Кукольник - Кортес Родриго - Страница 42

Джонатан принялся тщательно обдумывать расовый состав новой группы, мечтая включить в него хотя бы одного потомка Сима. Но, изъездив несколько городов и внимательно присмотревшись к тому, сколь обособленно и тихо живут здешние евреи, он не мог не увидеть, что сама эта местечковая обособленность евреев свела бы на нет самый масштабный замысел, а еврейские куклы в задуманной им композиции были бы не более уместны, чем сахар в яичнице. Только потомки Иафета и брата его Хама давали нужный художественный контраст, позволяющий усилить впечатление до предела. Ибо только они и составляли главные и единственные фигуры обозначившегося конфликта.

А затем настало время для самого важного — эскизов. Джонатан просмотрел все свои книги, заново перебрал всю коллекцию кукол, но мысли так и текли бесцельными, хаотическими потоками, не в силах остановиться ни на чем конкретном. Он распорядился, чтобы Платон принес ему всегда вдохновлявшую его голову Аристотеля Дюбуа, но, даже оставшись один на один с улыбающейся высохшей головой старого черного колдуна, Джонатан не сумел родить ни единой плодотворной идеи.

«Пора отдохнуть, — признал он. — Так и надорваться можно».

Резко изменившуюся атмосферу в обеих половинках общества чувствовал не только Джонатан Лоуренс. Первым забил тревогу старый черный Томас.

— Черные совсем повернулись к старым богам, — сокрушенно покачал он головой при очередной встрече с шерифом Айкеном.

— Не это важно, — отмахнулся шериф.

— А как же дети? — с болью в голосе спросил Томас.

— Какие дети? — не понял шериф.

— Они приносят в жертву Мбоа своих детей, — с усилием выговорил Томас.

— Что-о-о?! — взвился шериф, и тут до него дошло!

Вот уже две недели, как по всей округе стали пропадать дети рабов, и землевладельцы буквально засыпали окружное управление полиции требованиями немедленного розыска своего имущества.

Конечно, само по себе черное потомство до восьми лет большой ценности не представляло. В поле не выгнать — дохнут, в дом не пустишь — навыков по обслуге еще нет. Но все понимали, что в перспективе именно от плодовитости негров и зависела общая ценность поместья. Да, пока ниггеру восемь, больше полутора сотен долларов за него не взять, но уже тринадцатилетний «бой» стоил триста, а восемнадцатилетний — все триста пятьдесят долларов, почти как взрослый.

— У тебя факты есть? — сразу перешел к делу шериф.

— Сколько угодно, масса шериф, — тяжело вздохнул Томас. — У Бернсайдов позавчера девочку пяти лет зарезали; у Мидлтонов неделю назад — сразу мальчика двух лет и девочку трех лет от роду. У Лоуренсов и вообще чуть ли не через день, как свиней режут…

— У Лоуренсов? — насторожился Айкен.

Он совершенно точно помнил, что от Лоуренсов никаких заявлений о пропажах не поступало.

— Да-да, масса шериф! — с жаром подтвердил черный. — У них страшнее всего; да только хозяину не до них — то на охоте, то в гостях, а дети пропадают…

— А куда надсмотрщики смотрят? — задал идиотский вопрос Айкен.

— Известно куда, масса шериф, — горько улыбнулся Томас, — в бутылку; сейчас же рождественские праздники в разгаре, в поле не выходить, вот они и отдыхают.

Айкен на секунду задумался и решительно кивнул:

— Прекрасно, Томас! Очень хорошо!

Старый негр выпучил глаза; он не видел в убийствах детей ничего хорошего.

— Слушай меня внимательно, — возбужденно продолжил Айкен. — Все силы на поместье Лоуренсов. Сообщай мне все, самые мелкие детали. Кто что делает, кто куда ходит — все! Ты понял?

— Как скажете, масса шериф, — с некоторым сомнением пожал плечами проповедник. — А убийства вы думаете остановить?

— Не сейчас, Томас, не сейчас… — раздраженно отмахнулся Айкен. — Придет время, остановлю; мне сейчас главного зверя поймать надо.

