Голос - Индридасон Арнальд - Страница 17

Старший администратор уставился на Эрленда, еще не очень понимая, какую позицию ему следует занять. И все же он осторожно присел на стул.

— У вас ничего нет против меня, — заявил он. — Это же безумие — предполагать, что я сотворил такое с Гудлаугом. Что я заходил к нему в чулан и… я имею в виду всю эту историю с презервативом.

Эрленду не нравилось, что, похоже, подробности дела расползлись по всему отелю и теперь гостиничный персонал их обмусоливает. Шеф-повар прекрасно понимал, с какой целью берутся образцы слюны. Старший администратор смог в своем воображении составить картину произошедшего в каморке швейцара. Возможно, директор отеля все разболтал, а может быть, горничная, обнаружившая труп, или полицейские.

— Что с вами случилось вчера? — спросил Эрленд.

— Приболел, — ответил администратор. — Я провел дома всю первую половину дня.

— Вы никого не предупредили. Врача вызывали? Он дал вам справку? Я могу поговорить с ним? Как его зовут?

— Я не вызывал врача. Полежал в постели. Теперь мне лучше.

Он выжал из себя кашель. Эрленд улыбнулся. Этот человек был самым неумелым вруном из всех, кого ему доводилось встречать на своем пути.

— Зачем вы врете?

— У вас ничего нет против меня, — повторил администратор. — Единственное, что вы можете делать, так это сыпать угрозами в мой адрес. Я требую оставить меня в покое.

— Я ведь могу поговорить и с вашей женой, — сказал Эрленд. — Спросить ее, подавала ли она вам вчера чай в постель.

— Оставьте ее в покое, — процедил мужчина голосом, приобретшим вдруг угрожающие и жесткие нотки. Лицо его побагровело.

— Я не оставлю ее в покое, — продолжал Эрленд.

Администратор выпучил глаза.

— Вы не будете с ней разговаривать, — прошипел он.

— А почему нет? Что вы скрываете? Вы ведете себя слишком подозрительно, так вам от меня не избавиться.

Мужчина уставился в одну точку и вздохнул:

— Отстаньте от меня. Это не имеет никакого отношения к Гудлаугу. У меня возникли трудности личного порядка, с которыми я пытаюсь справиться.

— Какие?

— Я не обязан вам давать объяснения по этому поводу.

— Позвольте мне судить самому.

— Вы не можете принудить меня к этому.

— Как я сказал, я могу отправить вас в следственный изолятор или попросту поговорить с вашей женой.

Старший администратор тяжело вздохнул. Затем посмотрел на Эрленда:

— Это останется между нами?

— Если это не касается Гудлауга.

— Это не связано с ним.

— Тогда все в порядке.

— Позавчера позвонили моей жене, — начал мужчина. — В тот же день, когда вы обнаружили Гудлауга.

В трубке послышался женский голос, незнакомый его жене. Попросили позвать мужа. Ничего странного не было в том, чтобы дозвониться к нему домой в середине рабочего дня. Друзья знали о его скользящем графике. Его жена, врач, отработала ночную смену, и телефонный звонок разбудил ее; она должна была выходить на вечернее дежурство. Женщина, казалось, была хорошо знакома со старшим администратором, однако она возмутилась, когда жена попросила ее представиться.

— Назовите ваше имя, пожалуйста, — попросила она. — Почему вы звоните сюда?

Полученный ответ вызвал удивление и еще больше вопросов.

— Он должен мне, — отрезал голос в телефонной трубке.

— Она уже грозилась позвонить мне домой, — закончил свой рассказ администратор.

— И кто же это?

Десять дней назад, когда его жена была на медицинском конгрессе в Швеции, он устроил себе свободный вечер, чтобы отдохнуть. С тремя друзьями он пошел ужинать в ресторан. Они хорошо провели время в теплой компании, после ресторана прошлись по барам и в конце концов осели в популярном клубе в центре города. Там он откололся от своих приятелей, пошел к стойке бара поболтать с народом, знакомым ему по гостиничному бизнесу, постоял у маленькой танцплощадки и поглядел на танцующих. Он был немного навеселе, но все-таки не до такой степени, чтобы утратить рассудок. С ним никогда такого раньше не случалось.

