Майская Гроза - Чекоданов Сергей Иванович - Страница 22

И вот, наконец-то, Виктор дождался той фразы, которая перечеркивала капитана Фельдмана несмотря на всех покровителей. Разойдясь выше всякой меры, тот с пафосом вещал:

- В тот момент когда партия и лично товарищ Сталин требуют от нас безжалостной борьбы с врагами, не останавливаясь ни перед чем. Пусть лучше пострадают десять невиновных, чем уйдeт один враг!

Виктор усмехнулся, вот ты Мордка и попался. Боковым зрением увидел, как покачал головой майор Зенкович. В президиуме вдруг замолчал Фельдман, кажется до дурака дошло, что он только что ляпнул. Фельдман стремительно бледнел, в глазах появился страх, больше всего ему хотелось оказаться от этого места как можно дальше. Ещe была робкая надежда, что на его слова не обратят внимание, но Виктор вдруг встал и спросил:

- Вы что же, товарищ капитан госбезопасности, хотите сказать, что товарищ Сталин давал вам приказ невиновных сажать? Или вы своe неумение работать пытаетесь оправдать несуществующими приказами о борьбе с невиновными? Хотите переложить ответственность за свои ошибки на Политбюро и лично товарища Сталина? Покажите нам приказ, в котором товарищ Сталин велел вам посадить "десять невиновных ради одного врага".

Фельдман пытался что-то сказать, но сумел извлечь из себя только хриплое блеяние. В глазах у него плескался ужас, до него дошло, что его специально подставили. Он уже не рад был устроенному им самим судилищу. Нужно было, как ему предлагали, просто перевести Зайцева с понижением куда-нибудь в провинцию, но ему захотелось насладиться триумфом победы над врагом. Вот и допрыгался. Он с испугом посмотрел на капитана Зайцева. А вдруг тот не просто так сейчас выставил его дураком. А вдруг он что-то знает. Ведь недаром говорили, что он с одного взгляда умеет определить предателя.

Виктор поймал тот особенный взгляд Фельдмана, который сразу отличает настоящего предателя от запутавшегося дурака. А ведь ты, Мордка, что-то знаешь? Виктор почувствовал охотничий азарт гончей собаки при виде добычи. Для него уже не существовало капитана Фельдмана, появился подозреваемый, которого нужно прижать и выпотрошить из него всe, что он знает. Фельдман увидел как неуловимо изменился взгляд капитана Зайцева, сейчас на него смотрел не будущий арестант, не нелюбимый сослуживец, а хищник, увидевший добычу. Ему вдруг стало страшно, что его начнут немедленно допрашивать, он кинул взгляд на майора Зенковича, но обнаружил там точно такой же взгляд хищника, но более осторожного. Кажется ему конец! Положение спас лейтенант Айзенберг, в силу своей глупости, он не смог понять, что же произошло и, решив что наступившая пауза команда для него, продолжил свой доклад.

Дослушав доклад, в котором лейтенант словами Фельдмана требовал "очистить славные органы НКВД от разложившихся сотрудников, применив к ним всю строгость социалистических законов", собрание зашумело, задвигались стулья, коммунисты начали переходить по комнате. Все ждали заключения из доклада, но Айзенбергу его не дали, а сам Фельдман вряд ли мог сказать что-либо осмысленное. После недолгой паузы парторг объявил перерыв, все потянулись к выходу. Одним из первых выскочил капитан Фельдман со своими родственниками. К Виктору подошeл майор Зенкович и пожал ему руку, молчаливо выражая своe одобрение. Растерянный парторг перекладывал бумажки на столе, не зная как завершать собрание. Ему тоже было ясно, что на собрание Фельдман вряд ли вернeтся, и искать выход из тупиковой ситуации придется ему самому. А это значит брать ответственность на себя, а делать этого не хотелось. Парторг был человеком умным и понимал, что рано или поздно с тех, кто решает сейчас судьбы других, могут спросить почему они поступали так. И тогда придeтся ответить. Именно поэтому он старался не принимать единоличных решений, а ещe лучше вообще находиться в стороне от всего, что происходило. Он подошeл к майору за советом. Они тихо о чeм-то шептались, поглядывали на Виктора, майор начал диктовать парторгу проект заключения.

