Маленький незнакомец - Уотерс Сара - Страница 46

Приходилось сражаться с плотным, словно бархатный занавес, ветром, но шли мы резво, в заданном Каролиной темпе. Явно радуясь тому, что вырвалась из дома, она по-мужски размашисто вышагивала на своих длинных толстоватых ногах. Руки она глубоко засунула в карманы пальто, отчего борта его натянулись, подчеркивая выпуклости бедер и груди. От колючего ветра щеки ее порозовели, а волосы, неумело спрятанные под весьма уродливый вязаный берет, развевались спутанными прядями. В отличие от матери Каролина быстро оправилась от последствий угара, а потому ничуть не задыхалась. Сейчас на лице ее не осталось и следа недавней усталости, оно лучилось энергией и здоровьем, и я с долей восхищения подумал о том, что она не может быть нездоровой, как красивая женщина не может быть непривлекательной.

Ее радость от ходьбы оказалась заразительной. Я разогрелся и стал получать удовольствие от бодрящих шлепков холодного ветра. Из окна машины парк казался единообразной мешаниной зелени, но пешая прогулка одарила открытиями: кое-где сквозь спутанную траву храбро проглядывали подснежники, на земляных проплешинах пробивались тугие бутончики крокусов, изголодавшихся по воздуху и солнцу. Вдалеке маячили пролом в ограде и слякотная полоса, где копошились шесть-семь фигур с тачками и лопатами. Мы подошли ближе, и тогда я понял истинный размах стройки. Чудесный Ужовый луг погиб безвозвратно. Лишенный дерна и выровненный, участок в сотню ярдов длиной уже был разделен столбами, канавами и начатой кладкой на строительные секции.

Мы подступили к траншее, в которую рабочие заливали раствор, и я увидел, что фундамент новостройки бутят кусками бурых камней из разломанной ограды.

— Какая жалость! — огорченно вздохнул я.

— Да, это ужасно, — тихо ответила Каролина. — Я понимаю, людям нужно жилье и все такое. Но у меня ощущение, будто Хандредс-Холл пережевывают, а потом отхаркнут.

Голос ее дрогнул. В дальнем конце стройки мы увидели Мориса Бабба, который через открытое окно своей машины разговаривал с прорабом. Заметив нас, он неспешно выбрался из автомобиля и направился к нам. Морису Баббу, хвастливому, но смекалистому коротышке с бочкообразной грудью, перевалило за пятьдесят, он был хороший делец. Как и я, родом из трудового сословия, он сам выбился в люди и не упускал случая отметить, что сделал это без всяких покровителей. Здороваясь с Каролиной, Бабб приподнял шляпу, а мне протянул руку. Несмотря на холод, его толстые кургузые пальцы были теплы и упруги, как недоваренные сардельки.

— Я знал, что вы объявитесь, мисс Айрес, — приветливо сказал он. — Рабочие сомневались — мол, да куда в такой-то дождь, а я говорю: мисс Айрес не из тех, кого испугаешь непогодой. И вот она вы. Держите нас под присмотром, да? Знаете, доктор, мисс Айрес распекает моего прораба.

— Охотно верю, — улыбнулся я.

Каролина чуть зарделась. Отбросив с лица выбившиеся пряди, она слегка приврала:

— Доктор Фарадей интересовался, как идут работы, вот я и повела его глянуть.

— Что ж, буду рад показать! — ответил Бабб. — Особенно медику. На прошлой неделе к нам заглядывал санитарный инспектор мистер Уилсон. Сказал, отличное место в смысле воздуха и для отвода стоков; думаю, вы с ним согласитесь. Видите, как у нас все распланировано? Тут шесть домов и за поворотом дороги еще шесть. — Пухлой ручонкой он ткнул в сторону проселка. — Дом на две семьи, с общей стеной. Обратите внимание, кладка из красного кирпича, под стать особняку. — Бабб показал на грубо штампованные малиновые кирпичи. — Будет этакое именьице! Пожалуйте за мной, я проведу вас по площадке. Осторожнее, мисс Айрес, не споткнитесь о веревки.

Он протянул куцепалую руку Каролине, которая в помощи не нуждалась, ибо на полголовы была выше его, однако вежливо позволила перевести себя через траншею. Бабб подвел нас к участку с уже готовым фундаментом и еще раз поведал, как расположатся дома, а затем, увлекшись, пригласил нас внутрь бетонного квадрата и стал рассказывать о будущих помещениях: вот тут будет «зала», там современная электрифицированная кухня с газовой плитой, а здесь туалет с ванной… Размером площадка не превышала боксерский ринг, но оказалось, что уже отбоя нет от желающих попасть в список новоселов. Предлагают деньги, сообщил Бабб, а также «сигареты и мясо в неограниченном количестве», если он «замолвит словечко».

