Единственная - Мэримонт Лесли - Страница 33

Джейн совсем окаменела, увидев, что за Рексом, словно за сказочным крысоловом, идет толпа местных жителей.

— Идите сюда, господа, — пригласил он их, оглядывая полные любопытства лица. — Я хочу, чтобы все вы были свидетелями. Я хочу, чтобы вы слышали то, что я буду сейчас говорить, потому что у Джейн есть склонность не верить моим словам. Но я не стану лгать перед жителями Ларинратты. Они с меня кожу сдерут на кошельки, если я позволю себе такое!

Если раньше Джейн краснела, то теперь она побледнела: у нее вся кровь отхлынула от лица.

— Иди сюда, где нас будет хорошо видно и слышно, Джейн, — приказал он.

Совершенно ошеломленная, Джейн стояла не шелохнувшись, но Кристин решительно взяла ее за плечо и вывела на середину аптеки. Рекс вручил ей цветы, а потом опустился перед ней на одно колено и достал из кармана пиджака маленькую бархатную коробочку. Когда он открыл ее, все вытянули шеи, женщины в один голос ахнули. Подобного кольца в знак помолвки Ларинратта еще не видывала. Бриллиант был просто гигантский!

— Джейн Мартон! — объявил Рекс тем прекрасно поставленным голосом, полным выразительности и тепла, который сделал его доктора Мориса Беккера таким популярным. — Ты — единственная женщина, которую я любил в своей жизни. И никого другого я больше не смогу полюбить. Я прошу тебя стать моей женой.

Несколько секунд длилась полная тишина — все смотрели на Джейн, наэлектризовано, ожидая ее ответа. Джейн не могла прийти в себя: ее захватила волна эмоций, от которых в горле встал ком. Рекс ее любит! Больше того, он хочет на ней жениться!

— Не мучай меня, — потребовал он сдавленным голосом. — Быстрее ответь мне. Да или нет!

— О да! — с трудом произнесла она. — Да, да, да!

Все разразились одобрительными криками:

— Целуйте ее! Надевайте кольцо!

Кристин вынула цветы из рук, совершенно потерявшей над собой власть, Джейн. Рекс встал и надел кольцо ей на палец. Его лицо тоже было страшно напряженным. Когда он ее обнял, Джейн потрясенно почувствовала, что он дрожит. Рекс Стюарт, бывший врач, а ныне — знаменитый актер, только что дал свое самое важное представление.

— Гром и молния, я все прозевал!

Сквозь толпу к ним пробивался какой-то незнакомец.

Джейн немного освободилась от объятий Рекса и уставилась на пришельца, но почти сразу же сообразила, что этот видный, но бледнолицый джентльмен с английским выговором — не кто иной, как доктор Райен Рассел.

— Я заговорился там с кем-то и не заметил, как торжественное событие совершилось. Надо полагать, все прошло хорошо, Рекс? — тепло спросил он.

Рекс улыбнулся, кивнул и крепко прижал к себе девушку. Она подозревала, что ему сейчас так же трудно говорить, как и ей.

— А это, надо полагать, Джейн, — прервал ее размышления доктор Рассел, взяв ее руку обеими руками и дружески ее пожимая. — Я немало о вас наслышан, юная леди. Вы тут Рекса здорово помучили. Но все хорошо, что хорошо кончается, правда? И не забудь выяснить у нее еще один небольшой вопрос, Рекс. Так! И кто же из этих прелестных дам — Марта?

Услышав восторженный ответ Марты, Джейн не смогла не улыбнуться. Да, здесь вас ждет интересное будущее, доктор Рассел, подумала она. Очень неплохое.

— О каком еще вопросе он говорил? — шепотом спросила она у Рекса.

— Может, мы теперь можем поговорить где-нибудь без свидетелей.

Джейн нашла взглядом Кристин, и та понимающе кивнула.

— Прекрасно, а теперь все уходят! — объявила она. — Это все-таки аптека, а не центральный вокзал. Спектакль окончен, господа. Расходитесь, расходитесь!

— Я ненадолго, Кристин, — пообещала Джейн.

— Никакой спешки, босс. Можете не торопиться. Если будут какие-то непредвиденные реплики, я буду импровизировать.

— Ты — просто сокровище, Кристин. Что я буду без тебя делать?!

Кристин кинула на Рекса выразительный взгляд:

— Я уверена, что доктор Морис что-нибудь придумает!

— Кристин бросает работать здесь? — спросил Рекс, пока они рука об руку поднимались наверх.

— Да. Она ждет ребенка. Понятия не имею, как найти ей замену.

— Может, не надо и искать, — таинственно сказал он.

