Мисс Фортуна - Кросби Сьюзен - Страница 21

— Что?

— Открой на минутку. Ну, пожалуйста.

— Я не собираюсь ничего подписывать.

— И не надо. Просто хочу тебе кое-что показать.

Она не спеша вымыла руки, затем подошла к окну в гостиной и выглянула наружу. Поняв, что Девлин ее не видит, она постучала пальцем по стеклу.

— Ты что, думаешь, будто я собираюсь тебя похитить? — спросил Девлин, и Николь показалось, что его прежнее терпение начинает ему изменять.

— Ты хотел мне что-то показать.

Девлин дал знак двум прибывшим, которые стояли у подножия лестницы, и те подошли к нему. Придерживая портфель, адвокат расстегнул замок.

— Это мистер Соколов, с его стороны было очень любезно прилететь сюда из Филадельфии, чтобы ты смогла выбрать из того, что он предложит.

В кейсе находилось примерно пятьдесят обручальных колец, большей частью с бриллиантами, хотя среди них было несколько и с сапфирами, и с другими камнями, названий которых она не знала. Значит, здоровый парень был охраной? Николь боялась даже представить общую стоимость всех колец.

— Какое хочешь? — спросил Девлин.

К горлу Николь подступил горячий ком. Я хочу, чтобы мне сделали предложение. Хочу услышать твое обещание всегда быть рядом со мной!

Кольцо ее не волновало, хотя она и не могла отвести глаз от квадратного бриллианта в окружении сапфировых лепестков.

— Это неважно.

Мистер Соколов даже глазом не моргнул, словно ему каждый день приходилось иметь дело с такими упрямыми покупателями.

— Как это неважно? — переспросил Девлин. — Значит, мне выбирать? — Она не ответила, и Девлин некоторое время размышлял над кейсом, почесывая себе подбородок. Девлин так и не побрился, и в последний раз, когда Николь коснулась его лица, она почувствовала, что его борода из колючей стала мягкой.

— Лично мне нравится вот это, — заявил Девлин, вынимая кольцо с огромным бриллиантом в диковинной оправе.

— Прекрасный выбор, сэр, — отозвался мистер Соколов. — Пять карат. Платина. Отличное качество.

— Пять карат? Ты что, с ума сошел? — ужаснулась Николь. — Не хочу пять карат. Это… слишком шикарно. Это не мое.

Она видела улыбку Девлина в ответ на ее слова, легкую довольную улыбку. Он смутил Николь, чего, судя по всему, и добивался.

— Николь, скажи мне все-таки, какое из них тебе нравится.

— Если бы ты хоть сколько-нибудь знал меня, не стал бы спрашивать. — Она резким движением задернула занавески.

Николь понимала, что ведет себя как избалованная девчонка, но раз Девлин — консерватор со старомодными взглядами, привыкший вести себя таким же образом, то почему же он не понимает, что розы, свечи… и нежные слова нужны ей не меньше, чем любой другой женщине, а может быть, даже и больше. Ведь Николь ждет от него ребенка, да и отношения им пришлось строить не в привычной последовательности. Ей не хотелось самой выбирать себе кольцо, по крайней мере не раньше, чем он сделает ей предложение, а она даст свое согласие.

Через некоторое время она выглянула в щель между занавесками и увидела, что мужчины спустились с крыльца и направляются к «кадиллаку». В тот момент, когда Девлин поглядел в сторону дома, она, сделав шаг назад, скрылась из виду. Затем она услышала, как заводили машину: ювелир уехал. А Девлин тем временем поднялся по ступенькам крыльца и уселся на качели. Несколько раз Николь выглядывала в окно: он по-прежнему сидел на качелях, то потихоньку раскачиваясь, то склонив голову и закрыв глаза, как будто спал. Его разбудил с топотом взбежавший на крыльцо Аламо, золотистый ретривер соседки, и они несколько минут играли. Ну конечно, Аламо — компанейский пес, всех любит…

Около пяти часов приехал разносчик пиццы, одну он передал Николь, другую взял себе Девлин.

Примерно через час Девлин постучал в дверь.

— Можно воспользоваться твоей ванной? — спросил он.

Николь открыла дверь и впустила его. Девлин кивнул, направился прямиком в ванную, вышел оттуда через несколько минут, еще раз кивнул, решительным шагом приблизился к выходу и, хлопнув дверью, вышел из дому.

