В погоне за мечтой - Связина Ольга - Страница 21

– Нет, он заговорен только на одного конкретного человека. – Я покачала головой и протянула монетку. – Когда вернешься – получишь еще одну такую же.

– Ты даже не заметишь, что меня не было! – Схватив деньги и «письмо», Зара припустила по сугробам так, что только пятки засверкали. Надеюсь, она сделает все как надо и не станет по дороге экспериментировать, подействует колдовство на ее обидчиков или все-таки нет.

Разумеется, сверток не был ведьминым проклятием: за неимением бумаги и чернил я написала послание на носовом платке – вернее, вышила, надергав цветных ниток из подола платья. А иголка у Машеньки, как у всякой хорошей портнихи, всегда была при себе.

Я таскала письмо уже несколько дней – даже пару раз распарывала зашитый суровой ниткой «конверт», чтобы добавить какие-то новые подробности, – но совершенно не представляла, какой почте его доверить. Ни один разбойник не взялся бы добровольно доставить собственную явку с повинной и донос на товарищей. Чаще всего возникала мысль о голубиной почте – но для этого была нужна птица непосредственно с дворцовой голубятни. А дикому лесному сизарю как объяснить, куда лететь? Так что без преувеличения можно было сказать, что эту девочку мне сам бог послал!

Скажем прямо, в плане розысков нашего с Машенькой конкретного места заточения письмо мало чем могло помочь: план проезда к тайному разбойничьему убежищу я набросать не могла – сама не знала. Поэтому ограничилась рекомендацией уточнить в архивах и исторических хрониках: где-то должно сохраниться упоминание о лесном замке, разрушенном до основания – скорее всего, взрывом. Приблизительное количество боеспособных разбойников дважды приходилось спарывать и уточнять – первый раз некоторых я пересчитала дважды, не слишком различая по лицам. Бороды и лохмы до плеч у всех выглядели одинаково и вполне успешно заменяли бандитам классические черные шапочки с прорезями для глаз. Потом в убежище вернулся небольшой летучий отряд, выполнявший какое-то особое задание… Даже сейчас я не могла поручиться, что указанная цифра абсолютно верная.

Больше же всего пришлось поломать голову над подписью: «придворная чародейка» – звучит чересчур официально, да, может, меня уже давно уволили за небрежение служебными обязанностями. Просто «ведьма» – самой не нравится… Сомневаюсь, помнит ли кто-нибудь во дворце, как меня зовут на самом деле? Правда, я называла свое имя на первой беседе-допросе с королем и Инквизитором, но с тех пор никто ко мне так не обращался – я и сама его почти уже забыла. Немного поколебавшись, в конце концов все-таки решительно вывела: «Ольга». Руки так и тянулись простирнуть захватанную тряпку, но вышитый бледными нитками текст на мятой ткани станет совсем уж нечитабельным. Оставалось только скрестить пальцы и надеяться, что получивший такое послание портье не бросит его в огонь немедленно, а хотя бы попытается приглядеться.

К вечеру Зара в пещере так и не появилась. Впрочем, я и не ожидала, что мой «гонец» вернется с хорошими новостями так рано. Гром грянул на следующее утро…

Под землей не было закатов и рассветов, так что ориентироваться во времени было очень проблематично. Разбойники вовсе не утруждались такой ерундой и свободное от нападений и грабежей время проводили по-медвежьи, в спячке. И мне не миновать бы полной дезориентации во временном пространстве, если бы не Машенька – каждый божий день на заре, точно разбуженная петушиным криком, она поднималась и приносила мне миску с теплой водой для умывания, как будто ничего не случилось и жизнь идет своим чередом.

При тусклом пляшущем свете масляной лампады, склонившись над миской с водой – жалкая замена зеркальцу! – я наводила марафет… точнее, страх и ужас. Древесный уголек из костра заменял всю косметику скопом, позволяя сделать из лица готическую маску в черно-серых тонах.

Внезапный шум заставил всех отвлечься от своих дел. Разбойник, оставленный Тимофеем наверху, следить за приближением к пещере случайных грибников и потенциальных врагов, вывалился из пролома в стене, спотыкаясь и хватая ртом воздух:

– Королевские… егеря! – выдохнул он.

