В погоне за мечтой - Связина Ольга - Страница 74

Вторая радостная новость касалась Иана – он пришел в себя! Отбросив брезгливость и вспомнив всю съеденную вместе соль, Орлетта собственноручно кормила «чернокнижника» с ложечки куриным бульоном. Тот послушно сглатывал и, кажется, уже начал нас узнавать, а вот по сторонам оглядывался с явным недоумением. Зарита, оставленная в приюте, но неведомым образом оказавшаяся в лаборатории раньше меня, глазела на эльфа с нескрываемым восторгом и то и дело норовила ущипнуть за ухо, ткнуть пальцем в глаз или подергать прядь зеленых волос – настоящие ли?

– Как отросли! – восхитилась Настасья, наматывая мои волосы на расческу в надежде соорудить мало-мальскую прическу.

– Да это разве отросли! – по-мюнхгаузеновски отмахнулась я. – Вот у Орлетты была коса – так она ее два раза вокруг талии обматывала, чтобы по земле не волочилась! Даже жалко, что снова пришлось обрезать…

– А вот мне – нисколько, – отозвалась из соседней комнаты девушка-рыцарь. Ненамного отстав от голоса, она тут же возникла на пороге в полный рост. – Я уже привыкла к стрижке, а коса такой длины только мешается. К тому же мыть и расчесывать ее столько времени каждый раз занимало!

– А-а-и-е-э… – нечленораздельно проблеяла ошарашенная Настасья. – Орлетта?.. Не Орлетто?.. Ты… Вы – женщина?!

– Графиня Элеонора Орловская, – любезно представила я, пытаясь скрыть улыбку. Ну, как тут не вспомнить Кутузова в исполнении Ильинского! – Девушка, которая решила посвятить свою жизнь служению святым идеалам рыцарства. А это – Настасья, моя горничная…

– Простите, леди. – Пунцовая от смущения девушка попыталась распластаться на полу, чтобы хоть как-то загладить нанесенное оскорбление.

– Ничего, – милостиво кивнула Орлетта.

– А этот, зеленоволосый… он – граф? Или рыцарь? Или… тоже девушка?

– Да нет, Иан – просто эльф.

Я поглядела на свое отражение в зеркале и невольно прыснула: высокая прическа в сочетании с рясой смотрелась… мягко говоря, оригинально! Но все старые платья, белье и туфли, которые носила – или хотя бы могла носить! – самозванка, отправились на свалку. Из широких юбок бедняки нашьют своим детям много красивых рубашонок… Единственное «чистое» платье было уж очень грязным и разорванным не в одном месте, так что накануне Машенька скатала его в узелок и унесла с собой, пообещав «что-нибудь сделать». Наверное, в итоге понаделала кухонных прихваток. А то и просто тряпок для пола.

К счастью, терзавшие меня опасения, что напуганный зверствами «моего второго я» простой народ – ремесленники и мастеровые – затаят обиду, не оправдались. Репрессии, ударившие по знати и взбудоражившие дворянство, практически не коснулись простых горожан – большинство вообще не заметило кратковременной смены власти. Поэтому в торговых рядах меня по-прежнему ждал теплый прием.

Знакомый сапожник, к которому я заглянула по дороге во дворец, негодующе взвизгнул при виде растоптанных солдатских сапог, в которые я засунула ноги прямо вместе с шерстяными носками и вязаными тапками. Повинуясь движению брови маэстро, один из юных подмастерьев на вытянутых руках принес дивной красоты мягкие туфельки без каблуков, на плоской подошве, из такой нежной кожи, что ногам в них хотелось… если и не петь, то хотя бы идти исключительно пританцовывая.

– Но ведь они, наверное, чьи-то? – Несколько раз продефилировав из угла в угол мастерской и уже прикипев к бареткам душой и стопами, я внезапно вспомнила, что мастер не содержит отдел готовой продукции, а шьет по индивидуальным колодкам, исключительно на заказ.

– Признаться, я шил их для вас. – Сапожник заговорщически подмигнул. Прекрасно зная, что на самом деле обнаженные ножки высокопоставленных клиенток волнуют его не более, чем грядущее через века глобальное потепление, я зарделась и смущенно хихикнула – за такую работу художнику можно было простить маленькие слабости вроде безобидного кокетства. – Когда вы в первый раз делали у меня заказ, я был уверен, что женщина не сможет ходить на таких высоких каблуках. Но ни одна клиентка не должна уходить недовольной! Поэтому я сшил две пары туфель по вашей ножке, вот эти и другие, в точности такие, как вы описали. Ведь прежде я не имел дела с настоящими чародейками!

