — воскликнул Палимак. Он смотрел прямо на Сафара. Карие глаза превратились в желтые от радости, что он увидел его. — Заткнись, заткнись, за-аткнис-сь!

И Сафар услыхал, как из корзиночки с одеялами донесся голос Гундара:

— Сам заткнись! Как же мне надоело это «заткнись». Все время только и слышу: заткнись, заткнись, за-аткнис-сь!

Лейрия расхохоталась, так что лошадь ее прянула в сторону от громкого звука.

— Вот тебе и ответ, Сафар Тимур! — воскликнула она.

И тогда он опрокинул кувшин с маслом на модель дворца. И поджег ветки, и раздул огонек, пока пламя, ожив, не заревело.

А потом он вскочил в седло, и они поехали прочь.

Когда они промчались мимо перепуганных крестьян, с холма донесся грохот. Мгновение спустя раздался второй громовой звук — издалека, но громче, гораздо громче, так громко, словно сами боги пробудились.

И тут вся северная сторона неба озарилась пеленой пламени, столь яростного, что на его фоне исчезла и Демонская луна.

Но они не оглянулись. И не остановились подождать, пока расчистится небо, пока не покажется то оплавленное место, где некогда стоял великий дворец Занзера. Где появлялись и исчезали короли со времен незапамятных.

И где последний король — король королей — Ирадж Протарус, владыка всего Эсмира, превзошедший величием самого Завоевателя Алиссарьяна, дождался назначенного судьбою часа и ушел своим путем.

До родного дома оставалась тысяча миль или более. Но манящий образ его вставал из дымки прямо перед глазами Сафара.

Он вел свой маленький отряд решительно и стремительно. Через пустыни, поля и широкие каменистые равнины, раскинувшиеся до тех самых гор, где он родился.

Он вел их в Киранию. В далекую Киранию, где по заснеженным перевалам караваны уходят к ясным горизонтам.

Он вел их туда, откуда больше никогда не уйдет.

Туда, где заканчивается эта история.