Денис Котик и Замок Хитрецов - Зорич Александр - Страница 81

– К тому времени, когда я своей властью коменданта замка прекратил этот бесполезный спор, они успели казнить троих детей, – вздохнул ректор Кляйнер. – Когда мы вывесили белый флаг, проклятые братья-князья загубили еще две невинные детские души. Потом – еще и еще...

Теперь я понимаю, это было сделано специально, чтобы доставить нам боль и страдания. Ведь в это время проклятая белая тряпка уже колыхалась над Сторожевой башней.

– И что... что было потом? – глухо произнес Макс. Он был бледен, кулаки сжаты до боли, так что побелели костяшки пальцев.

– Не думаю, что они дали вам уйти, – медленно покачал головой Антон. – Подлецы просто так не отстают.

– Мы торопились как безумные, и потому вышли из замка нестройной толпой, даже не заботясь о боевых порядках, – кивнул ректор. – Среди крестьян и торговцев, укрывшихся за стенами Траяна, было немало местных жителей. И среди заложников были их родные и близкие, друзья и соседи. В то время, пока мы решали вопрос о сдаче замка, они сгрудились под самыми стенами, со страхом прислушиваясь к далеким крикам казнимых и торжествующему реву воинов. Теперь, почти обезумев от горя и страха, они готовы были бежать прямо в руки врага, под стрелы княжеских лучников. Каждый хотел убедиться, что именно его родственник жив.

– Не знаю, что бы я делал в эту минуту, случись со мной такое же, – прошептал Максим.

– Мы все бы делали то же самое, – покачал головой Нектарий. – Бежали бы в стан врага искать своих. Просто вы пока еще сами большие дети.

Ректор промолчал. Его слушатели затаили дыхание.

– Краунам только того и надо было, – сказал Кляйнер. – И нашим сержантам стоило огромных усилий сдерживать несчастных людей. Князья это поняли очень скоро и, бросив детей, двинулись на нас всей массой войск, закованных в сталь. Никакой почетной сдачи не ожидалось: нас попросту хотели выманить из-под защиты крепостных стен. А затем перебить. Для того им и понадобились заложники. И не случайно эти два хитрых дьявола, чтобы устрашить нас и принудить к покорности, выбрали детей.

Но это понимали и мы. Поэтому капитан и купеческий старшина так противились моему решению, сколь бы вынужденным оно ни было. Они были уверены, что нас попросту истребят как глупых куропаток, которые выпорхнули в лес из-под защиты глубокого снега. Но к тому времени чистый и священный гнев уже клокотал во мне огненным облаком, угрожая в любой миг вырваться на свободу и испепелить все вокруг.

Дальнейший рассказ ректора Фабрицио Кляйнера был скуп, немногословен и лишен красочных подробностей.

Когда закованная в железо княжеская пехота стальным валом ринулась на колонну защитников и обитателей замка, волшебник Фабрицио в первый и последний раз в жизни нарушил наиглавнейшую заповедь магов его категории: не употреблять Оружие Ангела, испепеляющий Огонь небес против земных, естественных существ.

Его действие было сродни легендарному греческому огню, известному еще с античной истории. Но энергия Огня небес имела совсем иное, воздушное происхождение.

Душа Кляйнера была выжжена ледяным огнем горя и отчаяния. Все это время он видел тела убитых детей, поскольку магические способности, увы, позволяли ему не только разглядеть место казни на таком далеком расстоянии, но и понять картину случившегося во всех подробностях, ужасающих своей жестокостью.

В мгновение ока три сотни некогда лучшей на побережье панцирной пехоты, а ныне – послушных исполнителей воли жестоких палачей и убийц, были изжарены в собственных латах, прежде чем превратиться в пепел и прах.

Задние ряды вовремя остановились, и этих солдат лишь опалило и обожгло. Вопли и крики стояли над княжескими войсками, окутанными удушливым дымом, в то время как из замка Траян медленно вытекала живая река его обитателей и защитников.

Спустя час замок был пуст, и первые отряды победителей принялись отмечать грабежами и пьянством свою сомнительную победу. Рассказывали, что братья-князья поначалу намеревались отрядить погоню. Но их воины едва не взбунтовались. Никому не хотелось испытать на себе действие Оружия Ангела.

