Аватара - Андерсон Пол Уильям - Страница 85

— Ну а кто давал тебе?

— Но теперь, когда надежда вновь увидеть столь дорогих тебе родных оставила тебя…

Кейтлин поднялась и склонилась над Вейзенбергом, обняв его за плечи. Тот напрягся и попытался сбросить ее руки. Она не уступила. Локоны ее рассыпались по его белой форменной куртке.

И вдруг он рывком обнял ее, припал лицом к мягкой груди и зарыдал.

— Сара, Сара! — Плавным движением она скользнула ему на колени и обняла его, не дрогнув, когда объятия его сделались слишком крепкими.

Он позволил себе слабость лишь на пару минут, а потом вновь обрел контроль.

— Прости, Кейтлин… я не хотел…

— Тихо, — она припала к нему. — Мужчине дозволительно плакать. Плакал Ахиллес, плакал Кухулин.

— Я… знаю… но… об-обстоятельства… подрывают бодрость духа.

— Ну что ж, Филипп, мы здесь вдвоем, и я никому не скажу. Сегодня мы вместе, я слушаю тебя.

Она слушала его рассказ о жене, детях и внуках, потом, почувствовав, что ноги онемели, опустилась на койку, чтобы быть рядом. А потом, когда голова его вновь поникла, раздела его и уложила.

Он смущенно поблагодарил. Она рассмеялась и, прикрыв локтем глаза, обещала:

— Не буду подглядывать. Скажешь мне, когда будешь готов, я хочу убедиться, что ты заснул.

Вейзенберг выполнил ее желание. Она подоткнула вокруг него одеяло, села рядом на постель, позволила выговориться. И сама поделилась своими догадками о пандорянах. Он нашел их утешительными.

И все же он не смог уснуть. Чуть придремал, но сразу проснулся с криком.

— Я могла бы предложить тебе выпить микстуру или пилюлю, — сказала она наконец, — но в таком состоянии они не подойдут. — Припав к нему, Кейтлин скользнула под одеяло.

— Эй! — воскликнул он, когда ее ладони прикоснулись к его груди. — Подожди! Что ты делаешь?

— Фил, сейчас тебе нужно, чтобы тебя обняли и поцеловали. Разве твоей Саре сейчас не все равно?

— Ах, ах… нет, не… — он скривился. — Я стар и жутко устал.

— Я ничего не хочу от тебя; пойми, что ты не одинок. — Она щелкнула выключателем, погасив свет. А потом долго ласкала его и нашептывала, словно мать над ребенком.

Наконец Вейзенберг спокойно задышал. Она осторожно попыталась освободиться. Но руки его не ослабли, и она опустилась назад.

— Кейтлин, — прошептал он, наполовину погруженный в дрему. А потом она неторопливо и нежно его любила. После нескольких ласковых слов он уснул.

Кейтлин закрыла за собой дверь и повернула к каюте капитана, когда Лейно появился из-за изгиба коридора, шумно и неровно ступая в холодном безмолвии. Заметив ее, он остановился, подбоченившись, дымя сигаретой.

— Ну, — сказал он, — второй раз добрый вечер. Значит, развлекаемся сегодня, миз Малрайен, так, по-моему?

— И да и нет, — отвечала она ровным голосом. — У нас с Филом было важное дело.

Лейно поднял брови. Глаза его охватили ее тонкую фигуру и взлохмаченную голову. В месте, где сходились бедра, расплывалось влажное пятно.

— Вижу, — сказал он. — И о чем же вы говорили?

— Мартти, дорогой, ты ведь понимаешь, что об этом лучше не спрашивать. Нам ведь и так негде уединиться. Или это заговорила в тебе травка? Сколько ты уже выкурил? Ты все это время расхаживаешь по этому кругу.

Он взвился:

— Не зови меня дорогим!

— Неужели я должна звать тебя врагом? — Кейтлин шагнула к нему. Мартти отшатнулся, словно бы намереваясь отступить, сохраняя в целостности свой личный мирок. Но не смог этого сделать. Она обвила рукой его шею, положив ладонь на затылок. Зеленые глаза впились в молодого человека:

— Ты тоже получил слишком тяжелый удар. И ты пытаешься восстановить равновесие, разве не так? Но делаешь это не правильно, травка только ухудшит твое состояние.

Он оскалился:

— А что ты хочешь предложить?

Она посмотрела на него мгновение, прежде чем улыбнуться.

— Ну, — отвечала она гортанно, — …он работает.

Мартти глядел на нее. Колени Кейтлин дрогнули, когда она положила руку ему на грудь.

— Мы с тобой не закончили дело, Мартти, — сказала она. Тот попытался отодвинуться, но она не выпускала его.

