Русские навсегда - Косенков Виктор Викторович - Страница 73

– Станция слежения подтвердила…

– Ничего не вижу… Снег чистый. Все следы замело. Если они и были.

– Сворачивайтесь. Наряд тоже ничего не обнаружил… Утихнет буря, пошлем людей.

Вертолет, загребая воздух, резко ушел в сторону. Когда звук его моторов затих вдали, под высокими, мачтовыми соснами зашевелился снег. Один, два, три… восемь, десять, пятнадцать сугробов почти одновременно взметнулись вверх. Откидывая в сторону блестящие теплоизоляционные накидки, из снега выбрались люди. Белые маскхалаты, шапочки, короткие лыжи-снегоступы. Бодро клацнуло оружие.

Ведущий вытащил из кармана небольшую ГПС-планшетку с картой региона.

Через несколько секунд группа была построена в боевой порядок.

Взмах рукой… Пошли.

С неба неторопливо посыпал снег.

67.

– Слушай, мужики, – крикнул Петр Фадеевич его слова вместе с паром улетели вверх, к хмурому небу. – Вы меня знаете, я вас знаю, потому много говорить не буду. Чего воду зря толочь, правда? Вот Антон. Мой зять. Вы его тоже знаете. Мужик он спражный, дельный. Много чего в жизни видел. Да и… В общем, я ему верю.

– Много говорить – голова заболит! – крикнул кто-то. – Ты по делу, по делу!

– Я и говорю… – Великан возвышался над толпой на целую голову, но этого кому-то показалось мало. Подкатили бочку, помогли на нее забраться. – Беда у него. Ищут.

– Власти?

– Власти. – Петр кивнул. – Да не наши. То, что его найдут, это к бабке не ходите. И так ясно. Рано-поздно, а сыщут. Бросить его я не могу. Оставаться в деревне… Нельзя. Да и бросить нельзя! Если он не в те руки попадет… Беда будет. Оттого прошу я вас, братцы, кто может. Кто не побоится… – Он запнулся, а потом рукой махнул, как топором рубя концы. – Кто не побоится за землю Русскую постоять! Как раньше! Как всегда мы стояли! Берем ружья да на Вилки!

Толпа заволновалась. Пронесся ропот, чей-то звонкий голос, не то женский, не то детский:

– А ты-то куда?! – взлетел над людьми, завис и ухнул в полынью шепотков, бормотания, покашливания да вздохов.

– Надо мне… – Глухое, в бороду. – Надо мне…

Люди обсуждали услышанное между собой. Кто-то размахивал руками, кто-то качал головой, хмурился. Только одна девушка, та, что спросила: «А ты-то куда?», плакала на плече у молодого человека с курчавой, русой бородкой. Остальные бабы стояли молча, сжав руки. Побелевшие от напряжения пальцы… Тревожные, беззащитные глаза, в которые мужики старались не смотреть. Мужское дело – решать, а бабье?… Наверное, ждать.

Государство может иметь армию, флот, космические станции, самые мощные в мире ракеты, но оно ничто без этих людей. Во Франции есть их ля белль Франс, в Англии – ее интересы, у Италии есть Рим, а у США есть флот. Но ни у одной страны мира, какой бы красивой, хитрой, великой, могучей она ни была, нету того, что есть у России. Русского мужика. Оболганного, извалянного в словесной грязи, униженного и уничтожаемого, но абсолютно непобедимого. По самой природе своей. По извечному русскому: «Эх…» Просто потому, что создан он богом не под копирку, не случайно и не по ошибке. А с умыслом.

А потому, если русский – то навсегда.

– Ладно! – Вперед вышел крепкий, лет сорока, мужик с проседью в волосах. – Когда идем, чего берем?

– Выступаем завтра! – крикнул Петр Фадеевич. – Берем, как всегда… Как на охоту… А сегодня, как соберетесь, ко мне заходите. Вечерком. Обмозговать надо.

68.

