В погоне за мечтой - Связина Ольга - Страница 23

А вот идея подоткнуть юбку, прежде чем снова спускаться в нору, была просто гениальной! Жаль, поздно пришла… когда проклятая юбка уже совершенно наделась мне на голову, сковав движения. Локтями я по-прежнему могла упираться в стенки тоннеля, да что толку – одновременно с этим прижималась и ткань. Проделать тот же трюк при помощи коленей не удавалось – суставы не такие гибкие. Мы с Машенькой надежно застряли в самой середке снежной трубы. Снова спускаться вниз, подоткнуть (а то и оторвать ее напрочь!) юбку, оставить Машеньку, подняться, развернуться и снова спуститься за оставленной подругой страсть как не хотелось. Однако альтернатива не прорисовывалась.

Внезапно в памяти всплыл еще один эпизод моего славного детства, относящийся примерно к тому же периоду, что и постройка во дворе снежной крепости: первое посещение плавательного бассейна. Разумеется, сразу в воду нас, первоклашек, никто не пустил, сперва все движения нужно было отработать на суше, и лишь после этого неофитам торжественно вручили пенопластовые дощечки-лодочки и показали, где лесенка. Оказавшись в воде, я тут же бодро поплыла – только, к изумлению тренера, не вперед, как остальные, а задом наперед, загребая воду ногами вместо того, чтобы отталкиваться. Несколько занятий потребовалось на то, чтобы помочь мне сменить вектор направления – но все равно плыть головой вперед у меня получалось медленнее… и несравненно скучнее!

На пробу я сделала ногами несколько загребающих движений. Некоторые вещи не забываются, это как езда на велосипеде – пара падений, и тело рано или поздно все вспомнит само. Вот и на этот раз – несколько нерассчитанных ударов пятками в снежный свод, обрушивших на нас по пригоршне снежинок, и я бодро погребла к выходу.

Не скажу, что это было так уж легко – кто пробовал когда-нибудь плыть против течения вверх по водопаду, наверняка меня поймет. Дело шло в разы медленнее, чем при помощи локтей, я выбилась из сил быстрее, да и снежный коридорчик после этого выглядел так, точно, несмотря на тесные размеры, в нем кипела жаркая драка. Но в конце концов мы это сделали! Думаю, даже форель мною бы гордилась.

Взмахнув в воздухе голыми ногами, я уже по-человечески смогла встать на четвереньки и вытянуть Машеньку из снежного жерла, точно пробку из бутылки:

– Поздравляю, мамаша, у вас девочка!

– Что? – Она стряхнула снег с лица и ушей.

– Ничего – это я не с тобой…

Облегченно вздохнув, снежное лоно закрылось. Ничего себе! В дополнение к холодному пронизывающему ветру ледяная рука схватила за сердце: а если бы вся эта масса обрушилась нам на головы?! И никто не узнает, где могилка моя… Вот что называется – повезло так повезло!

Пока я оглядывалась назад, Машенька отряхнула снежинки с бровей, смело взглянула вперед и тут же заметила главное:

– Убегают!

– Кто?

Даже если подкоп и отнял у них изрядное время – пока мы, в свою очередь, занимались подснежным плаваньем, Тимоха с Хрипатым должны были уже десять раз добежать до местного аналога канадской границы. Однако солнечная погода подготовила разбойникам коварную ловушку, и рыхлый весенний снег, подтапливаемый теплыми лучами, не выдерживал веса взрослого мужчины даже с дощечками на ногах, так что на каждом шагу бандиты проваливались по пояс и будто разыгрывали жанровую сценку: ледокол (батька Тимофей), широкой грудью прокладывающий дорогу во льдах для баржи (Хрипатого). Хотя и сложно сказать, в каком снегу брести сложнее, взрыхленном или нетронутом.

– Стойте! – Ух, аж у самой уши заложило! Ну и акустика – в этой ложбинке театр бы построить…

На разбойников, по-видимому, внушительный окрик тоже произвел впечатление – оба замерли, как вкопанные… Хрипатый даже ногу занесенную не опустил, так и остановился в позе журавля на болте.

– Вообще-то Тимоха спас вам жизнь. – Машенька подергала меня за рукав. – Ведь мог бы выдать заказчику…

– Ага! А когда в последний раз приходили прощаться, то ножички прихватили только для самообороны, – съязвила я, но невольно почувствовала, что поднявшаяся в душе волна гнева потихоньку откатывается. – Ладно уж, бегите! Но помни, Тимоха, теперь ты – мой должник!

