Маленький незнакомец - Уотерс Сара - Страница 79

Прозвучали молитвы, гроб опустили в землю; мы отошли от могилы. К Каролине потянулась вереница желающих выразить соболезнование и пожать ее руку: Джим Сили с женой, застройщик Морис Бабб, Дэвид и Анна Грэм… Я заметил, что Сили приостановился и смотрит в мою сторону. Помешкав, я к нему подошел.

— Ужасный день, — прошептал он. — Как держится Каролина?

— В общем-то, неплохо. Чуть замкнута, но и только.

Сили окинул ее взглядом:

— Еще бы. Вот сейчас-то она и начнет осознавать. Вы уж за ней присматривайте.

— Конечно.

— Я слышал разговоры. Значит, вас можно поздравить?

— Нынче не лучший день для поздравлений, но, в общем, да, — смутился я, хотя мне было приятно.

Сили похлопал меня по руке:

— Рад за вас.

— Спасибо.

— И за Каролину. Видит бог, она заслужила немного счастья. Мой вам совет: не затягивайте; как только все это закончится, увезите ее и устройте славный медовый месяц. Новая жизнь и прочее.

— Так я и хотел.

— Молодчина.

Сили позвала жена, а я вернулся к Каролине, которая уже искала меня взглядом. Она снова тяжело оперлась на мою руку, и я искренне пожалел, что нельзя просто отвезти ее домой и препроводить в постель. Но еще предстояли поминки, и началась суета из-за того, кому втиснуться в похоронное авто, а кому сесть в личные машины. Каролина занервничала; сдав ее под опеку суссекских родичей, я сбегал за своей «руби», которая могла взять трех пассажиров. Ко мне сели Десмонды и слегка похожий на Родерика приблудный юноша, оказавшийся Каролининым кузеном по отцу. Симпатичный парень, он не шибко переживал кончину миссис Айрес и всю дорогу безостановочно балаболил. В Хандредс-Холле кузен не был больше десяти лет и простодушно радовался возможности снова его повидать. Он приезжал с родителями, рассказывал парень, дом, сады и парк оставили в нем массу приятных воспоминаний… Болтун смолк лишь на тряской подъездной аллее. Миновав заросли лавра и крапивы, мы выбрались на гравийную дорожку, и парень недоверчиво вытаращился на незрячий дом.

— Похоже, он изменился, да? — спросил Билл Десмонд, когда мы вылезли из машины.

— Ничего себе, изменился! — ахнул кузен. — Я бы в жизни его не узнал! Прям что-то из ужастика! Неудивительно, что тетка… — Он смущенно прикусил язык и залился юношеским румянцем.

Небольшую толпу скорбящих, которая, озираясь по сторонам, направлялась в малую гостиную, явно одолевали те же мысли. Нас набралось человек двадцать пять, и в гостиной, конечно, было тесновато, но другого помещения просто не имелось. В борьбе за лишнее пространство Каролина сдвинула мебель к стене, тем самым представив на всеобщее обозрение потертые ковры и драную обивку кресел и дивана. Вероятно, кое-кто из гостей счел это всего лишь хозяйской причудой, но те, кто видел дом в его прежнем великолепии, были шокированы. Особенно суссекские тетя и дядя, уже успевшие осмотреться. Они видели просевший потолок и обвисшие обои зала, а также черные руины, некогда бывшие комнатой Родерика; они разглядели неухоженный парк, пролом в ограде и муниципальные домики, вылезшие, точно поганки. Все это их ошеломило. Подобно Росситерам и Десмондам, они решили, что и речи не может быть о том, чтобы Каролина оставалась здесь одна. Родичи отвели ее в сторонку и пытались убедить нынче же ехать с ними в Суссекс.

— Об отъезде я еще не думала, — покачала головой Каролина. — Пока ни о чем не могу думать.

— Тем более мы должны за тобой присмотреть.

— Прошу вас… — Каролина неловко заправила волосы за ухо, но пряди вновь упали на лицо. Простое черное платье без воротничка подчеркивало ее невероятную бледность, из-за которой жилки на голой шее казались синяками. — Пожалуйста, не надо об этом. Я знаю, вы желаете мне добра.

Я подошел к ней и взял ее за руку; благодарно взглянув на меня, она тихо сказала:

— Вы уже здесь. Все приехали?

— Не волнуйтесь, все на месте, — мягко ответил я. — Все в порядке. Вам надо чего-нибудь съесть и выпить.

Стол ломился от сэндвичей. Бетти, тоже бледная, с покрасневшими глазами, раскладывала их по тарелкам и наполняла стаканы. Занятая готовкой, на кладбище она не ездила.