Джонатан позволил себе отдохнуть вдосталь. Он съездил в Новый Орлеан, где прикупил книг себе и — по списку — дядюшке, затем навестил Артура и с удовольствием принял участие в рождественских забавах шумного, веселого семейства, а вечером, когда они с Артуром, расположившись в мягких плетеных креслах, потягивали легкое домашнее вино из высоких бокалов, внезапно осознал, что все это время жил вполовину своих возможностей. А ведь жизнь определенно состояла не только из борьбы со злом, но и вот из таких маленьких, тоже по-своему созидательных радостей бытия. Словно услышав его мысль, Артур вдруг проронил:

— Как тебе наша Энни?

— Энни? — улыбнулся Джонатан. — Милая девочка.

— Ей ведь уже четырнадцать исполнилось, — с некоторой напряженностью в голосе произнес Артур. — Самый возраст…

— Это тебя отец надоумил? — мгновенно сообразил, в чем дело, Джонатан.

— Ну, какая тебе разница кто? Мне, между прочим, тоже не безразлично, что мою сестренку ждет. И вообще, не увиливай!

Джонатан вспомнил, как Энни смеется, как правильно и точно ведет себя в обществе, и вдруг неожиданно для себя залился краской смущения. Эта девушка определенно соответствовала его представлениям о будущей супруге.

— В общем… скорее да.

Артур секунду разглядывал раскрасневшееся лицо друга и облегченно откинулся в кресле.

— Так бы сразу и сказал, а то всю кровь из меня выпил, пока соизволил признаться.

«Всю кровь выпил…» — мысленно повторил Джонатан.

— Так, может быть, стоит о помолвке подумать? — отставив бокал в сторону, поинтересовался Артур. — А месяца через три-четыре, глядишь, и свадьбу сыграли бы. Если, конечно, у вас все сложится. Ты не думай, я тебя не тороплю.

Джонатан задумался. Мать, когда еще была жива, частенько ему говорила, что породниться с Мидлтонами было бы совсем неплохо. Да и дядюшка Теренс все никак не мог дождаться окончания своей опеки… Но решать такое важное дело вот так вот, за рюмкой вина, он не собирался.

— А какое приданое?

— Контрольный пакет акций городского театра и восемь тысяч наличными.

— Надо с дядюшкой посоветоваться, — кивнул Джонатан. — Думаю, это имеет смысл обсудить.

В течение всей следующей недели шериф Айкен кропотливо изучал происходящее в поместье Лоуренсов. На деле количество человеческих жертвоприношений было отнюдь не столь велико, как это расписал Томас, но детей действительно резали — чаще в полнолуние, когда Мбоа был особенно силен.

Жертву своему мифическому божеству черные обычно приносили в роще на краю огромного рисового поля, и ничего удивительного в том, что хозяева об этом пока не знали, не было. Детей до трех лет здесь вообще оставляли без внимания, и точного учета приплода никто не вел.

Шериф заглянул в календарь, определил точную дату следующего полнолуния и начал готовиться к полицейской операции — может быть, самой важной в его жизни.

Вернувшись домой, Джонатан пересказал суть своего разговора с Артуром дядюшке и, выслушав достаточно сомнительную лекцию о пользе позднего брака, ушел в кабинет, принялся листать книги с поучениями древних и с ужасом обнаружил, что те солидарны с дядюшкой!

«В дом свой супругу вводи, как в возраст придешь подходящий, — важно советовал Гесиод. — До тридцати не спеши, но и за тридцать долго не медли. Лет тридцати ожениться — вот самое лучшее время. Года четыре пусть зреет невеста, женитесь на пятом…»

Джонатан представил себе четырнадцатилетнюю Энни лет через пять, и его передернуло. Вот уж точно все пальцами будут тыкать, говоря, что Лоуренс женился на перестарке!

Он ухватился за великого насмешника Ювенала в надежде отыскать опровержение мнения Гесиода и схватился за голову. Этот относился к таинству брака еще хуже…

«Разве не лучше тебе ночевать хотя бы с мальчишкой? — откровенно склонял читателя к содомскому греху древний философ. — Ночью не ссорится он, от тебя не потребует, лежа, разных подарочков там и тебя упрекать он не станет, что бережешь ты себя и ему не во всем потакаешь…»

У них, на Юге, все было куда как ближе к истинным ценностям. Женщина создана для мужчины, и чем раньше она подчинится мужу, тем больше прока и меньше неприятностей от нее будет лет через десять, когда она состарится.