В погоне за мечтой - Связина Ольга - Страница 99

– Что там, за дверью? – терпеливо повторила я.

Вчера отец Михаил выходил оттуда с леечкой – но вряд ли любимый завел на подоконнике тепличку, где выращивает свеженькую редисочку без пестицидов, себе на стол. С таким стаканом разве набегаешься!..

– А! Там у меня – гарем! – Хорошая новость явно настроила любимого на шутливый лад. – Как очередная жена надоест – ссылаю ее туда!

– Значит, и меня когда-нибудь это ждет?

– Не, ты мне еще долго не надоешь – никогда не знаешь, чего от тебя ждать!

– Ну, а если по правде, что там?

– Это гардероб! – рассмеялся он.

Ну вот, и шкафы, и гардеробы в этом мире, оказывается, есть, а я все еще свои платья, точно сирота казанская, на ширме развешиваю… Хотя сейчас развешивать-то и нечего, хоть какое-то утешение.

– Можно заглянуть?

– Да ради бога!

Вот это гардероб так гардероб… не в каждом театре такая костюмерная есть! У меня вся лаборатория меньше – ненамного, раза в два. Несколько окон и почти не мутное зеркало высотой в человеческий рост, на невысоком подиуме за занавеской – три манекена в особо парадных мундирах. Разглядывая богатое шитье и замысловатый крой, я чувствовала себя почти как в историческом музее… по совместительству – музей прикладного искусства. Красота! Не удержавшись, я примерила красную безрукавку с золотой каймой – мне она доставала до середины икры и раньше (или правильнее сказать – позже?) вполне сошла бы за полноценное платье. Вот только плечи такие широкие, что мои запросто в ворот проскакивают.

Покрутившись перед зеркалом и сладко ужаснувшись – как известно, одежда человека не красит, а женщину порой так просто уродует, – я отправилась на поиски зеленого друга. Не гладить же сюда приходил святой отец с такой брызгалкой! Тем более что тут ни специальной доски, ни печи для раскочегаривания чугунных утюгов – полпуда самый маленький…

Искомое, как водится, оказалось на последнем окне: прозрачно намекая, что следовало сразу пойти против часовой стрелки, самая большая из моих алхимических колб воинственно топорщилась зелеными ветками. Смотри-ка, не погибли, даже корни пустили – так и стоят, корней уже больше, чем воды. Их надо срочно посадить в землю!

– Что, остаешься жить в шкафу? – насмешливо окликнул меня Володя.

– Ага! – радостно отозвалась я. – Места тут больше, чем у меня, тепло, светло… А главное – как я теперь пойду к себе, в халате при свете дня?!

– Сегодня я – волшебник!

– Что ты имеешь в виду? – Прижав к животу колбу с зеленью, я мелкими шажками приблизилась к двери. – Ах!..

С широкой улыбкой наблюдая за моей реакцией, любимый встряхнул руками, на которых лежало… мое новое платье! Машуня успела все-таки! Но откуда?

– Одна из твоих девочек принесла, – прочитав все по лицу, пояснил муж.

Поставив цветы на первую подвернувшуюся под руку ровную поверхность, я схватила платье и рыбкой нырнула внутрь. Какая красота! Какое удобное! Прямо по моим мыслям. Машенька, ты волшебница!

Длинный шарф из той же ткани я намотала на голову, пытаясь изобразить изысканный и элегантный тюрбан. После чего стала ужасно напоминать плохо замаскированного пришельца с другой планеты или больного мозговой водянкой. Пришлось размотать и сменить тактику: ограничиться двумя витками, а свободные концы завязать пышным бантом. Ну, ни дать ни взять – мультипликационная мышь… или девочка из анекдота: «Как держится, как держится… Как приколотили гвоздиком, так и держится!»

Только с четвертого раза удалось накрутить на голове приличный муравейник – и тут любимый полез обниматься.

– Теперь не отвертишься, – прошептал он, щекоча мне ухо усами.

– От чего?..

– Будешь моей королевой!

Прозвучало довольно зловеще… Но в конце концов все же удалось выторговать – нет, не отказ от безумной затеи, – всего лишь небольшую отсрочку окончательного решения. Авось одумается со временем. Ну, какая из меня королева – только зарубежных послов пугать!