Виктор понял, что этот бой он выиграл. В отделе, конечно, не оставят, как бы Зенковичу этого не хотелось. Но и не посадят, точно. А вот Мордка Фельдман рискует отправиться в места не столь отдалeнные, потому что Виктор церемониться с ним не будет, и донос обязательно напишет. Клевета на товарища Сталина дело такое серьeзное, что прощать еe ни в коем случае нельзя. Даже если он не сделает этого сам, донос всe равно появится, желающие обязательно будут. Даже если покровители спасут Фельдмана и на этот раз, этот случай научит дурака думать что говоришь. И, наверняка, собьeт с него спесь.

Фельдман так и не появился. Парторг зачитал решение собрания. Капитану Зайцеву выносился строгий выговор с занесением в личное дело. Столь мягкая формулировка поразила Виктора. Он ожидал, как минимум, исключения из партии. А с таким решением могли и на работе в отделе оставить. А вот к добру ли это, Виктор так пока и не решил. Взяв след, он обязательно постарается довести дело до конца. И самое лучшее для них с Фельдманом оказаться как можно дальше друг от друга.

Рабочий день закончился своим чередом. Сослуживцы избегали обсуждать произошедшее на собрании, но по поведению нескольких человек было ясно, что доносы на Фельдмана уже написаны. Написал и Виктор. Ему, начавшему всe это, нужно было идти до конца, нравится ему это или нет.

Рабочий день подходил к концу, когда Виктора вызвали в кабинет к начальнику отдела. Зенкович кивнул вошедшему Виктору и сказал:

- Тебя, Витя, вызывают на самый верх. - Он кивнул головой в направлении, в котором, как было известно всем, находился кабинет наркома.

Зенкович встал, подошeл к шкафу и извлeк оттуда папку. Положил еe перед Виктором.

- Здесь, Витя, то, что сумел найти я по делу, на котором ты погорел. Ознакомься и забудь о существовании этой папки. Если понадобится эта информация, можешь ей воспользоваться, но только как найденной тобой. Моe имя не упоминай. Ты не обижайся, но у меня двое маленьких детей. Я не хочу, чтобы они в детдоме выросли.

Виктор согласно кивнул, сам прекрасно всe понимал. Будь у него семья и дети, вполне возможно, и он был бы в десять раз осторожнее. Он вначале бегло просмотрел содержимое папки, а затем начал внимательно читать содержимое каждой страницы. Большую часть из этого он нашeл сам. Но были и сведения, до которых Виктор не успел добраться. А на одном из листков промелькнула и фамилия, которая вызвала у Виктора безграничное удивление. Он взглянул на майора, тот, поняв причину, только кивнул головой. На Виктора вдруг накатила апатия, если на таких вершинах власти попадаются предатели, то имеет ли смысл то, что он пытается делать. Не проще ли застрелиться сразу. Он сумел добраться только до не очень близкого окружения, и то едва не поплатился. А если ЭТОТ ЧЕЛОВЕК просто узнает, что его фамилия находится в каком-то деле, то весь отдел может отправиться валить лес в далeком Магадане. И то это самый оптимистичный вариант развития событий.

- Я дал прочитать это тебе не для того чтобы сократить нашу жизнь. - Сказал Зенкевич. - А на тот случай если нарком спросит, кто, возможно, за этим стоит. Но если разговор об этом не зайдeт, то забудь обо всeм, что сейчас прочитал.

Виктор посмотрел на него и, немного поколебавшись, кивнул. Майор прав. Если наркома заинтересует его расследование, то такая информация очень важна. А если его вызывают для расправы, то это знание ничем ему помочь не сможет, только навредить.

- Когда нужно явиться?

- Тебя вызывают к семи часам. Сходи поужинай и к половине седьмого будь в отделе. Я буду здесь. Если не передумаешь разгребать это дерьмо дальше, то я расскажу тебе то, что нельзя доверить даже самому лучшему сейфу.

Виктор встал и, отдав честь, вышел из кабинета майора.

Без пяти минут семь Виктор входил в кабинет наркома. Берия что-то писал за столом, мельком глянул на входящего и продолжил работу. Виктор подошeл к столу и остановился, не решаясь прерывать работу наркома. Наконец Берия оторвался от своих бумаг и посмотрел на него.