В последней фразе прозвучало такое искреннее восхищение, что я снова покраснела.

– Господин Кривицкий, вы – настоящий маг и волшебник! Боюсь только, что прямо сейчас я не смогу оплатить вашу работу…

– Бог с вами, госпожа! – Мастер смахнул со щеки набежавшую слезу умиления, вызванную вполне заслуженной похвалой. – Я ведь уже не рассчитывал продать эти туфли и стачал их на свой страх и риск. Это была тренировка, всего лишь разминка рук…

– Руки у вас – золотые! – Покружившись на носочках, я пригладила ладонями взметнувшийся подол широкой рясы. – Я непременно закажу вам еще две пары туфель с каблуками, открытые и на шнуровке, и осенние сапожки – вдруг пойдет дождь…

В конце концов я заказала все, что только смог вспомнить разошедшийся сапожник – даже специальную обувь для верховой охоты, хотя и не признаю напрасное убийство зверей ради развлечения… к тому же боюсь лошадей. Без преувеличения можно сказать, что мы расстались вполне довольные друг другом. Если бы и с одеждой все разрешилось так же просто! Увы, опыт общения с придворной портнихой настраивал на самый пессимистичный лад. Более вредной и косной тетки свет не видывал – чтобы укоротить юбку всего на пять сантиметров, приходилось испрашивать высочайшего позволения чуть ли не у самого папы римского…

Впрочем, предаваться печальным раздумьям о несовершенстве собственного гардероба мне было особенно некогда. Забот хватало и без того: Орлетту как высокородную графиню переводили в отдельные гостевые апартаменты (я заглянула из любопытства – гардеробная больше моей лаборатории!). Но дворцовый смотритель встал в позу и категорически воспротивился переселению козы вместе с «хозяйкой», как та ни уверяла, что на самом деле это не животное, а заколдованная принцесса. Пришлось подтвердить… Зато Настасья так и прыгала от радости – манеры у Беляночки были отнюдь не аристократические. Миску с бульоном из рыцарских рук приняла Зара и теперь трепала Иана за длинные уши на вполне законном основании – в качестве сиделки.

А еще я внезапно обнаружила у себя полное отсутствие разменной монеты – вместо денег в самых неожиданных местах были найдены дорогие ювелирные украшения, к которым самозванка, по-видимому, питала слабость. В подавляющем большинстве – жуткая безвкусица: предпочтение явно отдавалось величине камня, а не красоте огранки и оправы. Наверно, опасаясь разоблачения, самозванка предвидела, что когда-нибудь ей в спешке придется бежать из дворца, унося самое ценное. Недрогнувшей рукой я сгребла эти экспонаты музея ювелирного искусства в старую наволочку, оставив все же одно ажурное колье невероятной красоты. Вдруг демонесса его не надевала?..

Затем рысью – к отцу Михаилу, выяснить судьбу монашек-воспитательниц, как-то сумевших избежать застенков, и выпросить новых, если прежние навек потеряли тягу к взращиванию ростков разумного, доброго, вечного в податливых детских душах. К счастью, оказалось, что женщин не запугивали и не стращали, но после того, как вооруженные люди ворвались в приют и без всяких объяснений куда-то увели всех воспитанников, монашки не видели дальнейшего смысла своего пребывания в пустом здании (и, подозреваю, побаивались Андрюшенькиного «призрака»). Как бы там ни было, они охотно выразили желание вернуться к прежним обязанностям – дети тоже их полюбили… Гармония и красота повсеместно воцарялись на земле.

Король так и не пришел. Правда, один раз мне показалось, что в дворцовом коридоре я мельком увидела его фигуру, но тут же поспешила скрыться за поворотом и припустила прочь со всех ног. Сама не знаю, чего испугалась… Не позорной же рясы! Муж – если только это и вправду был он – догонять меня не стал…

Вечером курьер доставил скатанное в свиток красочно оформленное приглашение на торжественный раут. Точно такие же получили Орлетта и Иан: эльф никак не отреагировал, не осознавая истинную важность события, а девушка-рыцарь пришла в страшное волнение: сперва ужасно обрадовалась такому вниманию, а потом жутко огорчилась, что ей совершенно нечего надеть. Предпочитает ли женщина пышные платья с кринолином, крохотные лоскутки от известного дизайнера, еле прикрывающие самое ценное, или блестящий громоздкий панцирь из кованого металла – эта проблема будет волновать ее во все времена.