Русские навсегда - Косенков Виктор Викторович - Страница 41

Гриша что-то жалобно промычал.

– Челюсть? – участливо спросил Михалыч.

Гриша отрицательно покачал головой.

– Голова?

Кивок.

– Лечись…

Гриша потрогал горло.

– Не бойся, не вытошнит, – успокоил его Михалыч.

– Елки, как вы друг друга понимаете? – удивился Сергей.

– Проще простого. Когда тебе надо сказать, что под окном у тебя три араба и один солдат армии США грузят в машину пьяного еврея, и при этом не издать ни звука, такие, знаешь, способности к взаимопониманию вырабатываются… Страшно подумать.

Гриша осторожно начал заливать в себя пиво.

– Кстати, Гринька, ты ведь не против будешь, если Серега с Ольгой роман закрутит, ругаться не станешь?

Гриша забулькал и едва не подавился. Глухо закашлялся, придерживая челюсть.

– Ну вот. – Михалыч радостно развел руками. – Я же сказал, не будет…

– Мне почему-то кажется…

– Тебе неправильно кажется, – успокоил Сергея Михалыч. – Так ведь, Гриша?

Тот махнул рукой и продолжал заливать в себя пиво.

– Вот и я так подумал. Ладно, орлы. Какие планы на будущее? Что делать дальше будем?

Все молчали.

– И я не знаю, – резюмировал Михалыч. – Однако какую-то тактику надо выработать.

– А откуда они взялись? – спросил Сергей.

– Кто? Погромщики?

– Да.

– По лестнице пришли. – Михалыч пожал плечами. – Позвонили, я спросил кто. Они сказали…

Он нахмурился.

– Вот что интересно, сказали, что от Ильи Федоровича.

– От какого такого Ильи Федоровича?

– Да вот это как раз самое интересное. Сослуживец мой, можно сказать, Илья Федорович Васнецов. Хороший человек. Я с ним под Басрой торчал. В разных командах, правда. Но после того, как нас звено бомберов отутюжило, из выживших собрали одну группу. Так что я его хорошо знаю. Стоящий мужик.

– А от него к тебе часто кто-то приходит?

– Нет. Не часто.

– А чем он занимается, этот Илья Федорович? Как ты? На пенсии?

– Нет. – Михалыч покачал головой. – Самое интересное, что работает.

Он посмотрел на Сергея внимательно и грустно.

– В разведке работает. Я ему звонить собирался, когда мы эту штуку притащили. А тут прямо в дверь звонок… Я поначалу обрадовался, а потом насторожился. С чего бы это вдруг?

– Ты что ж, хочешь сказать, что нас разведка пыталась убрать? Как-то топорно для государственных структур. Не находишь?

– Нахожу… Бред какой-то. Может быть, Тимофей и прав был. Снести этот чемоданчик в ФСБ и все.

– Как бы хуже не стало от этого…

– Сейчас неизвестно, что хуже, – вздохнул Михалыч. – По ходу дела, надо мне своими связями потрясти. Может, разузнаю чего-нибудь. А пока у нас в активе разгромленная квартира, труп, какие-то материалы… Кстати, что там расшифровка дала?

Гриша обозначил руками объем, потом сделал пальцами жест, будто что-то перемешивал. Затем показал маленький просвет между ладонями и что-то пригладил.

– Основной объем остался не расшифрован, только маленькая часть в начале.

Гриша кивнул.

– Я так и думал. – Михалыч вздохнул. – А что там в начале-то? Покажи…

Гриша отправился в комнату за ноутбуком.

– Михалыч, а чего нам может за все это быть? – спросил Сергей.

– Что угодно. – Михалыч пожал плечами. – Могут орден дать, а могут в тюрьму засадить. Но почему-то в орден мне не очень верится. А оттого мне тревожно, слегка. Посмотрим хоть, что там наши сети притащили.

Вернулся Гриша с ноутбуком. Щелкнул крышкой.

– Обыкновенно сети притаскивают мертвеца, – пробормотал Михалыч, вглядываясь в текст, возникший на экране. – И этот раз не исключение…

Сзади подошел Сергей.

– Что такое система обратного крекинга?

– Без понятия. Ты дальше смотри.

– Оглавление. И один черт непонятно ничего. Крекинг. Термины…

– Нефть, – прошептал Михалыч. – Нефть…

– Чего нефть? Я не понимаю ни черта, при чем тут нефть.