Как будто в снятом с паузы фильме атаман с пособником как ни в чем не бывало бросились дальше – даже не обернулись напоследок, не говоря уже о том, чтобы попрощаться…

Внезапно из-за купы деревьев, откуда уже давно доносился интригующий шум, вылетела одинокая шальная стрела. Кто-то палил в белый свет, как в копеечку, но попал очень точно – схватившись за шею, Хрипатый повалился на снег и оросил его алой кровью.

Не знаю, как я преодолела разделяющее нас расстояние. Не помню, чтобы увязала в снегу… просто, кажется, в следующий за падением момент каким-то чудом перенеслась к раненому разбойнику. Отчаянный Тимоха, не оборачиваясь, продолжал отчаянно улепетывать. Вот это, я понимаю, дружба и взаимовыручка!

Не решив, зачем, собственно, прибежала и что собираюсь делать, я опустилась на колени рядом с умирающим. Хотя Хрипатый, лежа на спине, еще дышал и моргал глазами, было понятно, что не дни даже, а часы… нет, минуты его сочтены. Войдя чуть ниже левого уха, стрела прошила горло насквозь и вышла спереди. Если кровь и не хлестала фонтаном, то только оттого, что рану закупоривало деревянное древко. Хорошо помня из многочисленных приключенческих романов и прослушанного в незапамятные времена курса оказания первой помощи, что делать этого не стоит ни в коем случае, я тем не менее схватилась за стрелу. Древесина подозрительно легко хрустнула под пальцами, оставив в ладони обломанный кусок с наконечником. Теперь ничто не мешало вытащить оставшуюся часть метательного снаряда из шеи пострадавшего, что я и сделала вопреки здравому смыслу.

Не река – настоящий фонтан, водопад, океан крови хлынул мне на руки и юбку, без того уже ни на что не похожую. Разбойник вздрогнул и совсем было собрался помереть, но в последней, наверняка совершенно бессмысленной попытке остановить кровоизвержение я зажала руками обе раны – входное и выходное отверстие. Несколько секунд левая ладонь чувствовала слабые толчки, похожие на биение пульса, а затем весь мир вокруг нас будто замер: лишь в уголке глаза лежащего разбойника появилась большая бриллиантово-прозрачная слеза, медленно набухла и скатилась по грязной щеке, утонув в снегу.

«Мертвые не моргают», – напоследок успела подумать я, и… потеряла сознание.

…Он бежал по облаку, проваливаясь почти по пояс при каждом неосторожном шаге. Вот я и умерла – тела не чувствую, и все вокруг такое белоснежное, сияющее…

Любимый подбежал совсем близко – я всегда знала, что он настоящий ангел! Но вот повел себя вовсе не по-ангельски: схватил меня за плечи и принялся энергично встряхивать – душа тут же торопливо вернулась в тело, заставив почувствовать каждую клеточку, каждую ноющую жилку, каждый сантиметр горящей от холода кожи.

– Я… жива? – В голосе явственно чувствовалось больше недоверия, чем радости по этому поводу.

– Сколько крови, сколько крови! – вместо ответа пробормотал он и принялся ощупывать меня в поисках ран – не слишком-то трепетно и нежно… хотя мое посиневшее пупырчатое тельце сейчас вряд ли хоть у кого-то могло вызвать эротические ассоциации. Разве что у не слишком притязательного маньяка-некрофила.

– Это не моя. – В первом порыве подавшись навстречу, в следующую секунду я вспомнила, в каком виде покинула разбойничью пещеру, и, отталкиваясь руками и ногами, насколько рыхлый наст позволял на него опереться, поползла прочь.

– А чья?

– Разбойника… Он где-то тут же должен лежать.

– Никого нет. – Он покачал головой. – Наверное, не добила. Ну, да, вот и стрела валяется – вырвал и убежал.

– Не мог он убежать, не такая это рана!

– Кровавых следов нет. И вообще никаких следов. Не по воздуху же он улетел!

– Не подходи ко мне! – устав ползать по поляне кругами, наконец приказала я.

– Почему?

«Я… Грязная, страшная! По-моему, в этом платье даже блохи завелись! Не хочу такой запомниться!» – Насколько проще была бы жизнь, если бы мы всегда говорили то, что думаем… Но и на этот раз, сердито посопев, я лишь выдавила: – Не хочу, и все!