Когда боги спали - Коул Аллан - Страница 104

— Очень хорошо, мой господин, — сказала она и вышла.

Протарус задумчиво уставился ей вслед. Затем сказал:

— Должно быть, эта Фатина прехорошенькое создание, коли так приворожила Сафара.

— Она действительно прекрасна, ваше величество, — сказал Калазарис. — Я бы и сам был не против сдаться ей в плен.

— Сомневаюсь, что тебе представится такая возможность, — сказал Протарус. — Лорд Тимур просил у меня разрешения обвенчаться с ней.

Калазарис поднял брови.

— И вы разрешили, ваше величество?

— А почему я должен ему отказать? — ответил Протарус. — Это обычная просьба, с которой мой придворный обращается ко мне согласно закону. Я еще никому не отказал.

— Но мы же ничего не знаем об этой женщине, ваше величество, — сказал Калазарис. — Уже одного этого достаточно, чтобы мы проявили осторожность. Мои шпионы весь Эсмир изрыскали, собирая информацию о ней. И не преуспели. Она словно вдруг откуда-то взялась в один прекрасный день. Богатая дворянка, о которой никто никогда ничего не слышал ранее.

— И к тому же у нее ребенок, — сказал Протарус.

— Да, но чей это ребенок, ваше величество? Тоже тайна.

— Просто не могу представить себе мужчину, который хотел бы обвенчаться с женщиной, бывшей подстилкой другого, — сказал король. — Пусть она и красавица.

— Именно это же чувствую и я, ваше величество, — сказал Калазарис. — И это еще больше усиливает мои подозрения.

— Ты считаешь ее опасной?

— Она не похожа ни на одну из женщин Эсмира, — сказал Калазарис. — Ей каким-то образом удалось сделаться богатой. Чрезвычайно богатой. И она продолжает богатеть каждый день, проявляя поразительную проницательность в делах. Леди Фатина не отвечала взаимностью ни одному мужчине, пока не повстречалась с лордом Тимуром. Но и с ним она не консультируется относительно своих дел, насколько мне известно.

— Ты думаешь, она может влиять на него?

— Возможно допущение, ваше величество. Она женщина с ярко выраженной силой воли. И с амбициями.

Протарус заерзал, постукивая кольцами по подлокотнику трона. Затем сказал:

— Да, пожалуй, она такова. И уже очаровала моего великого визиря. Что же будет дальше?

— Вот именно, ваше величество, — сказал Калазарис. — Что будет дальше?

26. Там, где поджидают добычу вороны

Великий дворец Занзера, место призрачных залов, по ночам наполнялся криками и заговорщицкими шепотками, дующими по темным коридорам подобно иссушающим ветрам. Он провонял интригами и предательствами минувших столетий. За эти годы здесь пролилось немало крови, и кое-где на камнях еще оставались черные пятна недавних убийств.

В этом дворце вознеслось и пало много королей, но не осталось ни одного памятника, отмечающего их благородные поступки. Конец каждого правления объявлялся темным посланником — наемным убийцей. А начало отмечалось торчащей над главными городскими воротами очередной королевской головой. И первыми восхваляли имя нового монарха пирующие вороны.

И теперь, при новом короле, Ирадже Протарусе, интрига и предательство процветали так же, как и прежде. Семь долгих лет ожидали вороны, пока вокруг короля, отталкивая в сторону старых друзей и преданных адъютантов, столпятся амбициозные и испуганные люди. Так всегда случалось в великом дворце Занзера. И скорее всего, так будет.

Сафар сразу же ощутил запах опасности, когда вошел через громадные двери, а стражники отсалютовали великому визирю. В воздухе присутствовала серная вонь темной магии, а каменный идол под его официальной туникой предупреждающе запульсировал.

В том, что Сафара вызвали к королю, не было ничего необычного, однако, когда он шагал по дворцу — Лейрия в нескольких шагах позади, — множество глаз провожали его. Кто-то смотрел задумчиво, в некоторых глазах откровенно сверкала ненависть, но большинство — как хотелось верить Сафару — смотрели сочувствующе.

Когда он оказался у дверей в личные апартаменты Ираджа, они открылись и три существа, униженно кланяясь и приговаривая «Да, ваше величество», спиной выбрались из зала.

Стражник закрыл двери, троица повернулась, и каждый из них по-разному отреагировал на появление Сафара.