— Не надо? — повторила она, закрывая дверь.

— Брат Райена — фармацевт с дипломом. Он хотел бы переехать сюда и купить твою аптеку. — Вот о чем Рассел хотел переговорить с тобой.

У Джейн дрогнуло сердце в радостном предчувствии.

— Когда мы поженимся, а бы хотел, чтобы мы жили в Сиднее, дорогая. По-моему, нам обоим там будет лучше.

Она улыбнулась:

— Я тоже так считаю.

Тревога на лице Рекса моментально сменилась улыбкой.

— А я боялся, вдруг ты начнешь со мной спорить.

— Неужели это на меня похоже?

— Да, язвительная моя колдунья! — Он притянул ее к себе и крепко поцеловал. — Господи, Джейн, я ужасно боялся, что ты мне откажешь. Я думал, что потерял тебя тогда… Я думал…

— Ш-ш! — Джейн прижала к губам его палец. — Ты никогда меня не потеряешь, Рекс Стюарт. Никогда!

Он отвел ее палец и поцеловал его.

— Когда мама сказала мне, что ты звонила, у меня появилась небольшая надежда, но уверенности не было. Я понял бы, если бы ты сейчас мне отказала. Я был так не прав, не сказав тебе о Саманте.

— А я была не права в своих предрассудках, особенно в том, что касается актеров.

— Я ведь на самом деле не актер, Джейн, — признался он со вздохом. — Я врач, который немного играл роль актера.

— Но ведь ты — великолепный актер!

— Я еще и хороший врач.

— Рекс, мне не хотелось бы толкать тебя на что-то, что тебе не хотелось бы делать.

— Спасибо тебе за эти слова, Джейн. Искренне спасибо. Но доктор Морис Беккер вскоре последний раз появится на экранах. Я снова стану тем, кем хотел быть всегда и кем был.

— Но если ты всегда хотел быть врачом, Рекс, то почему ты вдруг перестал им быть?

— Ну, это долгая история, Джейн. У тебя есть время?

— Вся жизнь, милый. Вся жизнь…

— Ну, тогда сначала мы сделаем вот что… — И он жадно поцеловал ее.

Снова говорить они начали не так уж скоро. Рекс вытянулся на софе, положив голову на колени Джейн.

— Я решил стать врачом, когда мне было лет двенадцать, — начал он, пока Джейн приглаживала его волосы. — В тот год мой друг умер от лейкемии. Ему тоже было всего двенадцать.

У Джейн больно сжалось сердце: хотя он старался говорить спокойно, но и сейчас ему было больно вспоминать утрату. Она ничего не говорила, опасаясь, что, возможно, рассказывая ей старую историю, Рекс балансирует на краю какой-то невидимой ей пропасти.

— Он был великолепный парень, — пробормотал он. — Просто великолепный!

— О Господи! — Джейн почувствовала, как у нее в горле встает ком.

— На его могиле я дал клятву, что, когда вырасту, стану врачом, — глуховато продолжал Рекс. — И не простым врачом. Специалистом. Я хотел сделать так, чтобы такие парнишки, как Роберт, не умирали. Я поехал учиться в Лондон и после остался там работать в одной из лучших детских больниц. Я занимался именно лейкемией, и с каждым годом наше отделение приобретало все больше опыта, увеличивались шансы на успешное лечение, но почему-то… для меня… этого все равно было мало. Восемнадцать из двадцати пяти детей, поступавших к нам с лейкемией, мы вылечивали, но я видел только неудачи и не замечал успехов. В конце концов, меня добили слезы несчастных матерей. Они доверяли мне своих детей, эти матери, и я не мог видеть их горя. Мне казалось, что я лично их предал.

Глаза Джейн наполнились слезами. Она ничего не могла с этим поделать. Вот-вот слезы готовы были побежать по ее щекам. Она старалась дышать глубже, но не могла справиться с собой.

— Ты же делал все, что мог! — запротестовала она, давясь рыданием. — Ты же не Господь Бог!

Рекс посмотрел ей в лицо, быстро сел и повернулся к ней, притянув к себе.

— Ах, милая, я не хотел тебя расстраивать. Ну, конечно, я не Господь Бог. Теперь я это знаю. Но тогда я, кажется, пытался им быть, и эти попытки меня медленно убивали. Я работал по двадцать часов в сутки, почти не спал и не ел… Однажды моя больная, маленькая девочка, умерла совершенно неожиданно. Я считал, что у нее начинается ремиссия, и сказал об этом ее матери. Говорить с этой несчастной мне было невыносимо трудно. И я понял, что больше не могу.