Это все она - Шелл Леона - Страница 9

Полчаса спустя, неся в гостиную полный поднос, Дора решила, что в качестве компенсации за моральный ущерб потребует от обидчика обед в самом роскошном ресторане...

При ее появлении Хуан встал и принял поднос. Девушке бросилось в глаза, что он побрился. Второе — что он накрыл маленький овальный стол у окна. Под каждой тарелкой, прибором и бокалом для вина красовалась плетеная салфетка. Мужчина молча кивнул Доре на стул и вынул из буфета бутылку каберне-совиньона.

Девушка безмолвно наблюдала за тем, как он наполнил сначала ее бокал, потом свой, поставил бутылку на середину стола и уселся на место.

— За счастливую встречу! — лаконично сказал он, подняв бокал.

Девушка слегка пожала плечами.

— Да уж, счастливей некуда!

Вино было выдержанным, с прекрасным букетом. Она оценила и его качество, и крепость, сделав пару глотков. После бокала такого вина было бы трудно сохранить ясную голову. Она знала, что ее способности по этой части ограниченны.

Хуан начал нарезать мясо. Подрумяненное снаружи, внутри оно было нежно-розовым. Острый нож вошел в него без труда, и если зубы сотрапезника такие же сильные, как и красивые, то он должен легко справиться с вырезкой.

Словно подтверждая ее наблюдения, Фламинг одобрительно кивнул, а Дора, несмотря на досаду, почувствовала облегчение.

— Я не знала, какое мясо вы любите, — сказала она, когда затянувшееся молчание начало тяготить ее. — Помнится, я где-то читала, что латиноамериканцы любят слабо прожаренное.

— Поэтому ты и прожарила его средне? — иронически заметил Хуан, бросив на собеседницу насмешливый взгляд. — Очевидно, твои познания в кулинарии не так уж слабы. А в географии?

— Что вы имеете в виду? — насторожилась Дора.

— Много ли тебе известно о моей стране?

Девушка облегченно вздохнула — кажется, в вопросе не было подвоха. Так что в разговоре о Мексике она не ударит в грязь лицом.

— Это замечательная страна. У вас много нефти и цветных металлов. Но мне лично интереснее ваша культура и история. Особенно древняя. Это и привлекает туристов...

— Отлично! — Хуан одобрительно кивнул. — Как видно, Марио был усердным учителем. Полагаю, он сказал тебе, что целью его приезда в Штаты было расширение деятельности ваших турагентств? Он предлагал комплексные туры на Юкатан и курорты тихоокеанского побережья.

— Да не знаю я никакого...

Хуан не дал ей закончить фразу и продолжал говорить, не обращая внимания на ее недоуменное лицо:

— Не слишком обременительная миссия даже для молодого и сравнительно неопытного предпринимателя: ведь у нас побережье Карибского моря и океана. Природа дика и прекрасна. А какие памятники древних народов...

— Майя, ацтеки, тольтеки, — перебила его Дора, которой надоело, что к ней относятся как к слабоумной. — Я давно хочу побывать на Юкатане, увидеть остатки храмов индейского города Майя-пан. А памятники ацтекской столицы Теночтитлан...

Мексиканец с насмешкой прервал бессвязную речь девушки.

— Так вот каким образом ты заманила Марио в ловушку и женила его на себе? — Он отодвинул тарелку и поставил локти на стол, подпирая кулаками тяжелый подбородок. — Полистала учебник истории и притворилась, что разделяешь его любовь к родной стране? — В мягком баритоне Хуана слышалась горечь. — Дора, почему тебе было недостаточно просто принимать его подарки? Видит Бог, он всегда был щедр к своим любовницам. Даже слишком. Почему ты возненавидела его до такой степени, что без малейших угрызений совести прошла через фарс брачной церемонии и все для того, чтобы обобрать его?

— Никого я не возненавидела! — Дора в ярости вскочила и с силой оттолкнула от себя стул. Ее лицо покраснело от негодования и выпитого вина. Она понимала, что твердить о своей невиновности бесполезно, и по опыту знала, что там, где бессильны доводы рассудка, лучше не спорить и отступить.

— Не так быстро, красавица! — Хуан тоже вскочил, отрезая ей путь к бегству.

— Вы думаете, что я останусь здесь и буду выслушивать ваши оскорбления? — Дора надменно вздернула подбородок.

