В погоне за мечтой - Связина Ольга - Страница 40

Синайский посол собственноручно разлил ароматный напиток по чашкам – в своем убежище я чуть слюной не изошла. А вот королю, похоже, не слишком понравилось.

– Изумительно, – отхлебнув чай, пробормотал он таким тоном, точно увидел на дне заваренного таракана.

Переводчик радостно закудахтал и перевел ответную реплику посла – похоже, тот очень доволен, и даже пообещал оставить… или доставить? королю целый запас. Постепенно я почти начала понимать, о чем лопочет синайский толмач – по крайней мере, через слово… ну, в крайнем случае, общий смысл.

Светская беседа о природе и погоде неторопливо журчала звонким ручейком. Сочтя, что подходящий момент наступил, я вновь потянулась к королевскому уху:

– Спросите у посла, куда подевался его телохранитель Пу Чжан – в прошлый раз он с ним приезжал…

Хороший дипломат никогда не задает интересующие его вопросы прямо в лоб – и чем важнее ответ, тем дольше будет предисловие… Король неспешно окинул взглядом внутреннее убранство посольской комнаты, похвалил, что синайцы устроились очень уютно, и как бы между делом поинтересовался сменой охранного состава.

Готова поклясться, что по каменному лицу посла промелькнула тень неудовольствия вопросом – причем еще раньше, чем переводчик начал свою прочувствованную речь. Впрочем, это естественно: каждый дипломат в чужой стране всегда немножечко шпион и должен понимать местный говор. Однако до ответа на том же языке не унизился.

– Телохранитель Пу Чжан на этот раз остался дома, в Синае. Мать нашла ему хорошую невесту. – Эту фразу я поняла почти дословно, и сердце глухо ухнуло куда-то глубоко в пятки. Как Машеньке сказать?!

Дальнейший разговор меня уже совершенно не интересовал, а лишившись синхронного заплечного перевода, король быстро скомкал задушевную беседу и поторопился раскланяться.

– Вы что-то вспомнили? – выйдя на улицу, пытливо поинтересовался он.

– Что я должна была вспомнить? – Я опешила от неожиданности.

– Свое прошлое. Предыдущее посольство из Синая покинуло Старгород задолго до того, как вы впервые появились в «Короне».

– Но моя горничная как раз работала там в это время. И вот ведь, упрямица какая, отказывается крестить малыша, пока не увидится с его папкой. Я уж и с Инквизи… отцом Михаилом обо всем договорилась, а точную дату все никак не назначим, откладываем да откладываем. Он каждый день мне об этом напоминает, геенной огненной грозит…

– А крестных уже выбрали? – заинтересовался король.

– Даже не знаю – об этом еще и разговора не было… матерью, наверное, Настасья будет, а в отцы… Тоже кого-нибудь позовем, кто не откажется.

– Я бы не отказался.

– Только вот с настоящим отцом закавыка вышла. Прямо не знаю, как Машеньке об этом сказать…

– Видно, почувствовал, что его тут сразу окрутят, – попытался пошутить король.

– И в мыслях не было! – возмутилась я. – Уверена, и Машеньке не по душе насильно тащить передумавшего мужика под венец – но пусть он скажет ей об этом лично, а не вот так вот… Через посла. А теперь – через меня… правду говорят, инициатива наказуема.

– Отчего же – ваша последняя инициатива с детским приютом получилась очень удачно!

– Матушка Серафима нажаловалась? – догадалась я.

– Отец Михаил постоянно держит меня в курсе ваших успехов. Я только одного не понимаю: почему вы до сих пор не предоставили в казну расходную смету?

– А почему… в казну?

Ну, вот, похоже, местные фискальные органы наконец обратили внимание на мои побочные доходы. Сейчас привлекут за неуплату налогов… И ведь правда не плачу! А теперь и нечем…

– Вы ведь государственный служащий. И действовали от имени короля. – Вспомнив свои крики перед запертыми воротами монастырского детприемника, я невольно покраснела. – Значит, ваши расходы должны компенсироваться из казны.

– Но я… не вела смету.

– Ведь в приюте есть бухгалтер!

Вот, теперь он еще, чего доброго, решит, будто я все затеяла ради компенсации из казны – с процентами! Даже бухгалтера завела, который, как все финансисты, непременно занимается приписками и обсчетами, ведь у государства украсть – все равно, что заработать.