Щелк…

– …за время кризиса достигла максимума. Вчера силами русского Черноморского флота была предпринята попытка прорыва блокады Севастопольской базы. – Диктор, серьезный, хмурый, но уже не дергается. То ли пообвыкся с экстремальными сводками, то ли таблеточек наглотался перед эфиром. Калугин представил, какая сейчас в новостных агентствах происходит кутерьма. У него был знакомый телевизионщик, который признался по секрету, что лично видел, как режиссер новостей перед эфиром высыпает на пульт груду таблеточек. И к финалу сжирает почти все. Зато после эфира с ним можно делать что угодно. Просить повышения зарплаты, требовать отпуск, ругать в глаза… плевать. Бревно бревном. Особенности нервной работы. – Десантный катер «Ладонь» высадил группу моряков на одну из барж, блокировавших акваторию. Наши моряки попытались завести двигатели и отвести корабль. Однако вскоре после начала акции к месту действия подоспел катер «Богдан» Военно-морского флота Украины и предпринял попытки воспрепятствовать действиям наших моряков. В результате стычки пострадали моряки с обеих сторон. Баржа осталась на прежнем месте, без экипажа и движения. Однако к вечеру того же дня на ее борт высадились русские морские пехотинцы, которым удалось отвести транспорт в сторону от фарватера. В ответ на это украинские моряки предприняли неудачную попытку вернуть баржу на место, а МИД Украины потребовал разъяснений по поводу присутствия морских пехотинцев на российской военной базе. Утром транспорт был атакован украинским спецназом, в ходе стычки двигатели плавсредства были повреждены и нарушена герметичность корпуса. Русские морские пехотинцы покинули корабль. Теперь баржи, перегородившие акваторию, находятся под контролем украинских спецназовцев. О каких-либо действиях со стороны русских моряков пока не сообщается. Комментариев от Министерства обороны России мы получить не смогли, однако пресс-атташе посольства Украины в Российской Федерации Юрий Ющенюк сообщил нам, что Правительство Украины возмущено действиями российской стороны и требует объяснений. Представители блока НАТО официально заявили о своем недовольстве и недопустимости агрессии со стороны Российской Федерации в отношении страны – союзницы Северо-Атлантического альянса. Соответствующая нота уже направлена…

– Русско-китайский конфликт, – пробормотал Калугин. – Только там дрались за остров, а тут за фарватер.

Он хотел досмотреть новости, но зазвонил телефон.

Калугин с сожалением закрыл окошко прямой трансляции. В принципе использовать казенную технику в качестве телевизора было запрещено, но… мелкие нарушения есть мелкие нарушения.

– Володя, – голос Битова. – Зайди срочно.

Калугин поднялся, задвинул кресло и, было, вышел, но в дверях почему-то обернулся. Пустой одноразовый стаканчик в мусорном баке, чистый стол, монитор в режиме ожидания, только поле дрожит над столом… Что не так?

Вдруг пришло понимание.

С рабочим местом все в порядке. Что-то не то с самим Калугиным. Какое-то странное чувство. Будто… он прощается со всем этим. Уходит, чтобы никогда уже не вернуться.

«Бред, – подумал Владимир Дмитриевич. – С чего бы?»

Он встряхнулся и направился к кабинету шефа, по пути пытаясь разобраться в себе.

«Вот скажут сейчас, заявление на стол… По собственному, за былые заслуги…»

Нехорошее чувство приближающейся беды.

Он открыл дверь.

– Звали, Антон Михайлович?

– Звал, звал… – Битов рассматривал какие-то листки, только-только вышедшие из принтера. – Закрывай дверь. У тебя новостей нет? Командировочные твои что-нибудь дали?

– Нет. Ответа жду с минуты на минуту…

– Не жди. – Битов махнул рукой. – Я, в общих чертах, уже все выяснил.

«Плохой признак… Если прыгать через голову начальника – плохой тон, то когда начальство скачет через твою голову – это плохой признак. Ой-ой…»

– Вернутся, ты взгрей их по первое число. Работнички. А я, в свою очередь, региональному отделению пропесочу. Лодыри…

– Что случилось, Антон Михайлович?

– Не видел никто Лаптева в тех краях, более того, про его родственников нет никакой информации. А я знаю! – Битов поднял палец вверх и повторил с нажимом: – Я знаю! Что он там. Только эти наши… – Он запнулся. – Не важно, в общем. Знаю и все. Так что, Володенька… скатайся-ка и ты в край суровый, таежный. Так надо. И с собой возьми Иванова. Телевизор смотришь?

– Н-ну… Да.

– Про Севастополь знаешь. А я тебе расскажу про другое. Учения в Прибалтике помнишь?