Маленький незнакомец - Уотерс Сара - Страница 44

8

Все понимали, что с отсутствием Родерика Хандредс-Холл вступает в свою новую фазу. В бытовом плане перемены дали о себе знать почти сразу: больничные счета нанесли ощутимый удар по хлипкой финансовой базе имения, потребовав еще более жесткого режима экономии. Теперь генератор почти все время молчал, зимними вечерами дом погружался в кромешную тьму. На столике в прихожей для меня оставляли старый латунный фонарь, и, пока я брел по коридору, пропахшие гарью стены то выплясывали в кружок желтоватого света, то вновь ныряли в тень. В малой гостиной миссис Айрес и Каролина при свечах и керосиновых лампах читали, занимались шитьем или слушали радио. Тусклое освещение заставляло щуриться, но все равно комната казалась сияющим островком в море чернильной тьмы. Вызванная звонком, Бетти освещала себе путь свечой в старомодном подсвечнике, тараща глаза, словно персонаж детского стишка.

Меня поразило, что все они с удивительной стойкостью приняли новые условия жизни. С лампами и свечами Бетти была знакома с детства. Казалось, она привыкла и к дому, словно все драматические события способствовали ее утверждению в его укладе, хоть они же вытряхнули из него Родерика. Каролина уверяла, что любит потемки — мол, при постройке дома электричества не предполагалось, и вот наконец-то они живут как должно. Но я понимал, что́ скрыто за этой бравадой, их скудное существование меня очень тревожило. В разгар болезни Рода мои визиты в Хандредс-Холл резко сократились, но теперь я стал бывать здесь раз, а то и два в неделю, частенько принося гостинцы в виде продуктов или угля, которые якобы получил в дар от пациентов. Приближалось Рождество — день, в который мне, холостяку, всегда было слегка неуютно. В прежние годы я встречал его в семье бывшего коллеги, жившего в Банбери, и нынче мы сговорились быть вместе. Но миссис Айрес обронила как нечто само собой разумеющееся, что ждет меня на праздничный ужин. Растроганный, я извинился перед приятелем и разделил с Айресами их скромную трапезу. Ужин был накрыт за большим столом красного дерева в продуваемой сквозняком столовой, но обслуживали мы себя сами, поскольку Бетти на сутки отпустили к родным.

Однако отсутствие Родерика имело еще один результат. Полагаю, мы все припомнили нашу последнюю совместную трапезу, состоявшуюся незадолго до пожара и омраченную неприятным поведением Рода. Иными словами, каждый из нас виновато почувствовал облегчение от того, что нынче источника неприятности нет. Безусловно, мать и сестра сильно скучали по Родерику. Дом, в котором обитали три тихие женщины, временами казался невероятно безжизненным. Но вместе с тем из него исчезла напряженность. Что касается ведения дел, то в этом, как некогда предсказывала Каролина, отсутствие Рода почти никак не сказалось. Управленческая рутина ковыляла сама по себе и даже, надо сказать, меньше спотыкалась. Каролина обратилась к банкирам и маклерам с просьбой восстановить утраченные в огне документы, после чего истинное финансовое положение семьи открылось во всей его неприглядности. Между Каролиной и матерью состоялся откровенный разговор, после которого и был включен жесткий режим экономии. Каролина безжалостно прошерстила дом на предмет того, что можно продать, и вскоре картины, книги и мебель, которые до недавнего времени сентиментально сохранялись, перешли к бирмингемским торгашам. Наверное, самым решительным ее шагом стало продолжение переговоров с советом графства о продаже части парка. Сделка состоялась под Новый год, а всего через два-три дня я уже видел в парке застройщика Бабба, который вместе с парой топографов колышками размечал площадку под строительство. Вскоре начались земляные работы — спешно рыли траншеи для первых фундаментов и коммуникаций. За ночь разобрали часть ограды, и теперь с дороги был виден дом, сквозь брешь казавшийся еще обособленнее и беззащитнее.

Впечатление Каролины было сходным.

— Мы чувствуем себя раздетыми, — пожаловалась она, когда я заглянул к ним в середине января. — Это похоже на нескончаемый страшный сон, в котором голой разгуливаешь по улицам. Но мы сами так решили, ничего не поделаешь. Утром пришло письмо от доктора Уоррена — улучшений нет; по-моему, Роду стало хуже. Одному богу известно, когда он вернется. Денег от сделки хватит, чтобы прожить зиму. Весной к ферме подведут воду. Макинс говорит, тогда все изменится.