— В последнее время ты часто перенапрягался, — продолжала она. — Наверно, ты не представляешь, что такое часто случается. Тогда ты не позволил мне помочь, хотя я хотела это сделать. Но я с тех пор не оставила этого намерения.

— Ты хочешь сказать, что… — он не мог продолжить. Забрав сигарету из его пальцев, Кейтлин выбросила ее на палубу.

— Ковру не будет вреда, а автоуборщик соберет и окурок и пепел. Я же сказала тебе, что ты встал не на тот путь, дорогой Мартти.

Он прижал ее к себе.

А потом в своей каюте он лежал довольный и ошеломленный. Пошевелившись, Кейтлин спросила:

— Ну, теперь видишь, что я права?

— Права, — пробормотал он. — Действительно, спасибо тебе, Кейтлин. — И с легким усилием, разглядывая сквозь полуприкрытые глаза потолок, заставил себя повторить:

— Спасибо тебе. Боюсь, что я слишком поторопился. Может быть, ты побудешь со мной до утра?

— Согласна, мы девки жадные и бесстыжие, — она поцеловала Лейно.

Немного поспав, они полюбились в третий раз, а потом отдыхали, привалившись к переборке, как недавно сидела она возле Бродерсена. Каюта согрелась и наполнилась животными запахами. Приближалась утренняя вахта.

— А сегодня ты придешь ко мне? — спросил он. — Мне не хотелось стоять на пути Дэна, но, если ты сможешь, будет прекрасно.

— И насколько ты хочешь именно меня? — Она ухмыльнулась. — По-моему, Фрида вполне могла бы удовлетворить тебя.

Мартти обнял ее. В голосе его послышался горский акцент:

— Не хочу я говорить плохого о Фриде, Кейтлин, но ты много красивее, да и живее, впрочем.

— Хорошая, красивая, живая; если это так, я рада.

— Что? — Он повернул голову, чтобы поглядеть на нее.

Кейтлин не отвела глаз:

— Знаешь, я опасалась, что ты влюбился в меня. Это было бы скверно.

Потрясенный, он возразил:

— Это действительно так, Кейтлин!

— Сегодня вечером ты не сказал мне об этом ни слова… пожалуйста, подожди. Дай мне закончить. Я ни в коем случае не задета и не обижена. Подумай, как плохо получится, если каждый мужчина здесь будет желать меня. Я думаю, что мы стали с тобой добрыми друзьями, Мартти, и ценю это. — Она обняла и поцеловала его.

Он почти не реагировал, а когда она отпустила, он поглядел на нее с ужасом.

— Кейтлин, сердечко, я люблю тебя, — выдавил он. — Для меня прекрасней тебя никого нет на свете.

Она села, распрямилась и хлестнула его словами:

— Почему же тогда ты смог сойтись со мной, лишь увидев во мне шлюху?

Он задохнулся. Кейтлин продолжила, словно кинжалом ткнув пальцем в его грудь:

— Слушай меня, Мартти Лейно. И учти: я не стала бы этого делать, не беспокоясь за тебя. Легче отдаться тебе и оставить валяющимся в собственной ограниченности. Так, вне сомнения, окажется легче для нас обоих, пока будет длиться наше путешествие. Но этого может не хватить до нашего маленького судного дня. Мы можем обнаружить путь назад. И в этом случае ты захочешь жениться. Подожди, ты хочешь сказать, что женишься на мне. Предупреждаю тебя, что это невозможно, но так или иначе — безразлично. Тебе нужна жена, которую ты уважаешь, жена, которой ты сможешь гордиться.

«Мартти, неужели ты сможешь быть мужем женщины, которую уважаешь?»

…Потом, когда смолкли крики и боль утихла, они лежали спокойные. Она шептала во впадину между его плечом и шеей:

— Ох, прости меня. Я решила, что это следует сделать — ради тебя самого и лучше всего сейчас; и никто не сумеет сказать этого лучше, чем спутница по кораблю. О, я прекрасно знаю, что укоренившиеся привычки в мышлении нельзя изменить за день. У нас будут недели, месяцы, быть может, годы. Не страшись. Я не буду расспрашивать, как ты относился к своей матери или к сестре, особенно к Лиз. — Он дернулся. — О, дорогой Мартти, я не буду этого делать. Это ненужно и не благородно, как я полагаю. Ты уже сам все знаешь, все знание уже сложилось воедино в твоем мозгу. Нужно только, чтобы оно просочилось в кости. Пойми, мы. женщины, не святые сосуды, навек оскверняемые, когда мы покоряемся той самой частной страсти, которую ты знаешь. Мы в этом едва ли отличаемся от вас, как и вы от нас в своей хрупкости.