Каролина помотала головой, словно мысль о еде ей претила:

— Не хочется.

— Думаю, глоток хереса пойдет вам на пользу.

— Нет, не надо. А вот тетя и дядя, наверное, не откажутся…

Казалось, родичи обрадовались моему появлению. На похоронах меня представили им как семейного врача, и мы немного поговорили о болезни миссис Айрес и Родерика. Видимо, они решили, что я ни на шаг не отхожу от Каролины лишь из профессионального долга, поскольку она ужасно бледна и измучена.

— Поддержите нас, доктор, — сказала тетка. — Другое дело, если б здесь был Родерик. Но Каролина не может оставаться одна в огромном доме. Мы хотим, чтобы вместе с нами она ехала в Суссекс.

— А чего хочет Каролина? — спросил я.

Дама набычилась. Слегка похожая на покойную сестру, она была скроена по более крупному и менее красивому лекалу.

— С учетом всех обстоятельств, Каролина вряд ли способна разобраться в своих желаниях, — заявила тетка. — Она просто валится с ног. Никаких сомнений, что перемена места пойдет ей во благо. Как врач, вы должны это признать.

— Как врач — возможно. Однако в иной ипостаси я вряд ли порадуюсь ее отъезду.

Я улыбнулся и взял Каролину под руку. Думаю, она пропустила наш диалог, потому что беспокойно озирала комнату — все ли как должно, — но, почувствовав прикосновение, локтем прижала мои пальцы. Теткино лицо вытянулось. Повисла пауза.

— Боюсь, я забыла ваше имя, доктор, — наконец проскрипела родственница.

Я назвался.

— Фарадей… Не помню, чтобы сестра вас упоминала.

— Полагаю, нет. Кажется, мы говорили о Каролине?

— Она чрезвычайно угнетена.

— Совершенно с вами согласен.

— Как представлю ее одну, без друзей…

— Это не совсем так. Оглядитесь: у нее много друзей. Думаю, в Суссексе их будет меньше.

Тетка испепелила меня взглядом и обратилась к племяннице:

— Ты действительно хочешь остаться? Я вся изведусь. Если с тобой что-нибудь случится, мы с дядей никогда себе этого не простим.

— Что случится? — удивилась Каролина, переключившись на тетку. — О чем вы?

— Я говорю, если что-нибудь случится, пока ты одна в доме.

— Теперь уже ничего не случится, тетя Сисси. Больше нечему.

Она говорила всерьез, но родственница, посчитавшая это дурновкусной остротой, скривилась:

— Конечно, ты не ребенок, и мы не можем силком…

Дискуссию прервало появление еще одного гостя. Извинившись, Каролина направилась к нему, следом отошел и я.

Поминки проходили очень тихо. Речей не было, никто не пытался последовать примеру викария и отыскать в печали утешительные штрихи. Сделать это было тем труднее, что явное расстройство дома и парка грубо напоминало о душевном расстройстве самой миссис Айрес, не давая забыть о самоубийстве, произошедшем в комнате прямо над нами. Гости, неловко переминавшиеся и говорившие сдержанным шепотом, выглядели не просто опечаленными, но встревоженными и испуганными. То и дело они бросали на Каролину обеспокоенные взгляды, не отличавшиеся от взглядов ее тетки. Переходя от группы к группе, я несколько раз слышал рассуждения о том, что теперь станет с Хандредс-Холлом, — мол, Каролина с ним непременно расстанется, поскольку у дома нет будущего.

Я уже всех тихо ненавидел. Эти люди ничего не знали о доме, не понимали, что для Каролины лучше, но считали себя вправе судить и предполагать. Мне полегчало, когда через час они стали расходиться. Поскольку многие приехали в чьей-то машине, толпа рассосалась довольно быстро. Вскоре гости из Суссекса и Кента тоже стали поглядывать на часы, представляя ожидавшую их долгую неудобную поездку в машине или поезде. Один за другим они подходили к Каролине, тепло прощались, обнимали ее и целовали; тетя с дядей предприняли последнюю безуспешную попытку склонить ее к отъезду. Все эти прощания забирали остаток ее сил, она была точно сломанный цветок, что увядает, переходя из рук в руки. Вместе с последними гостями мы вышли на растрескавшиеся ступени крыльца, откуда и проводили машины, шаркнувшие колесами по гравию. Закрыв глаза, Каролина обмякла, и мне не осталось ничего другого, как обнять ее за плечи и отвести в тепло гостиной. Я усадил ее в кресло, в котором прежде сидела ее мать.