– Я же не поэтому! Не ради денег! – Фу, голос-то какой обиженный! Просто пятилетний ребенок…

– Ни одно доброе дело не остается без вознаграждения!

– Я слышала по-другому: ни одно доброе дело не останется безнаказанным…

– Это вы, госпожа чародейка, неправильное что-то слышали… Уверен, вы со всем справитесь! – Сжав на прощание руку, король оставил меня у дверей лаборатории.

Почему дворец такой маленький, из конца в конец за минуту пройти можно! Не скрою, и в обществе короля хотелось бы подольше побыть… А главное – не возвращаться в комнату, где меня ждут только с хорошими новостями…

– Ну?!! – Дружное эхо шумовой волной едва не вытолкнуло меня обратно в коридор.

– Он… Он не приехал.

– Заболел! – всплеснула руками Машенька.

– Да нет, он здоров…

– Я чувствую, с ним что-то случилось! – Вскочив со стула, горничная принялась бегать по комнате кругами, точно запертая в клетке тигрица – вот только дикие звери при этом не заламывают нервно передние лапы и не причитают: – С ним что-то случилось! Он умер!

Я вздрогнула:

– Нет! Он живой!

– Тогда что? Вы что-то скрываете, я это чувствую! Говорите же!

– Пу Чжан… Ну, как бы это сказать… В общем, он женился!

– Не может быть! – Раскрасневшаяся от бега Машенька покачнулась и вдруг резко побледнела, как будто невидимый художник смоченной в скипидаре тряпкой разом стер все краски с ее лица. Мы с Настасьей бросились, чтобы ее поддержать, но девушка оттолкнула наши дружеские руки и упрямо замотала головой: – Не может быть! Этого не может быть! Не может!

– Так сам посол сказал…

– Значит, он соврал! Или ошибся! Или… Я должна знать точно! Я должна его видеть!

– Посла?

– Пу Чжана! Пускай он скажет это, глядя мне в глаза!

– Но это невозможно: он в Синае, а ты в Старгороде! Хрустальными шарами я пользоваться не умею, предупреждаю сразу!

– Тогда я сама поеду в Синай! С купеческим караваном. Остригу волосы, переоденусь в мужское платье, наймусь носильщиком или за лошадьми смотреть. Никто ни о чем и не догадается!

– Ага! Особенно после того, как «юноша» захватит с собой в дорогу «младшего брата» и на привалах станет кормить его грудью!

– А разве… – растерялась остановленная на полном скаку Машенька.

– Нет, нет и еще раз нет! – мне не нужны были дополнительные слова, чтобы понять, на кого она рассчитывала оставить Пузанчика. – Думаешь, если я занялась делами приюта, то мне уже все равно – подкидышем больше, подкидышем меньше?

– Он не подкидыш! – Горничная надула губки.

– А как еще можно назвать младенца, которого мать, отправляясь на поиски приключений, бросает на чужих людей? Представь себе вашу встречу: «Я родила тебе сына!» – «Как хорошо! Где же мой малыш?» – «Остался в Старгороде у одних таких… Ты их не знаешь!»

– Что же мне делать? – плачущим голосом поинтересовалась Машенька. На нее жалко было смотреть: взгляд потух, лицо несчастное.

– Как и положено женщине: надеяться и ждать! – безжалостно отрезала Настасья.

– Вот подрастет Пузанчик – и вы вместе с ним в Синай съездите. Ты как, кстати, еще не придумала ему настоящее имя? А то тут король в крестные отцы набивается…

У Машеньки изумленно отвисла челюсть, а Настасья, попятившись, села мимо стула.

– Сам… король? – недоверчиво переспросила ошалевшая от свалившихся на нее новостей мать.

– Так уж получилось, что он оказался первым мужчиной, который вызвался проводить меня к синайскому послу…

– Королю бы он соврать не посмел… – Вздохнув, горничная примирилась с фактом – но не с обстоятельствами. Неожиданно упав на колени, она ухватила меня за подол: – Госпожа, умоляю, сделайте что-нибудь!

– Машенька, побойся бога. – Испуганная внезапным напором, я попятилась: – Уж кто-кто, а ты видела меня в богатстве и бедности, в горе и в радости… Неужели теперь на самом деле думаешь, что стоит мне только щелкнуть пальцами – и твой милый свалится с потолка?