Пациентка - Кортес Родриго - Страница 55

После того как господь отдал в его руки самого мэра, Салли серьезно задумался. Он безостановочно протирал стекла и подметал площадки, а сам, следуя великолепному совету мистера Левадовски, шаг за шагом разматывал клубок своей жизни, все глубже понимая божий замысел.

Уже на второй день после показательной казни мэра до него дошло, что эта шлюха, жена полицейского и мать двоих детей, — на самом деле приз, который он сумеет заполучить, лишь когда исполнит все. Именно с ее помощью господь вел его все эти дни и недели, заставляя подниматься все выше и выше, к пониманию того, как этим почти библейским городком завладевает грех.

Он искал Нэнси Дженкинс, а столкнулся с необходимостью карать сеющих грех проституток. Он гнался за ней, а в результате осознал, что ступенькой выше стоят истинные противники слова божьего — вроде как ни в чем не повинные сутенеры. Он хотел только ее, но господь и в этот раз вразумил его понять, что в основе всего этого греховного бизнеса лежат безобидные глянцевые журнальчики и якобы медицинские товары для удовлетворения ненасытных шлюх — розовые и мерзкие.

Только благодаря своей жажде наказать ее Салли понял, что в конечном итоге грех по всей земле рассевают такие внешне приличные господа, как тележурналист Марвин Гессель. Только из-за нее он поднялся еще на одну ступеньку понимания и разглядел за Марвином — Висенте Маньяни, а за ним — истинного производителя греха — самого мэра Хьюго Тревиса.

И не только разглядел; Салли его покарал!

Волей господа эта как бы самая обычная шлюха вела его все выше и выше, и он уже чувствовал: еще немного, и он узнает, кто стоит над мэром. Только бы господь дал ему достаточно терпения и воли! А потому каждый вечер, окончив смену, Салли выезжал в город, ставил машину на стоянку, пешком подбирался к ее дому и часами лежал с биноклем в кустах, изучая каждый ее шаг, каждый жест, каждое движение бровей. Он уже чувствовал это мощное дыхание больших, по-настоящему больших перемен.

В конце концов, отчаянно цепляясь за семью, Нэнси вызвала Джимми на серьезный разговор.

— Это все Висенте, — прямо заявила она. — Я знаю.

Джимми побледнел и с трудом проглотил ставший в горле колом кусок цыпленка.

— Не говори ерунды. Это все твои болезненные фантазии.

— Джимми, — покачала головой Нэнси, — мы не спим с тобой уже второй месяц. Это ненормально.

— Ты же сама не хочешь, — густо покраснел муж.

— Да, — охотно согласилась она. — Мне в последнее время не хочется, но я женщина, и с нами это бывает… Беда в том, что у тебя почти ничего не получается!

Джимми, наливаясь яростью, побагровел и зло откусил шматок белого цыплячьего мяса.

— Нет, я тебя не виню, — сразу же поправилась она. — Просто я думаю, что тебе стала вредна эта работа, особенно при этих Маньяни. Я не знаю, почему, но это так…

Джимми поперхнулся, закашлялся, вскочил из-за стола и помчался к ванной, но на полпути остановился и, сверкая белыми от бешенства глазами, развернулся к ней.

— Я не собираюсь все время слушать всякий бред! И вот что… давай-ка разведемся по-хорошему! Пока это еще возможно.

По спине у Нэнси промчался огненный шквал.

Господи! Как же он ей нравился таким — яростным и неукротимым! Она попыталась хоть как-то это выразить и даже начала что-то лепетать, но Джимми влетел в ванную и громко, на весь дом хлопнул дверью.

«С Висенте пора кончать, — с болезненной ясностью осознала она, — непонятно, как, но пора… или никакой семьи у меня не будет!»

Когда ей стало окончательно ясно, что никакой реакции на отправленное в Вашингтон письмо с признаниями покойного Хьюго Тревиса не будет, Нэнси пришла в колумбийский район и обратилась к первой же попавшейся проститутке.

— Мне нужен Карлос.

Проститутка оторопела.

— А зачем вам Карлос, мэм?

— Дело есть, — коротко ответила Нэнси.

— Педро, — позвала проститутка одного из покуривающих неподалеку парней. — У мэм дело есть к Карлосу. Подойдешь?

Парень выбросил сигарету, смачно сплюнул и вразвалочку подошел. Смерил Нэнси уничижающим взглядом и усмехнулся.

— Не по адресу. Я таких не знаю.

— А если я дам денег? — вытащила Нэнси из сумочки аккуратно сложенные пополам десять сотенных бумажек.

Парень удивился, взял деньги, зачем-то их понюхал и довольно зажмурился.

— Новенькие… где взяла? У мужа из зарплаты вычла?

— Нет, — замотала головой Нэнси. — В оружейном магазине украла.

Парень оторопел.

— Так ты что — та самая девка, что в заложницах была?

Нэнси кивнула.

— И теперь мне нужен Карлос.

Парень с полминуты молча жевал губами, а потом кивнул.

— Я попробую. Приходи завтра сюда же. Но смотри, если копов на хвосте притащишь, пеняй на себя.

Нэнси счастливо вздохнула. Это было хоть что-то.

Она пришла, как сказали, на следующий день и на то же самое место, но ни парня, ни проститутки не увидела. С полчаса постояла, пытаясь сообразить, следят ли за ней агенты Бергмана, и, отмахиваясь от приставаний нагловатых латиноамериканских подростков, ушла и на следующий вечер пришла снова. Она ходила и ходила — день, два, три, пять, а на шестой один из тех же самых подростков произнес главное:

— Завтра утром приходи на речку. Дикий пляж знаешь?

Нэнси на секунду оторопела и тут же кивнула.

— Вот туда и придешь. В семь утра. И чтоб не опаздывала.

Нэнси разулыбалась.

— Не опоздаю.

Салли следил за ней неотступно. Все шесть дней невидимой тенью он находился где-нибудь рядом — то в машине за поворотом, то сидел в дешевом баре на другой стороне улицы. Дважды его обыскивали переодетые в штатское копы, дважды его приняли за полицейского стукача и едва не порезали. Один раз довольно крепко «поучили», выведя на задний двор бара и сунув для большего понимания мордой в помои. А потом ему просто повезло: даже не думая, что сегодня что-нибудь произойдет, Салли хорошенько обвалялся в пыли, испачкал брюки томатным соусом, немного выпил и заблаговременно засел, а точнее, залег в кустах неподалеку. И господь явил свою силу.

«Приходи на дикий пляж завтра утром, — сказал подросток. — Ровно в семь…» — и Салли понял: это Знак.

Нэнси провертелась без сна всю ночь. Она понимала, что семьдесят девять тысяч, которыми она располагала после выплаты за услугу сутенера, не такие уж и большие деньги для Карлоса. Но также она знала, что вряд ли все колумбийские проститутки, вместе взятые, зарабатывают за неделю больше. Все-таки это деньги, и неплохие.

Она сотни раз прокрутила в голове все возможные варианты развития разговора, к утру совершенно извелась и все равно прибыла на пляж совершенно растерянной и неготовой к такому разговору.

Некоторое время она просто сидела на прохладном с ночи песке, затем начала прогуливаться, а затем ее вдруг тронули за плечо.

— Привет, малышка.

Нэнси обернулась, и все внутри нее буквально заледенело: прямо за ней стоял тот самый мужчина, что выволок ее на крыльцо оружейного магазина и наглядно продемонстрировал копам, кто умрет первым в случае штурма.

— Здравствуйте, Карл ос, — сказала она.

— Что хочешь?

— Убейте Висенте.

Брови Карлоса взлетели вверх.

— А ну-ка повтори…

— Я хочу, чтобы вы убили Висенте Маньяни, — внятно повторила Нэнси. — И я готова за это заплатить.

— И сколько?

— Все, что взяла в магазине, — с готовностью выпалила она. — То есть, кроме одной тысячи.

Карлос вдруг улыбнулся и полез в карман, и Нэнси напряглась.

— Вот, держи твою тысячу, малышка…

Она недоуменно посмотрела на деньги и узнала свою зеленую резиночку, которой неделю назад перетянула эту самую пачку. Протянула руку, взяла и тоже улыбнулась.

— Тогда восемьдесят тысяч ровно.

Карлос стремительно погрустнел.