– Крекинг – это такой процесс, имеющий отношение к обработке нефти. Собственно, это то, что превращает сырую нефть в бензин, топливо и так далее.

– Ну и что?

– А то, что слово «нефть» в оглавлении не встречается. Ни разу не встречается.

– И что?! – Сергей начал злиться. От расшифровки ясности не прибавилось, более того, он понимал, судя по оглавлению, что и полная расшифровка ничего бы не дала. Документы, попавшие им в руки, оказались какой-то уникальной научной белибердой.

– А то, что странно это. Понимаешь? – Михалыч листал пятистраничное оглавление туда-сюда, просматривая каждую строчку, насыщенную странными словами, какими-то цифрами, формулами. – Крекинг. Результирующий отчет. И ни слова про нефть.

– А ты разбираешься в крекинге? Я, например, только сейчас припоминаю, что в школе на уроке физики, кажется, что-то такое говорили… Да и то припоминается картинка не то доменной печи, не то какой-то хреновины с трубками, откуда бензин льется разного октанового числа. Какие-то графики были…

– Графики… А мне с нефтью, знаешь, пришлось столкнуться. Кое-какую теорию нам все-таки давали. И если речь идет о крекинге, то слова «нефть» избежать невозможно.

– Да чего ты завелся? Нефть… Может, там весь текст этой нефтью пересыпан, как солью. Мы же не все расшифровали.

– Может, и пересыпан. Только ковырять текст дальше у меня нет никакого желания.

Гриша согласно закивал головой.

– Что-то мне подсказывает, что из-за этой расшифровки нас и вычислили. – Михалыч снова вышел на верх оглавления. – Так что… Так что…

– Что?

– Елки-палки, чего ж я сразу не пропер?! Крекинг – обратный. Соображаете?

– Нет, – честно признался Сергей.

– Обратный крекинг. Это материалы на тему создания нефти, а не ее переработки.

Гриша хлопнул ладонью по столу. Сергей пожал плечами.

– А на кой ее создавать? Нет, ну, то есть я понимаю, что ценная штука и все такое… И из чего ее гнать? Обратно из бензина, что ли?

– Ты меня иногда поражаешь. – Михалыч покачал головой.

– Так ее из земли качают, елки зеленые, на фига ее еще тут?… Блин, ребята. – Сергей плюхнулся на стул. – Я ни черта не понимаю, серьезно. Нефть, крекинг, прямой, обратный… Какое это имеет отношение к тому, что нам дальше делать?!

– Ну… – Михалыч развел руками. – Это, понимаешь, как в большой мозаике. Чем больше определенных элементов, тем легче собирать. А вот если не знаешь, куда ту или иную плашечку положить, тогда беда. В общем, ребята, вы сидите тихо. А я пойду по своим каналам пройдусь. Глядишь, там и разберемся, что делать. Договорились?

– Так-то оно так. Но что делать, если ты со своей прогулки не вернешься?

– Если не вернусь… – Михалыч закрыл ноутбук, отдал его Грише. – Идите сдаваться. Но я вернусь сегодня. К вечеру. И тогда уже решим. Хорошо?

– Не очень, конечно, но другого выхода, как я понимаю, нет.

– Правильно понимаешь. – Михалыч направился в ванную. – Тут ведь как получается: партия перешла в ту стадию, когда мы или сделаем правильный ход, который в конечном итоге приведет нас к победе, или…

Он фыркнул, как лошадь, и открыл дверь. В ванной взвизгнули и брызнули на Михалыча водой.

– Приблизительно так… – произнес он, утираясь. – Пойду я сначала оденусь.

Гриша сложил ноутбук и с философским видом направился прочь из кухни.

– Ты тоже по делам? – спросил Сергей.

Программист мотнул головой и приложил руку к щеке.

– Спать, – понял Столяров. – Правильно, что ж еще делать? Один я тут, похоже, от волнения на стенку лезу… Все остальные играют в Будду.

«Ну, правильно, что им терять? – Сергей встал, открыл холодильник, чувствуя подкатывающий голод. – Михалыч пенсионер, тем более такой, который всегда найдет знакомых, чтобы прикрыться. Гриша… тоже не пропадет. Один я могу смело поставить крест на своей дизайнерской карьере. В лучшем случае буду в колонии строгого режима оформлять стенгазету. Черт меня дернул…»

В холодильнике было пусто. Только обмороженная до неузнаваемости пачка пельменей, которую Сергей вытащил из морозилки.