Историк - Костова Элизабет - Страница 143

— Снаружи, должно быть, почти стемнело, — шепнула Элен.

— Знаю, — кивнул я. — Еще, может быть, десять минут, а потом нам лучше бы не быть здесь. — Мы снова обошли склеп, обшаривая каждый дюйм. Здесь было холодно, особенно теперь, когда я остался без пиджака, но по спине у меня текли струйки пота. — Может быть, библиотека в другой части церкви или под фундаментом?

— Она должна быть тщательно скрыта, скорее всего под землей, — шепнула в ответ Элен. — Иначе кто-нибудь давным-давно наткнулся бы на нее. И потом, раз в этой могиле оказался отец… — Она оставила недоговоренным вопрос, мучивший меня с той минуты, как я увидел лицо Росси: "Где же Дракула? "

— Нет ли здесь чего-нибудь необычного? — Элен обводила глазами низкие своды подземелья, попробовала даже дотянуться до них кончиками пальцев.

— Ничего не видно… — Меня вдруг осенило, и, выхватив у нее свечу, я пригнулся к самому полу. Элен поспешно присела рядом.

— Да, — выдохнула она.

Я коснулся дракона, высеченного на вертикали нижней ступеньки. В первый раз я только погладил его пальцами, а теперь толкнул, навалился всем весом. Камень держался крепко. Но чуткая рука Элен уже обшаривала камни вокруг, и один из них вдруг подался, остался у нее в пальцах, как выпавший зуб. Совсем рядом с изображением дракона открылась черная дыра. Я просунул в нее руку, повертел кистью, однако нащупал только пустоту. Элен протиснула руку рядом с моей, изогнула кисть назад, к плите с резьбой.

— Пол! — тихо вскрикнула она.

Я нащупал ее пальцы. Да, под ними была рукоять — большая холодная железная рукоять, и, нажав на нее, я без труда сдвинул дракона с места, не потревожив соседних плит. Теперь мы разглядели тонкую работу: рукоять изображала рогатого зверя и была устроена так, что, спустившись в узкий проход, открывшийся под ступенями, можно было, потянув за нее, поставить плиту на место. Элен взяла вторую свечу. Я прихватил спички. Пролезать пришлось на четвереньках: мне вспомнились синяки и ссадины на теле Росси, его разорванный рукав — как его протащили в этот лаз? — но почти сразу поднявшийся над ступенями потолок позволил нам выпрямиться.

Навстречу нам поднимался холодный промозглый воздух, и я с трудом сдерживал внутреннюю дрожь, поддерживая на крутом спуске дрожащую Элен. Пятнадцать ступеней, а за ними начинался проход, темный, как сама преисподняя, хотя наши свечи осветили железные конусы под потолком, предназначавшиеся, очевидно, для светильников. В конце тоннеля — снова спуск, опять пятнадцать ступеней, и за ними — дверь, тяжелая и очень старая деревянная дверь, расщепленная по нижнему краю. Вместо дверной ручки — тот же рогатый зверь, выкованный из железа. Я скорее почувствовал, чем увидел, как Элен подняла пистолет. Дверь была плотно заклинена, но, внимательно осмотрев, я нашел засов с нашей стороны и всем телом навалился на тяжелый брус. Мгновенье спустя дверь медленно отворилась. Страх пробрал меня до костей.

Огоньки наших свечей, как ни слабы они были, осветили просторную камеру. От самой двери тянулись столы — длинные столы, сработанные со старинной основательностью, и пустые полки. После сырого коридора воздух здесь казался удивительно сухим, наводя на мысль о скрытой вентиляции или о глубинах земли, в которые не проникает вода. Мы остановились, цепляясь друг за друга, и вслушались, но не услышали ни звука. Темнота мешала нам разглядеть дальний конец камеры, но рядом блеснул кованый канделябр с огарками свечей, и я поспешил зажечь их. Разросшийся свет осветил высокие шкафы. Осторожно заглянув в один из них, я увидел пустые стены.

— Разве это библиотека? — вырвалось у меня. — Здесь ничего нет!

Мы снова застыли, вслушиваясь в тишину. В руке Элен блестел пистолет. Наверно, следовало забрать у нее оружие, чтобы защитить при необходимости, но я ни разу не держал в руках пистолет, а как она стреляет, уже видел.

— Смотри, Пол! — Свободной рукой она указала вперед, и я увидел, на что упал ее взгляд.