— Если хочешь, да. — Фламинг старался говорить спокойно, но в его тоне слышалось холодное презрение, и он не делал ни малейшего движения, чтобы освободить девушке проход. — Но не могу не признаться, что невольно восхищаюсь тем, как ты решила свою задачу, как мастерски совершила обман, как точно выбрала жертву. Марио иностранец, доверчив и импульсивен. Кроме того, время его пребывания в Бостоне было ограничено. По его одежде и щедрости ты поняла, что он не беден. Возможно, даже решила, что он достаточно богат, чтобы с легкостью пережить потерю денег, которые ты у него украла? Что он скорее промолчит о том, как его обвели вокруг пальца, чем признается, что пал жертвой своей доверчивости? Что у него не будет ни времени, ни желания преследовать тебя, чтобы наказать за подлое мошенничество?

Хуан схватил ее за плечо, губы его скривились в злобной усмешке.

— Если ты рассчитывала на то, что он сможет позволить себе не моргнув глазом потерять двадцать пять тысяч долларов, то выбрала в жертву не того! Не знала, что я не дам его в обиду.

— Да, когда я задумывала свой хитроумный и вероломный план, то еще не имела удовольствия знать вас, — ехидным голоском проговорила Дора. Мысль о достойном отступлении улетучилась у нее из головы. Что ни говори, а этот тип все же не дурак. Просто упрямый и зацикленный на одной мысли.

— Удовольствия? — Горящие глаза Хуана испепеляли, заставляя сердце девушки учащенно биться от внезапно охватившего ее первобытного страха. — Да, красавица, ты права! Это действительно было бы для тебя удовольствием. Причем таким, о котором ты и не мечтала. — Он бесстыдно осмотрел девушку с головы до ног. И она почувствовала себя так, словно стоит перед ним совершенно голая. — А каким бы удовольствием это было для меня. Я бы блестяще сыграл свою роль и тогда все закончилось бы по-другому: это ты осталась бы брошенной, использованной и ограбленной.

Жар горячей волной захлестнул ее, заставив запылать щеки, а вместе с ним пришла неожиданная решимость дать отпор распоясавшемуся типу. Когда-то она училась управлять своими эмоциями, выслушивая страшные обвинения Мириам, вызванные болезненным воображением старухи, но сейчас вся выстроенная ею система самозащиты рушилась под лавиной незаслуженных оскорблений. В этот момент она подумала, что слова Фламинга в общем-то предназначались совсем другой женщине — той, которая заслуживала истинного презрения и ненависти.

— Не обольщайтесь, Хуан. — От неподвижного взгляда, прикованного к ее лицу, было трудно сохранять самообладание, но она все же заставила себя продолжить: — Разве вы еще не встретили женщину, которая развенчала бы миф о притягательности агрессивного самца? Никто не говорил вам, что теперь в мужчинах снова ценят нежность и обаяние?

Улыбка, появившаяся на его лице, была скорее жалкой, чем язвительной.

— Не обманывай себя, распутница. Тебе никогда не удалось бы завлечь меня по одной простой причине: изворотливый умишко подсказал бы тебе, что ты не имеешь ни единого шанса обмануть меня и заставить сделать что-то помимо моей воли. Я слишком умен для таких, как ты. Думаю, это ясно.

— Вы так говорите, потому что с легкостью выследили меня в доме Барни? — Дыхание Доры стало прерывистым, сердце готово было выскочить из груди, но она держалась с напускным безразличием. — Да, кстати, как вам это удалось?

— Конечно, первым делом я отправился на Кейп-Анн, в летний лагерь. Когда Марио позвонил и восторженно сообщил о своей женитьбе — а это было как гром среди ясного неба, — он не делал секрета из твоей биографии. К счастью, мои международные переговоры записываются на магнитофон. У нас в стране пользуются всеми достижениями цивилизации, и я горжусь этим. Но, к сожалению, быстрой доставкой почты из-за рубежа мы похвастаться не можем. Поэтому Марио предпочел сообщить новость по телефону. Разговор был долгим. Брат уже начинал сомневаться в правильности своего поступка и очень хотел заручиться моей моральной поддержкой, чтобы к моменту возвращения в Мехико его жену ждала дружелюбная встреча.