Далекие берега. Навстречу судьбе - Сарду Ромэн - Страница 14

Гарри не стал ждать корабля. Он предпочел вверить судьбу своим друзьям из племени сускеханноков, которые знали, как по воде добраться до реки Гудзон.

Бэтманы покинули Филадельфию, погрузив все свое имущество на несколько больших пирог.

Остров Манхеттен поразил их гораздо сильнее, чем в первый раз: Нью-Йорк значительно расширился. Было ясно, что, если население и объем товарообмена будут расти в таком же быстром темпе, Нью-Йорк вскоре обгонит своего соперника Бостон.

Город сосредоточился на южной оконечности Манхеттена. По всей ширине острова на севере его защищала крепостная стена, которая пятьдесят лет назад служила границей голландской колонии.

Гарри и Лили удивились, узнав, что голландцы до сих пор составляют большую часть населения. В 1664 году власть мирным путем перешла в руки англичан, которые не стали требовать, чтобы жители покинули эти места. С тех пор прагматичные голландцы, прекрасно разбирающиеся в вопросах торговли, вели дела с новыми хозяевами.

Английский квартал Нью-Йорка был расположен в Портовом районе. Именно там Гарри рассчитывал встретить старых знакомых по Филадельфии, людей, которые, как и они, покинули Пенсильванию, кто-то из них — устав от суровых правил квакеров, кто-то — питая честолюбивые надежды.

В Филадельфии Гарри приобрел новый красивый фрак. В Нью-Йорке он ничем не выделялся, настолько элегантнее здесь, по сравнению с Филадельфией, были одеты мужчины. После сурового аскетизма квакеров здешняя веселая атмосфера приятно удивила Бэтманов.

В Портовом районе Бэтманы встретили Вильяма Бредфорда, типографа из Филадельфии, изгнанного из Пенсильвании пять лет назад за распространение обвинительной речи, осуждающей некоторые законы квакеров.

Они вновь встретились в роскошном доме Бредфорда. Бредфорд не стал скрывать, что недавно стал пресвитерианином, чтобы скорее слиться с жителями колонии.

— Вы выбрали крайне неудачный момент, — сказал он Бэтманам относительно их приезда. — Под давлением протестантских проповедников Собрание проголосовало за постановление, направленное против католических священников. Священникам предписано покинуть Нью-Йорк, а те поселенцы, которых уличат в их укрывательстве, должны будут заплатить штраф в размере двухсот пятидесяти фунтов! В городе живут не больше дюжины католиков, и среди них нет ни одного ирландца. Портовый район перенаселен. В других районах хозяйничают голландцы. Вас не примет ни одна община.

— Мне все равно, — ответил Гарри. — Я довольствуюсь земельным участком на севере, за крепостной стеной города.

— Даже не думайте об этом. Там нет серьезной торговли! К тому же вы окажетесь беззащитными в случае атаки французов с территории Канады.

Земли на Манхеттене от крепостной стены до Нью-Гарлема были собственностью Колониального комитета, возглавляемого губернатором Нью-Йорка. Однако Вильям Бредфорд нашел способ помочь Гарри. Назначенный на должность типографа, распространителя официальных указов, ордонансов и петиций, он был близок к властям провинции. За восемьдесят фунтов и обещание исповедовать католическую религию лишь в семейном кругу он сумел получить для Бэтмана земельный участок площадью в шесть акров, расположенный недалеко от крепостной стены, на восточном берегу Гудзона.

— Вы сможете сдавать наделы в аренду ремесленникам или землепашцам по более низким ценам, чем в городе, — подсказал Гарри Бредфорд.

Гарри же поступил иначе. Он нанял обжигальщиков кирпичей, каменщиков и плотников и построил огромный торговый склад, самый большой в колонии, равный по площади семи аналогичным строениям, которыми владел Джеймс Карпентер на берегу Делавэра.

И вновь поселенцы принялись смеяться над Гарри: около склада не было пристани, к тому же от него было неудобно добираться до набережных города.