Первый, Калазарис, обрадовался.

— Доброе утро, лорд Тимур, — сказал он. — Надеюсь, и день сложится для вас удачно.

— Спасибо, и я надеюсь, — сказал Сафар, кивая главному шпиону.

Второй, король Лука, повел себя надменно.

— Великому визирю, — только и сказал он, кивком отмечая присутствие Сафара.

Сафар тоже кивнул в ответ, но ничего не ответил.

Третий, лорд Фари, выглядел взволнованным.

— Рад вас видеть, лорд Тимур, — сказал он. — Давненько я не имел счастья пребывать в вашей компании. Может быть, как-нибудь вечерком посетите меня в моем недостойном доме?

Сафар слегка склонил голову.

— Быть вашим гостем, лорд Фари, для меня большая честь, — сказал он.

— Да, да, — сказал старый демон. — Конечно, вы ведь всегда так заняты, великий визирь, что вряд ли скоро сможете выбраться ко мне.

— Для вас я всегда свободен, лорд Фари, — ответил Сафар. Он не мог удержаться от того, чтобы не поддразнить демона.

Фари напряженно сцепил когти.

— Пусть наши чиновники переговорят и устроят удобное для нас время, — сказал он.

— Благодарю вас, лорд, — проговорил Сафар, вновь слегка склоняя голову — Я с нетерпением жду вашего любезного приглашения.

Появившийся стражник предложил Сафару пройти в королевские покои. Сафар вежливо раскланялся с троицей и вошел в двери, оставив Лейрию в приемной.

Ирадж сидел за письменным столом, просматривая какие-то доклады. Во всяком случае, делал вид. Низко склонив голову, он держал перед собой бумаги, но взгляд его был устремлен в одну точку, а не на слова и цифры, что указывало на сосредоточенность короля совсем на другом предмете.

Сафар кашлянул, Ирадж вскинул голову и улыбнулся. Но глаза оставались холодными.

— А, вот и ты, Сафар, — сказал он. — Выпей. Устраивайся поудобнее.

Сафар сел и налил себе бокал бренди.

Ирадж сделал вид, что вновь занят бумагами, но пальцы в перстнях выдавали его, постукивая по подлокотнику кресла.

Наконец Ирадж кивнул, отбросил бумаги и поднял голову.

— Видишь ли, Сафар, я чувствую себя несколько неловко, — сказал он. — Но я должен поговорить с тобой как мужчина с мужчиной и как друг.

Сафар, ощутив, как нагревается каменный идол, тоже почувствовал себя неловко.

Он улыбнулся и сказал:

— Я всегда готов, Ирадж.

— Речь идет о твоей просьбе жениться на леди Фатина.

— И что же?

— А ты уверен, что поступаешь мудро, друг мой? — спросил Ирадж. — Насколько мне известно, она красавица. И я поздравляю тебя с тем, что у тебя есть вкус. Но жениться!

— Я люблю ее, Ирадж, — сказал Сафар. — В Кирании, если люди любят, то, как правило, женятся.

Ирадж нервно рассмеялся.

— Так ведь это в Кирании, — сказал он. — А ты ведь теперь не какой-нибудь там сын гончара. Ты великий визирь — второй после меня по значимости человек королевства. Ты можешь обладать любой женщиной по выбору. Хочешь — тащи ее в постель, хочешь — женись, уж если так охота.

— Я понимаю, Ирадж, — сказал Сафар. — Так вот леди Фатина я выбрал именно исходя из этих двух точек зрения.

— Но она может не соответствовать тебе, — сказал Ирадж, — хоть и красавица.

— Для меня она как раз та, которую вряд ли заслуживает сын простого гончара. К тому же она тоже меня любит. Что же мне еще требовать от женщины?

— А я вот что думаю, — сказал Ирадж, наваливаясь грудью на стол. — Тут присутствует обычное романтическое влечение. Ты и сам знаешь свою слабость в этом вопросе. Помнишь Астарию? Тебе казалось, что свет клином сошелся на ней. Ты о своей любви к ней возвестил горам. И даже просил ее стать твоей невестой. И она посмеялась над тобой, если ты помнишь.

— А эта женщина не стала смеяться, — сказал Сафар.

Ирадж с минуту всматривался в Сафара, затем сказал: