Ты (СИ) - Инош Алана - Страница 75

                 — И тут она такая выходит, вся облитая кофе, трясущаяся... "Сама овца!!!"

                 Глаза Ксении от смеха сузились до блестящих щёлочек, и она, откинувшись на спинку стула, захлопала в ладоши.

                 — Браво! Просто браво... Вы неподражаемы, Лёнечка. Я-то думала, что вы ангел, а вы, оказывается, умеете быть и чертёнком!

                 — Ну, так терять-то мне было уже нечего, — смущённо усмехнулась я. — Вот и оторвалась напоследок.

                 Яблочное пюре оставалось только прогреть на водяной бане, помешивая, чтобы растаял сахар. Ксения с любопытством наблюдала, как я водружаю трёхлитровые кастрюли с пюре на пятилитровые — с кипящей на медленном огне водой. 

                 — Интересная технология... А почему не просто на огне?

                 — Просто на огне — пригорает, — объяснила я. — А на водяной бане хоть и чуть дольше готовится, но зато можно не бояться, что пригорит.

                 Сидя на стуле верхом и облокотившись на спинку, Ксения смотрела на булькающее варево на плите. Помешивая пюре, я спросила:

                 — Вам не скучно? Все эти заготовки — довольно нудный процесс...

                 — Нет, что вы! — заверила она. — Честно говоря, мне всё это в новинку: у меня дачи нет.

                 — Что, и не видели, как варит варенье мама или бабушка? — удивилась я.

                 — Бабуля умерла, когда мне было полтора года, — сказала Ксения. — А мать ушла из семьи ещё через два... Дачи своей у нас не было. У матери, видите ли, любовь великая на стороне приключилась... Морской офицер, бравый красавчик... Вот она за ним во Владивосток и укатила. Отец через два года женился. Богатую невесту отхватил: её отец был подпольным дельцом, из цеховиков... В восьмидесятые годы дело было, в СССР ещё. Мачеха моя была единственной дочкой, вот мой новый дедуля отца в свой бизнес и припахал — в качестве наследника. Удачно. Дела пошли в гору... В лихие девяностые — сами знаете, что творилось: бандитская кровь лилась рекой. Но отцу везло: не только жив остался, но и выплыл как-то, преуспевал. Мачеха белоручкой была, для домашних дел постоянно нанимали экономок. Какой уж там сад... Кто бы в нём стал работать? Даже если бы отец и купил дачу, она бы там только отдыхала. Детей она отцу так и не родила, потом начала выпивать... Развелись они с отцом, в общем. Сейчас он с новой, молодой женой живёт, а два года назад у них родился сын. Ну, а я... Сама по себе. После того как отец узнал, что меня интересуют только девушки, мы с ним перестали общаться... Сейчас, правда, снова потихоньку наводим мосты.

                 — А с вашей родной матерью вы так больше и не виделись? — спросила я.

                 — О, там целая история вышла, — усмехнулась Ксения. — Пару лет назад я ездила в Сочи. Ну, и познакомилась там с девушкой... Нет, не в плане романтики, а просто разговорились. Хотя мне, конечно, она очень понравилась. Восемнадцать лет, хорошенькая... И имя сказочное — Настенька. Признаюсь, очень большой был соблазн. Она там с матерью отдыхала... Когда я их вместе увидела, то обалдела слегка... Я свою маман только по фотографиям помнила, да и изменилась она очень — растолстела, постарела, но это была она, вне всяких сомнений. Ну, а она меня, конечно, не узнала... Да и как бы ей меня узнать, если после её ухода мы вообще никак не пересекались? Пообщались мы. Я ей раскрывать свою личность не стала, а перед отъездом только Насте рассказала всю правду и координаты свои оставила на всякий случай. Встреча с маман моих чувств, по правде сказать, не особо затронула, а вот знакомству с сестрёнкой я была рада. Очень милая девчонка, светлая такая...

                 Рассказывая о сестре, Ксения улыбалась, её взгляд потеплел, а в голосе звучала нежность. Встав со стула, она подошла к окну и подставила лицо солнечным лучам.

