Какое надувательство! - Коу Джонатан - Страница 140

Как уместно, как мило и иронично, что синьор Кальвино высказался по этому возвышенному поводу в серии своих эссе, которая сама осталась незавершенной в момент его кончины! И как кстати эта фраза сейчас, когда мы говорим о данной книге — усеченной работе автора, который и сам был срезан в расцвете своего литературного дара, работе, являющей нам его стиль во всей мощи и великолепии (более того — работе, которая со временем, вероятно, будет признана его шедевром!).

Я хорошо знала Майкла Оуэна, и к его книге испытываю то, что преданный родитель должен чувствовать к любимому чаду, ибо расцветала и формировалась она под моим благожелательным патронажем. Поэтому, когда до издательства «Павлин Пресс» донеслась горькая весть о гибели Майкла, наша первая реакция — потрясение и скорбь — сменилась убежденностью в том, что мы не можем отдать лучшей дани его памяти, нежели отправить его последнюю работу в назначенный ей путь. Именно по этой причине (невзирая на злонамеренные намеки, отпускавшиеся разными массовыми изданиями) мы публикуем ее, не успел еще улечься острый общественный интерес к семейству Уиншоу и всем его делам после недавних сенсационных событий.

Можно сожалеть об остроте этого интереса, но игнорировать его совсем представлялось бы неразумным. Посему я взяла на себя смелость в качестве введения к исторической хронике Майкла включить в его книгу полный и подробный отчет о кошмарных убийствах, имевших место в Уиншоу-Тауэрс ночью 1б января сего года. Сочинение этой главы — составленной на основе подлинных полицейских протоколов и фотографий (более наглядных и тревожащих, как мне сообщили, нежели все, что встречалось за долгую карьеру патологоанатома, предоставившего снимки) — не доставило мне совершенно никакого удовольствия; однако широкая публика обладает несомненным правом знать все, даже самые неприятные подробности такого дела. Это — вопрос высоких принципов, кои мы, как издатели, всегда с гордостью соблюдали.

Мне, в моей ипостаси редактора, также пришло в голову, что в рукописи Майкла имеются эпизоды, по тону своему настолько похвально академические, настолько скрупулезные в своей исторической перспективе, что могли бы отпугнуть читателя, которого книга привлекла лишь из естественного и здорового любопытства и желания узнать больше о январской бойне. Таким читателям адресован мой совет: они могут без ущерба для себя проигнорировать основное повествование, ибо моим намерением в оставшейся части предисловия является на нескольких страницах сжато и наглядно изложить всю предысторию семейства, одно имя которого — некогда служившее олицетворением всего самого престижного и влиятельного в британской жизни — теперь стало синонимом трагедии.

Трагедия дважды постигала семейство Уиншоу, но в столь ужасных масштабах — еще никогда.