К нему, точно как в фильмах, подошла женщина, с сигаретой между пальцев, и попросила прикурить. Он не курит, но вследствие служебной привычки всегда держит при себе зажигалку. Привычка сохранилась еще с тех пор, когда курить можно было где угодно. Женщина заговорила с ним о чем-то, он уже забыл, о чем, а потом спросила, не предложит ли он ей стаканчик. Он посмотрел на нее. Да, конечно. Они стояли у бара. Он купил выпивку, и они присели за освободившийся столик. Она была как-то особенно привлекательна и тонко заигрывала с ним. Он принял участие в игре, не осознавая, куда это заведет. Женщины вообще-то так себя с ним не ведут. Она села вплотную к нему, была настырна и уверена в себе. Когда он встал, чтобы принести еще выпивки, ее рука скользнула по его бедру. Он взглянул на нее, и она улыбнулась. Красивая, интересная женщина, знающая, чего она хочет. Она была, может быть, лет на десять моложе его.

Когда наступила ночь, она спросила, не проводит ли он ее до дому. Она жила поблизости. И они отправились туда. Он — все еще сомневающийся и нерешительный, но в то же время переполненный нетерпением. Все это было так далеко от него, как будто он унесся на луну. Двадцать три года он хранил верность своей жене. Дважды или трижды за все эти годы мысленно поцеловал другую женщину, но ничего подобного этой истории у него раньше не было.

— Я был совершенно сбит с толку, — признался старший администратор. — Часть меня хотела бежать домой и забыть ее как страшный сон. Но другая часть тянула меня за ней.

— Догадываюсь, какая из них победила, — усмехнулся Эрленд.

Они стояли перед дверью ее квартиры на лестничной площадке нового многоквартирного дома. Она вставила ключ в замок. Даже в каждом движении ее рук чувствовалось сладострастие. Дверь открылась. Она подошла к нему. «Пойдем со мной», — пригласила она и провела ему рукой между ног.

Он вошел вслед за ней. Для начала она приготовила для них коктейль. Он сел на диван в гостиной. Она поставила музыку, подошла к нему с бокалом и улыбнулась так, что красивые белые зубы блеснули на фоне красной помады. Потом села около него, поставила бокал, расстегнула ему брюки и мягко скользнула по его мужскому достоинству.

— Я… Это было… Она умеет проделывать невероятные штуки, — продолжал администратор.

Эрленд молча слушал его.

— Я хотел незаметно смыться на следующее утро, но она была настороже. Меня мучили угрызения совести. Я чувствовал себя полным ничтожеством из-за того, что изменил жене и детям. У нас трое детей. Я жаждал уйти и забыть позор. Надеялся больше никогда не встретить эту женщину снова. Она проснулась в бодром настроении в тот момент, когда я попытался выскользнуть в темноте из комнаты.

Женщина приподнялась на локтях и зажгла ночник.

— Уже уходишь?

Он кивнул. Довольно поздно. Важное совещание. Сказал что-то в этом духе.

— Ночь хорошо провел? — спросила она.

Он посмотрел на нее, держа свои брюки в руках.

— Превосходно, — ответил он. — Но я не могу так продолжать. Не могу. Прости меня.

— Восемьдесят тысяч крон, — медленно произнесла она, будто это само собой разумелось и вообще-то ей даже не стоило утруждать себя напоминанием.

Он посмотрел на нее так, словно не расслышал.

— Восемьдесят тысяч, — повторила она.

— Что ты имеешь в виду?

— За ночь, — уточнила она.

— За ночь? — переспросил он. — Ты что, продаешь себя?

— А ты как думаешь?

До него никак не доходило, о чем она толкует.

— Ты думаешь, что можешь трахать такую женщину, как я, бесплатно? — продолжала она.

Мало-помалу он стал понимать, куда она клонит.

— Но ты ничего не сказала!

— Мне требуется что-то говорить? Заплати мне восемьдесят тысяч и, может быть, придешь ко мне как-нибудь еще раз.