Маленький незнакомец - Уотерс Сара - Страница 75

— Доктор, вы сможете приехать? То есть приезжайте! У нас тут…

Наконец я сообразил: звонит Бетти. Казалось, слова ее вперемежку со всхлипами прилетают с другого конца света.

— У нас… — повторила она, — несчастье…

Сердце мое сжалось.

— Несчастье? С кем? С Каролиной? Что произошло?

— Ох, доктор…

— Господи, я тебя еле слышу! Что случилось?

Внезапно прозвучала ясная фраза:

— Не велено говорить!

И вот тут я понял: дело плохо.

— Хорошо, сейчас приеду!

Слетев по лестнице, я схватил саквояж, пальто и шляпу. Следом спустилась встревоженная миссис Раш. Она привыкла к срочным вызовам на трудные роды и всякое другое, но, полагаю, еще не видела меня столь заполошным.

— Скоро появятся пациенты! — крикнул я. — Пусть ждут, или заглянут вечером, или идут к другому врачу, как хотят!

— Я передам, — сказала миссис Раш, протягивая чашку. — Доктор, вы же не поели, хоть чаю выпейте!

Я глотнул обжигающий чай и стремглав бросился к машине.

Ночью опять шел снег, не сильный, но и его хватило для очередных дорожных каверз. Естественно, я гнал, и машину несколько раз занесло, несмотря на цепи. Слава богу, снег многих удержал дома, встречных машин было мало, иначе я бы добавил бед к уже незадавшемуся дню. То и дело я поглядывал на часы, проклиная вскачь несущиеся минуты. Еще никогда я не чувствовал так каждый ярд пути, достававшийся потом и кровью. У парковых ворот машину пришлось оставить и пехом пуститься по скользкой аллее. Ноги тотчас замерзли, поскольку впопыхах я обулся в легкие туфли, которые мгновенно промокли. На полпути я сильно подвернул лодыжку, после чего ковылял, превозмогая боль.

Шмыгая носом, Бетти топталась на крыльце; по ее виду я сразу понял, что дела хуже некуда. Когда я взобрался на ступеньки, она закрыла огрубелыми руками лицо и расплакалась.

— Куда идти? — крикнул я, раздраженный ее беспомощностью.

Не в силах ответить, Бетти лишь мотнула головой. Дом был тих. Я взглянул на лестницу:

— Наверх? Говори же? — Я тряхнул служанку за плечо. — Где Каролина? Где миссис Айрес?

Бетти ткнула рукой вглубь дома. Сердце мое колотилось в горле, когда я быстро прошагал к малой гостиной и распахнул ее приотворенную дверь.

Каролина сидела на диване.

— Слава богу! — выдохнул я, подкошенный облегчением. — Я думал… сам не знаю, что я думал…

Выглядела она очень странно: лицо ее, даже не бледное, а серое, было абсолютно спокойно; при моем появлении оно лишь чуть дрогнуло, — мол, ну кто там еще?

Я взял ее за руку:

— Что случилось? Где миссис Айрес?

— Наверху.

— Одна?

Я дернулся к двери, но Каролина меня удержала:

— Слишком поздно.

По капле чудовищная история вышла на свет.

Следуя моим указаниям, Каролина неотступно была с матерью. Сначала она вслух читала, а потом, когда миссис Айрес задремала, отложила книгу и велела Бетти принести шитье. Дружелюбные посиделки продолжались до семи часов, после чего миссис Айрес наведалась в уборную, куда сопровождать ее было не вполне уместно. Ополоснувшись, она стала выглядеть «гораздо веселее» и даже захотела к ужину переодеться в платье понаряднее. Как обычно, ужинали в малой гостиной. Миссис Айрес поела с аппетитом. Растревоженная мною, Каролина очень внимательно следила за матерью, но та выглядела «вполне обычно», то есть была «притихшей, усталой и рассеянной, но ничуть не взволнованной». После ужина они послушали музыкальную программу, которой их угостил трескучий радиоприемник. В девять Бетти подала какао, и до половины одиннадцатого они читали и шили. Лишь тогда, рассказывала Каролина, миссис Айрес слегка обеспокоилась. Она подошла к окну и, отдернув штору, посмотрела на заснеженную лужайку. Потом наклонила голову и спросила:

— Ты слышишь?

Но Каролина ничего не услышала. Миссис Айрес стояла у окна, пока сквозняк не прогнал ее обратно к камину. Приступ беспокойства явно миновал: голос ее был ровен, говорила она о всяких мелочах и вновь выглядела «как всегда».

