Аватара - Андерсон Пол Уильям - Страница 87

Пришел и за мной Призывающий. Он вознес меня в мир, который не лежит ни над миром, ни под миром и ни за ним, а охватывает его целиком.

О том, что было потом, нет слов. Нет слов у того, кто проводил ночь с любимейшей из женщин, или в киве, или помнит ночь, когда мать умерла на его руках. Я был всеми богами, которые существовали, и понимал все на свете. Прекрасное и жуткое ощущение, выходящее за пределы мечты. Большего в этом теле я не могу вспомнить.

Наконец Единый сказал слова, которые теперь я могу передать только так: «Ты вернешься к жизни. Если хочешь, забудь о том, что видел здесь. Подумай хорошо».

Парящий в непередаваемом покое, я долго думал и наконец сказал:

— Нет, не забирай от меня больше, чем нужно. — В самом деле, я помню ободряющий смех, который мог оказаться рыданием.

Я вернулся к Племени. Они не поняли, что я отсутствовал. А я не мог объяснить этого. Я оставался мужчиной, радовался своей жене, выжившим детям, друзьям, горевал о своих утратах и потерях. Теперь меня находили странным, потому что я подолгу пребывал в одиночестве под звездами.

Двенадцать лет, тринадцать… мы жались к домам, к могилам предков, словно лишайник к скале. Но мы не лишайник, подумал я. Мы — Племя. И перед нами не мир, застывший в единой гармонии, которую может нарушить лишь черное волшебство. Мы поступаем скверно, вешая за пальцы в наказание за колдовство мужчин и женщин, поддавшихся этой скверной привычке. Я узнал, что мир вечно преобразуется, что он куда просторнее и разнообразнее, чем мы считаем. Не знаю, хорошо это или плохо, но это правда.

Если мы останемся здесь, мы погибнем. Нам следует перебраться в лучшие края.

Я говорил, я предсказывал, я гневался, я возвысил себя над остальными, и меня презирали за это. Я отправился странствовать и собрал сведения о землях, в которые мы могли бы уйти. Зная это, я сумел убедить народ. Я стал великим целителем, за что получил свидетельство благосклонности качина.

И наконец я увел их.

Теперь мы процветаем и каждый год сооружаем новые дома в нашем новом пуэбло, в месте, где лето зелено, а река ярко струится между хлопковыми полями. Я отвергаю почести, которыми встречают меня, но требую права уединяться, когда хочу, что бывает нередко, и тогда освобождаю свою душу, отпуская ее к звездам. За ними лежит Единство. Заберет ли меня туда Призывающий, прежде чем я умру, или я опущусь в землю? Силы мои ушли, глаза ослабели. Скоро я перестану быть собой и сделаюсь чем-то другим, чем — не знаю. И я благодарю жизнь за все, что она дала мне. Я был Человеком.

Глава 37

Прыжок.

Вихрем ворвался луч света. Рядом оказалась Т-машина и изумительная пара лун возле нее. На заднем плане ковром рассыпались звезды. Но солнца не было видно.

Медленно — на это ушли доли секунды — Джоэль отвлекла свое внимание от трансцендентного перехода пространства-времени, ощущавшегося ею в голотезисе. Ей не нужно было фокусировать зрение на экране. Она могла непосредственно воспринимать через любой сканер на борту. До нее донесся изумленный возглас Бродерсена.

— Иисусе Христе, ой, Иисусе Христе, что это такое? — неслось из интеркома.

В компьютерном зале царило безмолвие. Невесомая в своей упряжи, она казалась себе бестелесной. Никто из остальных не знал, в каком контакте находилась она со вселенной. Данные переполняли Джоэль: фотоны гамма-излучения и магнитное поле она воспринимала словно реальный объект, который можно пощупать или увидеть. Подобно человеку, внезапно оказавшемуся в неизвестном месте, она обратила свои ощущения и усиленный интеллект к окружающему, чтобы постичь его.

— Джоэль, — умолял Бродерсен, — можешь ли ты хотя бы намекнуть на то, где мы находимся?