— Это не ко мне, говорю я. Обращайтесь, говорю, в муниципалитет. Между нами, — зашептал Бабб, — обращаться туда можно до посинения. Список составлен еще полгода назад. В него попал мой племянник Дуги с женой, надеюсь, дело не сорвется. Видели бы вы, мисс Айрес, как сейчас они ютятся в Саутгеме: в двух комнатушках вместе с жениной мамашей. Мочи нет. А вот такой домик им в самый раз. Позади разобьют садик, проложат дорожку, обнесут оградкой. Из Лидкота сюда пустят автобус, вы слыхали, доктор? Тот, что ходит по Барн-Бридж-роуд. Кажется, с июня откроют маршрут.

Он бы так и балаболил, но его окликнул прораб; извинившись, Бабб вновь сунул мне свои сардельки и отбыл. Каролина отправилась понаблюдать за рабочими, а я, оставшись в бетонном квадрате, подошел к воображаемому кухонному окну, которое выходило на парк и особняк. Сквозь голые деревья дом хорошо просматривался; я прикинул, что еще лучше он будет виден со второго этажа. Ясно, что хлипкие сетчатые изгороди на задах домиков не сдержат ребятню двадцати четырех семей от визитов в парк…

На краю стройки я отыскал Каролину, и мы немного поболтали с бетонщиком, за работой которого она наблюдала. Вообще-то, я его хорошо знал — сын маминых дальних родственников, он доводился мне кем-то вроде кузена. В окружной школе, где имелось всего два класса, мы сидели за одной партой и были очень дружны. Затем я поступил в лемингтонский колледж, и дружба наша увяла; одно время бывший приятель и его старший брат Годди сильно мне досаждали — с горстями камушков караулили меня, когда вечером на велике я возвращался с учебы. Но это было давно. Кузен дважды был женат. Первая жена и ребенок умерли, а два его взрослых сына от второго брака недавно перебрались в Ковентри. Каролина спросила, как у них дела, и на смачном уорикширском наречии (невероятно, что когда-то и я так изъяснялся) знакомец поведал, что оба устроились на фабрику, где, кстати говоря, получают больше двадцати фунтов в неделю. Я бы сам не отказался от такого жалованья; думаю, Айресы эту сумму растягивали на месяц. Однако, разговаривая с Каролиной, кузен снял шапку, а на меня поглядывал смущенно и попрощался неловким кивком. Я понимал, что даже сейчас ему чудно называть меня «доктор», а уж обратиться ко мне по имени или «сэр» язык и вовсе не повернется.

— Пока, Том. — Я старался быть непринужденным.

— Увидимся, Притчетт, — с искренней теплотой сказала Каролина. — Было приятно с вами поболтать. Я рада, что у ваших мальчиков все так хорошо.

Сам не знаю почему, я вдруг пожалел, что на ней этот нелепый берет. Мы пошли обратно к дому; я чувствовал, что Притчетт смотрит нам вслед и, наверное, переглядывается с напарником.

В задумчивом молчании мы возвращались по собственным темным следам, оставленным в мокрой траве. Наконец Каролина заговорила:

— Бабб тот еще тип, правда? — В голосе ее была напускная веселость, но взгляда моего она избегала. — Как славно, что построят эти дома. Вот уж радость для ваших неимущих пациентов.

— Да, радость, — ответил я. — Никаких сырых полов и низких потолков. Хороший туалет. Раздельные комнаты для мальчиков и девочек.

— Нормальный жизненный старт для детей и все такое. Как здорово, что Дуги Бабб избавится от ужасной тещи… Ох, доктор… — Наконец Каролина взглянула на меня, а потом печально посмотрела на стройку. — Уж лучше переехать в такую кирпичную коробку с залой и современной кухней, чем жить в нашем старом хлеву. — Она подняла прутик и принялась стегать им по траве. — А что такое современная кухня?

— Без ниш и закутков.

— Значит, безликая. Что плохого в нишах и закутках? Кому они мешают?

— Иногда их слишком много. — Я вспомнил убогие жилища моих пациентов и, помолчав, задумчиво добавил: — Моя мать порадовалась бы такому домику. Если б я был другим, может, они бы с отцом и сейчас в нем жили.