Переполох, поднявшийся после этих слов, можно было сравнить с началом конца света. Вместо того чтобы схватиться за оружие и грудью встретить врага или отправить небольшой отряд, чтобы он отвлек на себя внимание основных сил противника и увел в сторону «от гнезда» по примеру курицы-наседки, мужчины лишь бестолково метались по подвалу, распинывая костры и наступая на продолжающих спать товарищей. Некоторых из них и пушечный выстрел не разбудит…

Женщины, напротив, кинулись собирать вещи и увязывать их в узлы – правильно, на каторге все пригодится… Не собираются же они пешком убегать от егерей через лес с таким грузом за плечами!

Поддавшись общему психозу, Машенька тоже было бросилась собирать в кучу какое-то тряпье и посуду.

– Погоди! Куда это ты собралась? – Я схватила ее за руку.

– Не знаю… Как все, – растерялась она.

– Все сейчас вспомнят про нас и начнут мстить. – Пришлось напомнить, что мы здесь на особом положении. – Так что делай не как все, а как я!

Опустившись на четвереньки, мы постепенно (и, хочется надеяться, незаметно для остальных) поползли вдоль стены. Спрятаться негде – ни ниш, ни проемов, даже углов в этом подвале не было, так что своеобразным укрытием нам послужила распятая на стене шуба. Может, хоть не сразу заметят.

Сорвав со стены предательский факел, я изо всей силы отбросила его прочь – обратно вернулся звук удара и сдавленное проклятие. Кажется, попала в кого-то… Ну, извини!

– Нет ее здесь! – Кажется, мы очень вовремя покинули свое прошлое пристанище. Хриплый голос возницы с перерезанным горлом невозможно было перепутать с любым другим.

– Да куда она может деваться! – уверенно рявкнул Отчаянный Тимоха.

Машенька пискнула мышкой и, дрожа, прижалась к моему боку – как будто так мы становились менее заметными.

– Вот она! – прохрипел разбойник. Где-то совсем близко… предательская слабость в ногах… Вот бы стать незаметной-незаметной… прозрачной!

– Это шуба, дурак! – осадил подручного атаман.

– Спрятались за ней…

– И ноги поджали? – хмыкнул батька Тимофей. – Черт с ними, пора рвать когти!

Как только разбойники повернулись к нам спинами, я почувствовала шевеление под боком и успела ухватить Машеньку за руку:

– Ты куда собралась?

– Туда, к выходу!

– Балда! Остальные только нас и ждут. Попасть под дружественный огонь тоже мало приятного. Давай туда, за атаманом!

– Я боюсь! – уперлась горничная. – Заметит!

– Ничего, прорвемся! У него наверняка есть какой-то план.

Делу – время, а телу – бремя… Немного поколебавшись, я сняла со стены свою шубу и накинула на плечи. Мало ли что с ней может случиться во время штурма! Стараясь держаться в тени стены, не натолкнуться на кого-нибудь из разбойников и в то же время не потерять из виду удаляющиеся спины батьки Тимофея и Хрипатого, мы с Машенькой успели заметить, как атаман хлопнул по стене ладонью, после чего они вместе с сообщником буквально прошли сквозь холодный камень! Когда к этому месту подбежали мы, там вновь была гладкая кирпичная кладка.

Я в задумчивости остановилась; а вот горничная, не сомневаясь ни секунды, рванулась вперед и гулко врезалась лбом в стену.

– Ты что?!

– Я думала, еще можно пройти, – потирая ушибленное место, призналась девушка.

– Мала еще без меня сквозь стены проходить… Кажется, этот. – Сделав поправку на разницу в росте, я всем телом навалилась на камень, по которому стучал Отчаянный Тимоха. То, что со стороны и в чужом исполнении выглядело легко, от меня потребовало приложения немалых усилий. Когда я уже совсем было пришла к выводу, что ошиблась кирпичом, он неожиданно поддался и ушел в стену вместе с изрядным куском кладки, открыв дышащий сыростью провал.

– Так и знала! Не могли же прежние хозяева попадать в свой подвал только через пролом в стене или с потолка спускаться! – удовлетворенно заметила я. Нашарив глазами еще не до конца прогоревший факел, вытащила его из крепления и взмахнула, как знаменем: – Вперед!