Надежда добраться наконец до тихой обители, растянуться во всю длину на до сих пор не смятой новой кровати (Иан не в счет – что там весу!) и хорошенько задавить пару-тройку сусликов рассыпалась под ударами молотков. Увлеченная наведением порядка, Настасья разошлась: отконвоировала в комнату пару плотников и теперь пристально следила за ходом навешивания над ложем нового полога-пылесборника. Когда же горничная, в волнении заламывая тонкие пальцы, поделилась последними новостями, мне и вовсе стало не до сна. Орлетту вызвали на дуэль – и кто! Каменный Лаврентий! Весь дворец только об этом и судачит, уже вовсю принимаются ставки на исход поединка.

– Что за история с дуэлью?!!

Согласна, не слишком светски нападать на человека в коридоре, хватать за грудки и прижимать к стене – но я обежала полдворца, разыскивая его по всем мыслимым и немыслимым местам, так что немного вышла из себя.

– Это дело рыцарской чести! – надулся граф.

– Ну, конечно – ей нанесен непоправимый урон! Если вы постоянно принимаете мальчиков за девочек, а девочек – за мальчиков, то купите себе очки, а не перекладывайте с больной головы на здоровую. Уверена, Орлетта вовсе не хотела никого обмануть, вы просто друг друга недопоняли.

– Напротив, ваша подруга высказалась совершенно определенно, – мужчина вежливо, но предельно настойчиво отцепил мои пальцы от своей одежды. Жакет получился… гм… сильно «креш».

– Но… за что?! Чем она могла так сильно вас оскорбить?

– К примеру, отказом выйти замуж.

– Что-о-о?!

Многого можно было ожидать от этого клоунского дуэта, но такое превышало самые смелые догадки. Оказывается, накануне, оставшись наедине со своими мыслями, Лаврентий много и напряженно думал (случается с русским человеком), после чего пришел к выводу, что публичное заголение девушки, пусть даже до сих пор он принимал ее за мужчину – это действительно как-то уж слишком. Увиденное вообще произвело на него большое впечатление… В общем, желая поступить по совести, «как честный человек», тем же вечером он постучал в дверь леди рыцаря.

Немедленный и категоричный отказ несколько поколебал уверенность «жениха» в собственной мужественной неотразимости и плохо вписывался в его представления о канонах рыцарства – по искреннему убеждению средневекового обывателя, так могла поступить только падшая женщина. Но Лаврентий не был совсем уж ханжой, поэтому решил дать девушке второй шанс и доказать свою правоту с мечом в руках. Маньяк какой-то!

– Но она ранена и еще не полностью восстановила силы!

– Я готов дать ей время… целую неделю.

– И вы должны помнить, что она – девушка!

– Но прежде всего – рыцарь, – усмехнулся Лаврентий. – С ней вы тоже беседу проведете, госпожа чародейка?

– Вот прямо сейчас и отправлюсь! – пообещала я.

– Тогда передайте Орлетте вот это. – Достав из кармана, он протянул мне на ладони… шарик репейника?

– Ха… Хорошо. – Я неуверенно взяла колючку.

Это что, какой-то намек, выраженный на имеющем широкое хождение в этом мире языке цветов? Надеюсь, никакой пошлости.

По сравнению с прошлым визитом, сегодня комната Орлетты с порога поражала прямо-таки стерильной чистотой – Настасья хорошо знала свое дело. Сама графиня, переодетая, умытая и, по-моему, даже причесанная, сидела у окна и с тоской глядела на улицу. Как говорится, «ею овладела тоска к перемене мест»…

– Опять дерешься? – без лишней дипломатии я сразу взяла быка за рога.

– Ну… как-то так получилось. – Девушка безразлично пожала плечами.

– Что, заняться больше нечем?

– Нечем, – покладисто согласилась та. – Скучно… Раньше хоть можно было пойти, с Лаврентием потренироваться, поговорить. Он столько всего пережил! А теперь вбил себе в голову эту глупость…

– Кстати, тебе просили передать. – Я протянула репешок.

– Ух ты! Он его сохранил! – Взявшись двумя пальцами за сухой хвостик, Орлетта бережно подняла колючую шишку.