– Спустя три месяца совет магов Земель Норда исключил меня из числа своих членов, – задумчиво произнес ректор Кляйнер. – А еще через полгода, когда Траян был возвращен князьями совету после грозного ультиматума всего синклита, имя мое было запечатлено на стене башни черным. Дабы всегда напоминать миру о позоре волшебника Фабрицио.

– Почему же – о позоре? – возмущенно выпалил Максим, весь пунцовый от возбуждения. Будто это его самого, великого изобретателя будущего, только что несправедливо обвинили и предали бесчестью!

– Что вы такого сделали? Сдали жестокому врагу замок? Но ведь при этом – спасли всех его обитателей! И большую часть заложников. Маленьких детей! Вашему совету что – этого мало? Все равно ведь потом вернули Магисториум обратно!

– Вернули, – подтвердил Нектарий. – Но никто из волшебников не вправе отдавать в чужие руки резиденцию совета магов Лесного Норда. Ни под каким предлогом! Так гласит устав здешних волшебников.

И он отвернулся к окну, так что никто не понял, одобряет ли это положение устава северных чародеев знаменитый истребитель черной магии.

– Князья Крауны похитили из замка какие-то магические реликвии? Волшебные амулеты? – с сомнением предположил Денис.

– И да, и нет, – неожиданно кивнул ректор Кляйнер. – Разумеется, там не было никаких особенных атрибутов северной магии, ничего волшебного или сверхъестественного. Все это мы без сомнения забрали бы с собой и уберегли от Краунов. За исключением одной немаловажной детали. Верно, Нектарий?

– Точно так, Фабрицио, – улыбнулся молодой человек, который на самом деле вовсе не был молод. – Это и в самом деле немаловажная деталь. И очень-очень волшебная.

После чего он шагнул к окну и рывком раздвинул шторы.

– Носителем магии, ее вместилищем был сам Траян. Будущая обитель Академии потаенных искусств Нордов. Наш Магисториум!

Все ребята вскочили со своих мест и тут же дружно прикрыли рукавами глаза – из окна внезапно плеснуло волшебное сияние такой силы и яркости, что, казалось, можно было тут же ослепнуть!

Словно все солнечные краски и блики волшебной Осени вдруг ожили на улочках замка и теперь, отраженные от башен и стен, вливались в окно флигеля неотразимым янтарным солнцем.

Денис, Максим и Антон, щурясь от солнечных бликов, прильнули к окну. Нектарий с треском распахнул рамы, и в комнату невидимыми волнами полилось тепло от крепостного камня, разогретого магическими лучами, исходящими откуда-то из недр самого замка.

Денис глазам своим не верил. Улицы и башни, крепостные стены и строения кто-то незримый, но всемогущий щедро выкрасил медовыми красками. Все оттенки солнечно-желтого играли и переливались на минаретах и куполах, карнизах и крышах, озорно высвечивали теплыми лучами сквозь старые бойницы и отверстия для пушечных стволов.

Замок Магисториум погружался в закат. Теплый и спокойный закат, который никак не хотел кончаться, поскольку, наверное, вечно покоился в этих стенах и камнях.

ИСТОРИЯ ДЕВЯТАЯ. МАГНУС, НЕЗРИМЫЙ СЕЯТЕЛЬ И СОБИРАТЕЛЬ КАМНЕЙ

– Вековая магия Нордов в этих стенах, в этом камне заключена, – рассказывал Нектарий, когда они все вместе шагали по опустевшим улочкам Магисториума.

Макс все еще недоверчиво косился в тупики, переулки и в пустые проемы окон. Точно опасался, что вот сейчас в глубине двора мелькнет огромный крысиный силуэт. Или в окне злобно ощерится усатая, остроносая и зубастая пасть.

Антон внимательно смотрел себе под ноги, разглядывая почти каждый древний булыжник. Будто в них-то как раз и были частички волшебного опыта всех поколений магов и чародеев, когда-либо обучавшихся в Академии самым странным и необычным ремеслам, какие только существуют на свете.

А Денис, честно говоря, изредка нет-нет, да и поеживался. С некоторых пор, а точнее – с прошлой зимы, он чувствовал себя неуютно в окружении высоких стен. Словно наш герой опять очутился в каменном мешке лабиринта, отчаявшись когда-нибудь выбраться наружу, к свободе. Туда, где августовский ветерок гуляет над полями и тревожит кроны самых высоких сосен недалекого леса.