— Элен… — Но она уже двинулась вперед. Мгновенье спустя ее свеча осветила каменный стол, до сих пор остававшийся в тени. Не стол — алтарь. Нет, не алтарь — саркофаг! Рядом стоял другой — быть может, здесь находился потайной склеп монастыря, где его настоятели могли спокойно спать, вдали от факелов византийцев и катапульт оттоманского войска? Потом мы увидели самый большой саркофаг. По его боковой стороне высечено было единственное слово: Drakulya. Элен подняла пистолет, а я крепче сжал в руке кол. Она сделала шаг. Я не отставал от нее.

И в этот миг позади нас послышался отдаленный шум, шаги, шарканье о стены. Он почти заглушил доносившийся из глубины гробницы шорох осыпающейся земли. Мы вместе рванулись вперед, заглянули… открытый саркофаг был пуст. Все три были пусты. И этот звук: словно где-то в темноте маленький зверек разрывает землю и корни травы.

Элен выстрелила наугад, вызвав осыпь песка и камушков. Я, прикрывая свечу, бросился в темноту. Библиотека оканчивалась тупиком. Нити корней свисали со сводчатого потолка. В нише на задней стене, где когда-то, наверно, стояла икона, я заметил черный скользкий след на голом камне. Кровь? Просочившаяся сверху влага?

Дверь позади нас распахнулась, и мы повернулись туда. Я сжимал свободную руку Элен. Нам в глаза ударил яркий свет электрических фонарей. За ними теснились неясные тени, слышались возбужденные голоса. Ранов, и с ним высокий человек, мгновенно загородивший нас от света — Гежа Йожеф, а за ними перепуганный брат Иван. Следом в дверь просунулся тощенький чиновник в темном костюме и шляпе, с густыми темными усами. И еще человек — он двигался медленнее, неуверенной походкой. Я представил, как им приходилось дожидаться и поддерживать его на каждой ступени. Стойчев. Лицо его выражало необычайную смесь страха, жалости и любопытства, на щеке виднелась ссадина. Его старые глаза отыскали нас и на долгое грустное мгновенье остановились, а потом губы его шевельнулись, словно он благодарил бога, что видит нас живыми.

Гежа с Рановым немедля насели на нас. Ранов направил пистолет на меня, а Гежа — на Элен. Монах стоял, разинув рот, а Стойчев молча и настороженно застыл позади. Чиновник в темном костюме не выходил на свет.

— Бросьте оружие, — обратился Ранов к Элен, и та послушно уронила наземь пистолет.

Я, стараясь не делать резких движений, обнял ее за плечи. В неверном свете их лица, кроме лица Стойчева, выглядели более чем зловеще.

— Какого черта ты здесь делаешь? — набросилась на Гежу Элен.

Я не успел остановить ее.

— Какого черта здесь делаешь ты, милая? — был его единственный ответ.

Он выглядел сегодня особенно высоким, в светлой рубашке и брюках, в спортивных туфлях. Только сейчас я осознал, как ненавижу его.

— Где он? — зарычал Ранов.

Его взгляд метался от меня к Элен.

— Мертв, — ответил я. — Вы проходили через склеп и должны были его увидеть.

Ранов нахмурился:

— О ком вы говорите?

Вероятно, какая-то догадка, передавшаяся от Элен, заставила меня промолчать.

— А вы о ком? — холодно отозвалась Элен. Гежа едва не ткнул в нее дулом пистолета.

— Ты знаешь, о ком я говорю, Елена Росси. Где Дракула? На этот вопрос ответить было проще, и я предоставил слово Элен.

— Здесь его, как видите, нет, — самым неприязненным тоном проговорила она. — Можете осмотреть гробницу. — При этих словах маленький чиновник просунулся вперед и, казалось, хотел что-то сказать.

— Присмотрите за ним, — сказал Геже Ранов, а сам осторожно двинулся вперед вдоль столов.

По тому, как он оглядывался кругом, я понял, что он здесь впервые. Чиновник в темном костюме молчаливой тенью следовал за ним. Подойдя к саркофагу, Ранов высоко поднял фонарь, нацелил пистолет и заглянул внутрь.

— Пусто, — через плечо бросил он Геже и повернулся к другим. — А это что? Подойдите, помогите мне.

Чиновник и монах покорно приблизились. Стойчев неторопливо последовал за ними, и мне показалось, что лицо его осветилось, когда он оглядел пустые столы и шкафы. Приходилось только гадать, что он думает об этом месте.