Миссис Айрес казалась столь безмятежной, что Каролине даже было конфузно всю ночь ее караулить. Та сама расстроилась, видя, что дочь умащивается в неудобном кресле, тогда как она раскинулась в постели.

— Так велел доктор Фарадей, — сказала Каролина, и миссис Айрес улыбнулась:

— Ты прямо как мужняя жена.

— Перестань, мама! — смутилась Каролина. — Что за глупости!

Веронал подействовал быстро — уже через три-четыре минуты миссис Айрес спала. На цыпочках Каролина проверила, хорошо ли она укрыта, и, прикрутив лампу, вновь кое-как устроилась на своем некомфортном ложе. У нее имелись термос с чаем и роман, а потому первые два часа пролетели незаметно. Потом глаза устали, и она, выкурив сигарету, просто разглядывала спящую мать, но от безделья ее одолели мрачные мысли. Каролина представила, что будет завтра: явимся мы с Грэмом и заберем миссис Айрес… Моя тревога и увещеванья не медлить ее испугали, но теперь она засомневалась в моих словах. Возникли прежние мысли о том, что в доме обитает нечто, желавшее им зла. Сквозь сумрак глядя на расслабленную мать, она говорила себе: «Он ошибся. Наверняка ошибся. Утром я ему все выскажу. Я не позволю ее забрать. Это чересчур жестоко. Я… сама ее увезу. Завтра же мы уедем. В этом доме ей плохо. Я увезу ее, и она поправится. И Родерика заберу!..»

Мысли пульсировали в голове, будто разгоряченный движок. Каролина посмотрела на часы: было около пяти — ночь миновала свою мертвую точку и качнулась к рассвету. Хотелось в туалет, а еще ополоснуть горевшее лицо. Убедившись, что мать крепко спит, она прошла в ванную, глянув на закрытую дверь в комнату Бетти. Чай в термосе закончился, а глаза еще саднило, и Каролина решила успокоиться очередной сигаретой. Пачка в кармане кофты оказалась пустой, однако она помнила, что в ее прикроватной тумбочке есть еще одна; матушкина спальня хорошо просматривалась из ее комнаты на другой стороне площадки, а потому она зашла к себе и, сев на постель, закурила. Потом скинула туфли, забросила ноги на кровать и, привалившись спиной к подушке, поставила пепельницу себе на колени. В рассказе Каролина неоднократно подчеркнула, что дверь ее спальни была настежь открыта и она видела изножье материной постели, маячившее в потемках. В мертвой тишине дома она даже слышала ровное матушкино дыхание…

А потом вдруг перед ней оказалась Бетти с подносом. Второй поднос с завтраком для миссис Айрес стоял на площадке, и Бетти спрашивала, что с ним делать.

— Что? — просипела Каролина. Очнувшись от глубочайшего сна, она не могла сообразить, почему одетая, но до костей продрогшая полулежит на кровати, а на ее коленях опрокинувшаяся пепельница. Каролина села и растерла лицо. — Отнеси ей завтрак, что за вопросы? Но если она спит, не буди. Оставь поднос возле кровати.

— В том-то и дело, мисс, — сказала Бетти. — Я постучала, но мадам не ответила — наверное, еще спит. А войти нельзя, дверь заперта.

Вот тут Каролина совсем проснулась. Часы показывали начало девятого, сквозь шторы пробивался неестественно-яркий свет снежного утра. Чувствуя противную разбитость от недосыпа, Каролина поспешила к спальне миссис Айрес. Бетти не соврала — дверь была заперта; Каролина постучала, сначала легонько, потом громче, и, не получив ответа, забеспокоилась.

— Мама! — позвала она. — Ты еще спишь?

Никакого ответа. Каролина поманила Бетти — мол, что-нибудь слышишь? Та прислушалась и покачала головой.

— Наверное, разоспалась, — сказала Каролина. — Однако ж дверь… Когда ты встала, она была закрыта?

— Да, мисс.

— Но я же помню… точно помню… обе двери были открыты. У нас есть запасной ключ?

— Кажется, нет, мисс.

— Так я и думала… О господи, зачем я ушла!

Каролину уже трясло, во всю мочь она забарабанила в дверь. Вновь тишина. После этого Каролина пошла путем самой миссис Айрес, когда та столкнулась с необъяснимо запертой дверью — присела на корточки и заглянула в замочную скважину. Отсутствие ключа в личине ее приободрило. Значит, в комнате никого нет, подумала она. Наверное, мать заперла дверь, а ключ взяла с собой. Но зачем? Объяснить невозможно. Каролина выпрямилась и с показной уверенностью сказала: