Наследство рода Болейн - Грегори Филиппа - Страница 18

— Влюбится в меня?

Оба кивают. С ума они, что ли, посходили? Он же старик, небось давным-давно забыл о любви. Принцесса Мария, его дочь, гораздо старше меня, чуть ли не в матери мне годится. Старый, страшный, зубы гнилые, на ходу переваливается, как утка. Какая уж тут любовь! Я для него — внучка, вот что!

— Он же женится на леди Анне, — пытаюсь я возражать.

— Ну и что?

— Он слишком стар, чтобы влюбляться.

Дядя так хмурится, что я взвизгиваю от страха.

— Дура, — бросает он коротко.

Неужели дядя на самом деле прочит старого короля мне в любовники? Должна ли я объяснять, что уже не девственница? Подмоченная репутация значит в Ламбете очень многое.

— Но мое доброе имя?

— Чепуха! — Дядя опять смеется.

Леди Рочфорд, моя будущая наставница при этом распутном дворе, хранительница моей драгоценной чести, говорит:

— Я все попозже объясню.

Понимаю: надо помалкивать.

— Хорошо, милорд, — шепчу я нежно.

— Славная девочка! Я дам леди Рочфорд денег — тебе на платье.

— О, благодарю вас!

Ему нравится мой восторг.

— Оставлю вам слугу для особых поручений, — обращается он к леди Рочфорд. — Похоже, дело того стоит. Кто бы мог подумать? Во всяком случае, сообщайте, как пойдут дела.

Она встает, делает реверанс. Дядя молча выходит, мы остаемся вдвоем.

— Чего он хотел? — Я совсем сбита с толку.

Она оглядывает меня со всех сторон, словно прикидывает размер платья.

— Неважно. — А голос такой добрый. — Он тобой доволен, это самое главное.

АННА

Блэкхит, 3 января 1540 года

Сегодня счастливейший день в моей жизни — я влюбилась. Не как глупая девчонка, которая влюбляется просто потому, что парень удостоил ее взглядом или наплел что-нибудь. Моя любовь — навсегда. Я люблю Англию. Наконец-то я это осознала, вот почему я так счастлива сегодня. Стану королевой этой богатой, прекрасной страны. До сих пор меня везли как дуру, с закрытыми глазами, по совести говоря, в основном в темноте, и погода была хуже некуда. Но сегодня день солнечный и ясный, небо голубее утиных яиц, свежий воздух пьянит, как вино. Отец не зря звал меня полярным соколом, сегодня я сама словно парю высоко в небе, любуюсь чудесной страной, что скоро станет моей. На дороге из Дартфорда в Блэкхит искрится иней. И вот мы въезжаем в парк. Придворные дамы роскошно, тепло одеты, они радостно нас приветствуют. Теперь у меня почти семьдесят придворных дам, среди них — королевские кузины, племянницы. Вот сколько у меня новых друзей! Знаю, в этом наряде я выгляжу хорошо, сегодня даже брат мог бы мной гордиться.

Тут целый город шатров из золотых тканей, реют яркие флаги, стражу держит собственный королевский отряд, высокие и красивые гвардейцы — легенда Англии. Ожидая короля, мы заходим внутрь — согреться и выпить стакан вина. В жаровнях пылает уголь, добытый на побережье, самый лучший, и это в честь меня, ведь я скоро стану аденом английской королевской семьи. Шатры увешаны для тепла шелками и гобеленами, полы устланы дорогими коврами. Вдруг объявили — пора. Вокруг заулыбались, зашумели, казалось, все взволнованы не меньше меня. Сажусь на коня и скачу к нему навстречу. Я полна надежды. Вдруг при этой торжественной встрече я понравлюсь ему, а он понравится мне.

Голые темные зимние ветви высоких деревьев кажутся на фоне неба рисунком на голубом гобелене. Бесконечный парк, сверкающий иней на зелени, бледно-желтое, почти белое солнце. Повсюду за цветными канатами — лондонцы. Улыбаются, машут, желают мне счастья. В первый раз в жизни я не просто Анна, средняя дочь герцога Клевского, не такая красивая, как Сибилла, не такая прелестная, как Амелия, нет, я — Анна, единственная Анна. Народ принял меня в свое сердце. Эти странные, богатые, очаровательные чудаки приветствуют меня, им нужна добрая королева, уважаемая королева, и они верят — я как раз такая.

Да, я не англичанка, как последняя королева Джейн, упокой Господь ее душу. Но, приглядевшись к придворным, к знатнейшим семьям Англии, думаю: может, это и к лучшему. Сейчас в чести Сеймуры, их могущество может легко стать чрезмерным. Они повсюду, эти Сеймуры, важные и заносчивые, и вечно подчеркивают: единственный сын короля, наследник трона — из их семьи. На месте короля я бы их остерегалась. Если позволить Сеймурам по праву родства воспитывать юного принца, их влияние при дворе перевесит. Насколько можно судить, король неосторожен в выборе любимчиков. Пусть я вдвое моложе, но мне хорошо известно: благосклонность правителя должна быть взвешенной. Я прожила всю свою жизнь нелюбимой дочерью и сестрой, знаю, как отвратительны капризы власть имущих. Король Англии отличается непредсказуемостью, но, быть может, мне удастся уравновесить силы при дворе, стать достойной мачехой его сыну и удержать придворных льстецов на безопасном расстоянии от ребенка.

Знаю, дочери короля растут в отдалении. Бедняжка Елизавета никогда не знала матери, росла под тенью позора. Постараюсь помочь ей, верну девочку ко двору, буду держать при себе, помирю с отцом. И принцесса Мария одинока — тоже без матери, лишенная расположения отца. Возможно, мне удастся превозмочь отвращение короля, вернуть ее ко двору как мою родственницу, ей не придется считать меня мачехой, я стану для нее доброй сестрой. Я принесу много добра детям короля. А если Господь благословит нас, благословит меня и у нас будет свой ребенок, я подарю Англии маленького принца, богоданного мальчика, который поможет исцелить раны этой страны.

Ропот восторгав толпе — приближается король. Все мои страхи исчезают: он больше не притворяется простолюдином, не прячет величие под личиной грубого старого олуха, сегодня он одет как король, держится в седле как король, его наряд расшит бриллиантами — на плечах бриллиантовый воротник, на голове бархатная шляпа, украшенная жемчугом, а такого прекрасного коня я никогда еще не видела. Он великолепен, он сияет как бог в ярком зимнем свете, а конь, весь обвешанный драгоценными камнями, выделывает курбеты. Вокруг королевская гвардия, поют трубы. Король подъезжает ближе, улыбается, а народ кричит «ура!» нам обоим.

— Приветствую вас в Англии. — Он говорит достаточно медленно, чтобы я успела разобрать, и я старательно отвечаю по-английски.

— Милорд, я очень рада приехать сюда и постараюсь стать вам хорошей женой.

Я буду счастлива. Все получится. Первая неловкая ошибка забудется, останется позади. Мы будем женаты долгие годы, мы будем счастливы всю жизнь. Кто через десять лет вспомнит о такой мелочи?

Подают коляску, я еду через парк в Гринвич. Дворец стоит на самом берегу, барки на реке расцвечены флагами, горожане нарядно одеты, с воды доносится новая песня «Прекрасная Анна», написанная в честь меня. На лодках устроены помосты — там празднуют мой приезд, все улыбаются, машут мне, я тоже улыбаюсь и машу в ответ. Процессия извивается, поворачивая к Гринвичу, и я вновь осознаю, какая страна будет отныне моим домом. Потому что Гринвич вовсе не замок, укрепленный для защиты от возможного врага, это дворец, выстроенный в мирной стране, великолепный, богатый, прекрасный дворец, не хуже, чем замки во Франции. Прекраснее здания я в жизни не видела. Король замечает мой восторг, направляет коня к коляске и, наклонившись, говорит, что это только один из его многочисленных дворцов, мы будем путешествовать по стране и я увижу остальные; он надеется, они все мне понравятся.

Меня отводят в покои королевы — отдохнуть, и на этот раз мне не хочется прятаться в спальне, наоборот, я рада быть среди моих придворных дам, хотя большинству все-таки приходится дожидаться снаружи. Меня переодевают в платье из тафты, накидывают соболиный мех, подаренный королем к Новому году. Он стоит целое состояние, в жизни ничего подобного не носила. Веду своих дам вниз обедать, словно я уже королева. У входа в большую обеденную залу король берет меня за руку, и мы идем вдоль столов. Кавалеры кланяются, дамы приседают в реверансе, мы улыбаемся, киваем, проходим рука об руку, как муж и жена.