Соколиная охота - Линдон Роберт - Страница 111

Викинг отломил от верескового кустика палочку.

— Нет, тут дело не в удаче, не ее отсутствие препятствует Торфинну. Времена викингов подошли к концу. Герои давно взошли на свои погребальные костры, и врата Валгаллы скоро закроются навсегда. Возможно, Торфинн — последний воин, который туда попадет.

Арне отбросил веточку в сторону.

— Везде, куда бы мы ни пошли, люди живут в крепостях. Как только они завидят нашего дракона со своих сторожевых башен, ворота запираются, а люди выходят на стены, насмехаясь и показывая нам голые задницы.

— Почему же вы не бросаете это ремесло?

— Голод любого превратит в пирата. У меня жена и четверо детей. Мой надел может прокормить только двух коров и два десятка овец. Луга расположены на таких крутых склонах, что мне приходится привязывать себя веревкой во время покоса. Если этот поход не даст никакой прибыли, я буду вынужден продать двоих старших детей в рабство.

Через тундру мчалось что-то дымно-серого цвета. Арне выхватил меч.

— Это пес Вэланда, — сказал Геро.

— Знаю. Я видел этого зверюгу, когда он наблюдал за нами с гребня холма над лагерем.

Пес остановился в сотне ярдов от них и уселся на задние лапы. Губы Арне зашевелились в каком-то заклинании.

— Чего он хочет? Почему он тут сидит?

— Он, наверное, принес какое-то сообщение. Позволь мне подойти к нему. Я не сбегу.

Арне огляделся вокруг, чтобы убедиться, что никого из его боевых товарищей не видно.

— Давай, только быстро.

Геро опасливо приблизился.

— Хорошая собачка, — пробормотал он.

Пес смотрел прямо на него, грудь вздымалась от учащенного дыхания. К шипастому ошейнику был привязан маленький свиток пергамента. Геро его вытащил.

Дорогой друг!

Надеюсь, это письмо найдет тебя в добром здравии и хорошем настроении. Валлон так обхаживает наших гостей-викингов, что, боюсь, они не захотят возвращаться, когда придет время. До тех пор ты и старина Гаррик всегда в наших сердцах и молитвах. Если появится подходящий случай, дайте нам знать, как вы там поживаете.

Молюсь о твоем благополучном возвращении. Ричард.

У Геро не было никакой возможности ответить. Он похлопал пса по спине, и тот помчался туда, откуда прибежал. Улыбаясь, Геро вернулся с письмом в руке.

— Покажи, — потребовал Арне.

— Это всего лишь послание от моего друга Ричарда. Он выражает надежду, что со мной все в порядке, и сообщает, что с вашими товарищами хорошо обращаются.

Арне посмотрел на письмена, затем смял пергамент и вдавил его в торф.

— Торфинн не должен об этом знать. Он считает, что христианские руны несут губительные заклятия.

— Вам приходилось встречаться с христианскими проповедниками?

— Три года назад священник явился в жилище Торфинна и показал ему руны, которые, как он клялся, были словами вашего бога.

— Библия.

— Он сказал, что этот бог… забыл его имя…

— Иисус Христос.

— Он сказал, что этот бог пожертвовал собой, чтобы искупить грехи всех неправедных.

— Это правда. Иисус был послан своим отцом…

Викинг поднял ладонь.

— Он сказал, что смиренный восторжествует над сильным и что судить и наказывать во власти одного лишь бога. Торфинн спросил его, что же это за бог такой, который отдал жизнь, чтобы спасти трусов и преступников. Священнику бы лучше промолчать, но он начал проповедовать, пока Торфинн не спросил его, достаточно ли тот отважен, чтобы последовать примеру своего бога.

Арне внезапно умолк.

— Нет, тебе лучше этого не знать, — глухо произнес он после паузы.

— Могу себе представить. — Геро слегка вздрогнул.

— Торфинн рассказал священнику о своих жестоких деяниях, о том, как он съедает печень своих врагов и вырезает «кровавого орла» на их телах. После он заявил, что если все, что он услышал об этом боге, — правда, то священник должен быть готов пожертвовать свою жизнь во спасение души Торфинна. Священник был смертельно напуган и взмолился своему богу о спасении. Торфинн его распял.

Геро смотрел в землю перед собой.