Убежденный в том, что спрос рождает предложение, Гарри напечатал в типографии Вильяма Бредфорда листовки, в которых расхваливал удаленное местоположение своего склада, трех вооруженных людей, которых он нанял охранять склад, и свои расценки на хранение, которые были намного ниже всех остальных расценок, установленных в колонии.

На фронтоне склада Гарри распорядился написать свою фамилию: Бэтман.

— Теперь запасемся терпением, — сказал Гарри Лили, волновавшейся из-за того, что они вложили все свои сбережения в это предприятие.

Осенью произошло знаменательное событие, обернувшееся для них большой выгодой.

На Броад-стрит велось строительство нового здания мэрии, красота и монументальность которого должны были свидетельствовать о значимости английского господства в колонии. Но в самый разгар работ строители поняли, что вскоре им будет не хватать кирпичей. Чтобы побыстрее завершить работы, Собрание Нью-Йорка вернулось к старому проекту: было решено разобрать обветшавшую крепостную стену, возведенную голландцами, и использовать камни ее бастиона для строительства мэрии.

Члены Собрания остались равнодушными к тому, что символ голландского прошлого послужил для сотворения нового символа англичан.

Гарри Бэтман присутствовал при разрушении стены, когда падали на землю тяжелые деревянные стойки высотой в четыре метра, установленные полвека назад, и оборонительные бастионы.

Пришлось укреплять дома Северного района, примыкавшие к стене. Была также проложена новая улица. Она получила название Уолл-стрит в память о валлонах, которые в 1653 году возвели крепостную стену бывшего Нового Амстердама.

У Гарри Бэтмана были все основания радоваться. С разрушением стены он фактически становился гражданином города, а расширение деловой активности Нью-Йорка в направлении его склада было неизбежным.

Именно в это время Лили родила мальчика. Бэтманы назвали его Чарльзом.

— Чарльз Бэтман, — восторженно повторял Гарри, никогда не знавший отца. — Первый ирландец-католик, родившийся в Нью-Йорке! Пусть те, кто уверял меня, что Новая Ирландия в Америке — всего лишь пустая мечта, запомнят раз и навсегда: мой сын поможет нашим угнетенным братьям заселить колонию! Вот увидите!

Гарри долго молился Пресвятой Деве, Иисусу Христу и душе своего благодетеля Уайта Оглеторпа.

На следующий день на фасаде большого торгового склада Бэтмана появились еще два слова: и Сын.

Муиры

1701 год

В Библии, в пятом стихе 25 главы книги Второзаконие сказано, что в случае смерти мужа вдова должна вступить в брак с братом умершего и выполнять по отношению к нему супружеские обязанности.

В книге Левит говорится прямо противоположное: тот, кто возьмет в жены вдову брата, будет навечно опозорен, и такая супружеская пара останется бездетной.

Из этого библейского противоречия король Генрих VIII извлек для себя двойную выгоду. Сначала он женился на рьяной католичке Екатерине Арагонской, вдове своего старшего брата Артура. Затем он расторг с ней брак и сделал королевой протестантку Анну Болейн.

Ведя войну с бывшим монахом из Германии Мартином Лютером, вождем протестантов, Папа Климент V отказался признать расторжение первого брака короля Англии. Взбешенный Генрих пренебрег запретом Папы, сам разорвал супружеские узы и провозгласил себя единственным верховным главой Церкви Англии.

Из-за обыкновенного адюльтера, вылившегося в государственный каприз, в среде британского духовенства произошел раскол. Англичане, оставшиеся верными Риму, и их братья-протестанты принялись преследовать друг друга.

Отныне при каждом восшествии нового короля на престол умы будоражил один-единственный вопрос: какую религию исповедует монарх? Католичество или протестантизм?

На корону претендовали оба лагеря. После Генриха VIII на престол взошел протестант Эдуард VI. Мария Тюдор была католичкой, Елизавета I — протестанткой, Яков I и Карл I — протестантами, а Оливер Кромвель довел реформацию до фанатизма. На смертном одре Карл II перешел в католичество, его брат Яков II был истовым католиком, а в 1688 году Мария II и ее супруг Вильгельм Оранский восстановили верховенство протестантизма.