Николь потрясло внезапно нахлынувшее чувство вины.

Весь день она только и делала, что высматривала Девлина в окно и постоянно удерживала себя от того, чтобы, выйдя из дому, усесться к нему на колени.

Уже стемнело, а Девлин все еще сидел на качелях.

Наконец он постучал в окно, пожелал ей спокойной ночи и уехал. Через двадцать-минут раздался телефонный звонок.

— Я сегодня чудесно провел время, тебе не кажется? — спросил Девлин.

Николь улыбнулась.

— Отдых на любителя. — Она немного подождала, но он ничего не отвечал. — Ты так ничего и не сделал по работе?

— Без компьютера я как без рук.

— Готова поспорить, что теперь ты всю ночь будешь наверстывать упущенное.

— Николь!

— Да…

— Как ты думаешь, у нас получится со всем этим разобраться?

— Надеюсь, что да.

— Непохоже, что ты на меня злишься. Я не понимаю, почему ты не здесь, со мной, и не пытаешься разрядить обстановку.

Его замешательство придало ей сил. Ему надо побыть одному, без нее. Вместе они бы стали заниматься любовью, а ему нужно подумать совершенно о другом. С сексом у них все в порядке! Николь надеялась, что он будет по ней скучать не меньше, чем она по нему.

— Жаль, что ты не понимаешь главного, — произнесла Николь, теребя бахрому одной из диванных подушек. — Спокойного тебе сна!

Он долго молчал в трубку.

— Ты забрала свой цветок. — Голос прозвучал так обреченно, как будто Девлин был сломлен этим поступком и никакой надежды у него больше не оставалось. — Доброй ночи, мисс Фортуна.

Николь повесила трубку на рычаг, и ее глаза наполнились слезами. Не слишком ли она была сурова к Девлину? К ним обоим? К их будущему? Но разве она не имеет права ожидать большего, чем у нее есть?

Она сильно устала, поэтому сразу заснула, а Девлин не появился на следующее утро и не заехал к ней на работу в обеденный перерыв. Вернувшись домой после смены, Николь обнаружила, что ее подъездная дорожка пуста.

На следующий день повторилось то же самое. Николь не знала, что и подумать. Неужели с ним что-то случилось? Звонить ей не хотелось, и она поехала в особняк.

В доме горел свет. Николь увидела, что кто-то расхаживает по большой комнате, и предположила, что это Девлин. Она проехала мимо до ближайшего разворота и повернула обратно.

По крайней мере, с ним все в порядке.

На следующий день, когда Николь приехала на прием к своей акушерке, Девлин уже сидел там у кабинета врача. Пока Николь отмечалась у стойки, он подошел и сел рядом. До этого он перелистывал какой-то журнал для родителей, но, увидев ее, сразу отложил его сторону и больше за него не брался.

Николь улыбнулась ему; она была искренне рада его видеть, но ее одолевали сомнения. Почему он исчез на два дня?

— Привет, — поздоровалась она.

— Как-ты себя чувствуешь? — спросил он.

Она ничего не могла определить по его тону.

— Хорошо. А ты как?

— Ничего.

Он что, сердится? Или сдался? Прошу тебя, не сдавайся.

Открылась дверь кабинета, и оттуда вышла женщина, которая вот-вот должна была родить. Она несла перед собой свой живот, прижав одну руку к пояснице, а в другой руке сжимала ладошку идущего за ней вприпрыжку карапуза.

— Николь, входите! — Дженни, ассистентка доктора, придерживая дверь, пригласила ее войти. Девлин вошел следом.

Николь встала на весы, и Дженни радостно сообщила ей вес, затем измерила ей давление, после чего пригласила Николь лечь на смотровой стол.

— Снимите юбку и укройтесь покрывалом. Доктор подойдет через несколько минут.

Николь сняла юбку и сбросила туфли. На ней были те самые фиолетовые трусики, которые он держал в руках в тот первый вечер, когда она осталась в особняке. Николь специально выбрала их, надеясь, что он придет, увидит и вспомнит тот момент.

Покосившись на Девлина, она увидела, что тот заинтересованно смотрит на ее ноги, и не спеша забралась на стол.