— Да, — отвечала какая-то крохотная доля ее. — Возле пульсара. Мне, конечно, нужна дополнительная информация. Не начинай линейного ускорения. Возможно, оставлять окрестности Т-машины небезопасно. Выведи корабль на орбиту вокруг нее и ожидай дальнейших распоряжений.

— Хорошо. Все слышали? По местам. Будьте готовы к маневру, — отозвался потрясенный голос капитана.

Выполняя столь простое задание, они не нуждались в ее помощи. Достаточно было навигационных приборов и компьютера в рубке управления, действующего по командам Сюзанны. Сама же Джоэль вновь обратилась к космосу.

В этой внеземной среде понимание приходило медленно, часами. Она то и дело допускала ошибки, аналогичные тем, которые делают обычные люди в комнате, рассчитанной на оптический обман. Сила, энергия, свободные атомы, ионы, суб-ядерные частицы здесь сочетались и вели себя самым удивительным образом, — такого она еще не знала. Завораживал сам луч света, узкий, в мгновение ока проносящийся сквозь звездную ночь. Вызов делал ее усилия трижды удивительными.

В программах и банках данных и в ее собственных воспоминаниях хранилось наследство, оставленное Фиделио. Только бы лучше он был сейчас рядом. Теперь она начинала понимать, как использовать оставленную для нее информацию, начинала ощущать, как сумеет сделаться равным партнером. В известной мере Фиделио все еще был с ней — призраком в машине и внутри ее самой. Это придавало ей силы и покой — как ничто другое.

Концепцию за концепцией Джоэль начала познавать то, что лежало вокруг корабля.

«Чинук» углубился в галактику, теперь он находился в том же самом спиральном рукаве, но на тысячи световых лет ближе к занавешанному пылевыми облаками ядру. Еще корабль перенесся на несколько миллионов лет в будущее, и на месте S Южной Рыбы в большом Магеллановом облаке светилась туманность. Здешняя звезда тоже взорвалась сверхновой, но это случилось задолго до того, как Джоэль оставила дом — когда по Земле еще бродили динозавры, если подобное утверждение имело какой-то физический смысл. Словом, своим взрывом гигантское светило разбросало большую часть массы в пространстве, чтобы напитать звездные миры, которые родятся позднее. На ее месте осталась нейтронная звезда с массой в два-три от солнечной. Гравитация стискивала ее до тех пор, пока диаметр не достиг двенадцати километров. Внутри этого тела оставалось немного атомов. Скорее оно представляло собой целый океан элементарных частиц, сблизившихся друг с другом, насколько допускали законы квантовой механики, и, подобно капелькам ртути, обменивающимся между собой при плотностях, которые люди могут только измерить, но не понять. Захваченная вращающимся чудовищным магнитным полем, часть звездного материала выбрасывалась наружу по паре спиралей, пока скорость не приближалась к скорости света. Тогда материя испускала синхротронное излучение; яркость тонких, почти не расходящихся лучей достигала яркости Солнца. Большая часть излучалась на радиочастотах, видимый свет составлял лишь крошечную долю всего потока. Обладающие настроенными чувствительными приборами астрономы далеких планет, повстречавшихся на дороге луча, отметят моргание пульсара.

Иные построили свою машину на орбите, расположенной в плоскости, нормальной к этому потоку энергии, в семидесяти пяти миллионах километров от звезды. Ближе условия были летальными: газ, падавший из пространства в яркое пекло звезды, порождал Мальстром жесткого излучения. Джоэль удивлялась тому, что радиус-вектор почти не оказался много длиннее. При нынешнем стопятидесятисемидневном «году» сооружение постоянно попадало в яростные потоки, которые могли повредить его и уж наверняка испарить корабль, вышедший здесь наружу.

Но нет, вокруг Т-машины обращался огромный круглый объект. Джоэль определила, что период его обращения таков, что во время перехода он всегда располагается между Т-машиной и звездой. Нестабильная ситуация с точки зрения небесной механики, а значит, это небесное тело снабжено рободвигателями, регулирующими его траекторию в случае необходимости. Это был щит.

Другой, куда более объемистый спутник, также обращавшийся вокруг машины, при некоторой компенсации всегда загораживал транспортное устройство от ярости солнца.