                 — У нас завязалась переписка по Интернету, — продолжила она. — Каждый день общались. Сейчас она учится и работает, списываемся пару раз в неделю.

                 — А мать? — поинтересовалась я. — С ней вы так и не поговорили?

                 Ксения, вся озарённая солнечным светом, щурилась, устремив взгляд в небо.

                 — А что мать?.. Настя, конечно, не утерпела и рассказала ей обо мне, но она так и не изъявила желания со мной пообщаться. Может, из-за чувства вины не решилась — не знаю.

                 — Так может, вам самой стоило проявить инициативу? — заметила я. — Если она чувствует себя перед вами виноватой, то может так и не решиться... И так и будет жить с этим грузом до конца.

                 — Ну, так она почти тридцать лет с этим грузом живёт — привыкла, наверно, — усмехнулась Ксения холодно. — А может, и нет никакого груза... Ладно, довольно об этом, Лёнь.

                 Она отошла от окна, склонилась над раковиной и плеснула себе в лицо пригоршню воды. Я подала ей полотенце и сказала:

                 — И всё-таки, на вашем месте я попробовала бы поговорить с ней... Кто-то должен сделать первый шаг. А недосказанность — это плохо... Может быть, она просто боится, что вы не захотите с ней разговаривать? Особенно учитывая то, что в Сочи вы ей не открылись, дав понять, что налаживать отношения не желаете. Она ведь могла и так это расценить.

                 Ксения задумчиво взяла меня за руки. Её ладони были прохладными и чуть влажными после умывания.

                 — Вы слишком хорошего мнения о людях, — улыбнулась она.

                 — А зачем думать о них плохо? И вообще, как вы о людях думаете, той стороной они к вам и поворачиваются, — сказала я. — Если видите в них только плохое — ну, так и они и будут такими по отношению к вам.

                 — Это вам надо работать психологом, а не мне, — усмехнулась Ксения. — Может, вы и правы... Но оставим эту тему сейчас, если вы не против. Мне, кстати, пришла в голову одна идея насчёт этих фотографий. Хочу сделать вам подарок... Но это займёт какое-то время, придётся подождать.

                 — Хм, вы меня заинтриговали... Ну хоть намекните!

                 — Пусть это будет сюрпризом.

                 Повидла получилось шесть с небольшим литров. То, что осталось после расфасовки, я выложила в баночку из-под томат-пасты, а на столе рядком красовалось шесть литровых банок, ожидающих закатки. Пока кипятились крышки, Ксения с гулким звяканьем выскребала ложкой кастрюли дочиста.

                 — Мм... Объеденье! Потрясающий домашний вкус, — хватила она.

                 — Так возьмите баночку или даже две, если хотите, — предложила я. — Я уже двенадцать литров сварила, с этой партией будет восемнадцать... Нам — выше крыши. Хватит и ещё останется.

                 — Спасибо, — засмеялась Ксения. — Честно говоря, не откажусь... Уж очень вкусно! Домашнее повидло — это просто сказка. В супермаркете такого не купишь.

                 Потом мы пили чай с остатками повидла, устроившись на крыльце. Дневное солнечное золото превратилось в вечерний янтарь, в мельтешении зайчиков появилось ленца и усталость. Несколько утомлённых "зайцев", забравшись ко мне на колени, сонно затихли там, один даже залез в карман фартука, а другой принимал ванну в золотисто-коричневой глубине моей чашки. Ещё парочка облюбовала обтянутые джинсовой тканью колени Ксении, но там им было жестковато, и они то и дело ворочались с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее. Шляпа Ксении висела на завязках у неё за спиной, а в глазах притаился тёплый отблеск вечера. Мне было легко и приятно таять и млеть в этом ни к чему не обязывающем летнем времяпрепровождении, даже роковая острота августа смягчилась и отошла за беспечный шелест яблоневых крон. Тихое, светлое небо с ванильной дымкой облаков, соседские крыши и кустик полыни у крыльца, вкус ещё тёплого повидла и чайный уют...

                 Внезапный звонок мобильного прервал эту идиллию.