— Он смело принял смерть?

— Мужчина может смело принять смерть только в бою, — сказал Арне, вставая. — Мы, наверное, уже слишком долго отсутствуем. Торфинн может что-нибудь заподозрить.

Еще через два дня они обогнули полуостров и вошли в Белое море. В сумерках они встали на якорь в заливе, окруженном чугунно-серыми скалами, увенчанными снежными шапками. В спокойной обстановке Геро с помощью компаса проверял их новый курс. У него сердце ушло в пятки, когда рядом с ним в дерево банки воткнулось изогнутое железное лезвие. Торфинн нагнулся и поднял разбросанные части прибора.

— Что это?

Геро отполз назад.

— Определитель направления. Он может показать путь, когда тучи скрывают солнце.

Торфинн, помрачнев еще больше, навис над ним. Его глаз нервно подмигивал, правая щека оттопыривалась.

— Ты думаешь, я не знаю, как найти путь?

Он швырнул компас за борт. Страх Геро обернулся в ярость.

— Невежественный язычник! — крикнул он по-гречески. — Стоит ли удивляться, что твои походы оканчиваются неудачами.

Арне оттащил его в сторону.

— Идиот! Зубная боль сводит его с ума. Единственная для него возможность от нее отвлечься — причинять окружающим еще большие страдания. Тебе повезло, что он не прикончил тебя на месте.

До конца этого дня Геро так и не смог унять дрожь. Когда он поднялся на борт драккара следующим утром, двое викингов подтолкнули его к Торфинну. Ноги юноши едва не подкосились при мысли, что главарь, возможно, узнал о его участии в поджоге. Торфинн, осунувшись, сидел на банке, щека его была перевязана грязной тряпкой. Он скосил на сицилийца свой здоровый глаз.

— Ты говорил, что умеешь лечить людей.

Геро помял себе горло.

— Но я терапевт, а не зубник. В моей стране зубы вырывают брадобреи.

Бледный глаз Торфинна дернулся.

— Я не в твоей стране, и мне не нужно бриться.

Арне подтолкнул Геро локтем.

— Лучше не спорь. Я видел людей, которые умерли от больных зубов. Если Торфинна постигнет та же участь, он и тебя прихватит с собой, уж поверь.

Геро сжал руки, чтобы справиться с дрожью.

— Мне нужно осмотреть тебя. Ляг на спину.

Боль и надежда от нее избавиться делает кроткими даже таких дикарей, как Торфинн. Викинг улегся на банку и раскрыл рот. Геро обследовал грязные зубы, стараясь не вдыхать вонь гниения. Причина мучений викинга была в обломанном и сгнившем верхнем коренном зубе справа.

— У тебя серьезный абсцесс.

— Ааагх.

Геро вскрыл нарыв ланцетом, но облегчение могло быть только временным, и операция, скорее всего, только разнесет инфекцию по тканям.

— Зуб необходимо удалить. Любой из твоих подчиненных сможет его вырвать.

Торфинн жутко оскалился.

— Я не хочу, чтобы кто-то из этих сиволапых мясников ковырялся у меня в зубах. Я хочу, чтобы это сделал ты.

Сицилийца бросило в пот. Удалять зуб Торфинну — это все равно что рвать зуб медведю.

— Но у меня нет нужных инструментов.

Один из викингов сунул ему кузнечные клещи.

— Они подойдут.

— Нет, не подойдут. Осталось слишком мало зуба, чтобы как следует захватить. Клещи раздробят остаток зуба, и он окажется в еще худшем состоянии, чем до этого.

Торфинн похлопал себя по опухшей щеке.

— Хватит болтать.

Геро поднял глаза на рею. Ему в голову пришла идея. Сначала он отмахнулся от нее как от абсурдной, но, не придумав ничего лучшего, снова вернулся к ней.

— Покажи мне зуб еще раз.

Он осмотрел обломок, торчащий из раздувшейся десны.

— Кто сможет аккуратно обвязать конец шнура?

Викинги подались назад.

— Арне справится.

Геро взглянул на него.

— Мне нужно, чтобы ты привязал шнур к зубу посредством тонкой нити. Нить я тебе дам.

Арне осмотрел зуб и покачал головой. Торфинн саданул его кулаком.

— Делай, что говорит грек.

Викинг поморщился.