Мы сидели в малой гостиной, поджидая миссис Айрес. Каролина потерла лицо, пятами ладоней придавив глаза.

— Не знаю… все так неопределенно. Да еще это! — Она беспомощно кивнула на письменный стол под ворохом бумаг. — Канцелярщина удушает, точно плющ, ей-богу! Совет графства требует, чтобы каждая бумага сопровождалась двумя копиями. Мне уже сны снятся в трех экземплярах!

— Вы прямо как ваш брат, — остерег я ее.

— Не говорите так! — испугалась Каролина. — Бедный Родди, теперь мне ясно, почему дела его сожрали. Это словно в азартной игре: думаешь, что на следующей ставке непременно повезет. Знаете что? — Она завернула обшлаг свитера и протянула мне руку. — Пожалуйста, ущипните меня, если я опять заговорю как Родерик.

Я ласково пожал ее запястье, которое и ущипнуть-то было не за что — веснушчатая рука так исхудала, что походила на мальчишечью, а красивой формы ладонь казалась еще крупнее и, как ни странно, женственнее. Встретив мой взгляд, Каролина улыбнулась и мягко потянула к себе руку, в которой чувствовалась каждая косточка, а меня нежданно окатило волной нежности. Я ухватил ее за кончики пальцев и серьезно сказал:

— Осторожнее, ладно? Не увлекайтесь. Или разрешите вам помогать.

Каролина смущенно высвободила пальцы и сложила руки на груди:

— Вы и так уже очень помогли. По правде, я не представляю, как бы мы без вас справились со всем, что было. Вам известны все наши тайны. Вам и Бетти. Забавно! Хотя работа врача в том и состоит, чтобы узнавать чужие секреты. Отчасти в том же и работа служанки.

— Надеюсь, я ваш друг, а не только врач.

— Конечно друг, — машинально ответила Каролина и, помолчав, повторила, уже гораздо теплее и с большей убежденностью: — Вы друг. Бог его знает, зачем это вам, ибо мы для вас всего лишь обуза. Будто вам мало пациентов. Вы не устали от обуз?

— Я люблю все свои обузы, — чуть улыбнулся я.

— Ну да, с ними вы при деле.

— Одни определенно хороши для дела, другие я люблю просто так. О них я забочусь. Я за вас переживаю.

Я слегка выделил слово «вас», и Каролина рассмеялась, но взгляд ее стал испуганным:

— Господи, зачем? Я в полном порядке. Я всегда в порядке. Это мой пунктик, вы не знали?

— Хм. Вы бы меня убедили, если б при этом не выглядели такой усталой. Почему бы вам…

— Что? — наклонила голову Каролина.

Я уже давно хотел ей это предложить, да все не было подходящей минуты.

— Почему бы вам опять не завести собаку? — выпалил я.

Мгновенно лицо ее стало замкнутым, она отвернулась:

— Не хочу.

— В понедельник я был на ферме Гороховый Холм, — не унимался я. — Там ощенилась сука, красавица-ретривер.

Каролина набычилась, и тогда я мягко добавил:

— Никто не скажет, что вы предаете Плута.

— Не в том дело. — Она покачала головой. — Это… небезопасно.

— Для кого? — вытаращился я. — Для вас? Или миссис Айрес? То, что случилось с девочкой, не должно…

— Вы не поняли, — сказала Каролина и неохотно добавила: — Небезопасно для собаки.

— Что?!

— Наверное, я выгляжу глупо… — она смотрела в сторону, — но иногда меня одолевают мысли о том, что брат говорил про дом. Мы сплавили Родди в клинику, верно? Избавились от него, потому что это легче, чем прислушаться к его словам. Последнее время я его почти ненавидела. Что, если он так сильно заболел именно от нашей глухоты и ненависти? Что, если…

Нервничая, Каролина натянула обшлага вязаного свитера на ладони, высунув большие пальцы в просвет между петлями.

— Иногда мне кажется, что дом и впрямь изменился, — тихо сказала она. — Не знаю, то ли я его иначе воспринимаю, то ли он меня, или же… — Каролина взглянула на меня, и голос ее дрогнул: — Наверное, вы считаете меня чокнутой.