Чужие игры - Долинго Борис - Страница 112

–  Это так, – согласился Аарх-1. – Но такая смерть будет началом новой жизни. Так должно произойти – даже со мной. Жизнь и смерть – это лишь циклы развития в разных вариантах, –сказал Аарх-1. – А Валентин будет и теперь нужным катализатором.

– Но почему я?! – взмолился Валентин.

–  Ты произвёл воздействие. Ты – принёс флуктуацию из мира второго порядка. Это мог быть и кто-то другой, но это сделал ты. Поэтому и далее действовать тебе. Кроме того, будут те, кто станет тебе помогать.

– И те, кто будет стремиться тебя уничтожить! – пообещал Аарх-2.

– У тебя будет много возможностей, –заверил Аарх-1.

–  И у меня будет много возможностей! – закричало второе пятно, превращаясь в Янжа. – Потому что Аарх – это я!

–  Ты Аарх лишь по ошибке, которую я должен исправить, – констатировало первое пятно.  – Мы соединимся для обнуления, это необходимо.

– Не-е-ет! Ты лжёшь! – Янж вновь стал пятном. – Мы ещё посмотрим, кто кого – я создам иные сущности вне твоего пространства действий!

– Валентин, – обратился к капитану Аарх-1 , – время приближается. Иди же, первое необходимое пространство действий в мире третьего порядка подготовлено, однако будь осторожен – промежуточные матрицы изменчивы, но потом они уже не меняются до конца. Когда настанет пора, ты вспомнишь то, что нужно сделать, и это приведёт к отрицанию моего дубликата и возвращению неделимости. Правда, я сам не знаю, что потом будет. Именно поэтому мне самому необходимо понять разные сущности.

– Валентин, если ты вспомниш-ш-ш-шь… –Аарх-2 постепенно растаял.

– Без Шорина и Кин я никуда не пойду, – упрямо заявил капитан.

– Тебе придётся идти! Но никто никуда не уходил и не уходит, возникают лишь новые сущности и пространства. Время настаёт, Валентин, у всех будет много времени и пространства!..

Эпилог

Валентин Остапенко перевалил очередной косогор и устало бухнулся на раскалённый песок. Он шёл уже часа три, не меньше, и вокруг пустыня, одна пустыня…

– М-да, если не найду воды, то следующего восхода, пожалуй, уже не увижу, – прошептал он и вялой, отяжелевшей рукой стёр со лба пот.

Солнце палило с такой силой, будто хотело раздавить человека, размазать его по земле потоком нестерпимого света, расплавить, чтобы он никуда не дошёл, чтобы упал и истлел под жгучими лучами, оставив после себя горку костей, которые вскоре поглотят переползающие с места на место барханы.

Капитан упёр подбородок в колено и тоскливо оглядел пустыню, никак не желавшую заканчиваться. Пить хотелось страшно, а песок обжигал даже сквозь одежду. Валентин вздохнул и с трудом встал, проклиная всё на свете.

Он не помнил, как попал сюда. Вроде ничего не было – и он, словно заводной, идёт по барханам, а в голове ни одной мысли. Ужасно жарко. Слепит солнце. Ботинки вязнут в песке. Вокруг ни одной живой души.

Сначала, как только осознал, где находится, капитан прошёл по инерции метров десять, а потом остановился. Испуга не было – чего же пугаться, если воспоминаний нет? Но потом они нагрянули – все сразу. Наверное, целых полчаса Валентин переваривал то, что всплыло в сознании.

Одна только пустыня не вязалась ни с чем – не к чему было её прилепить, не было её в том, что он помнил!

– Помню Терминальную Зону, – вслух приговаривал Валентин, – всё, что там происходило. Помню, как встретили Сохатого и Бигуса, помню, как погибла Юстанна. Помню, как в миниатюрную Зону попали. Помню нападение Янжа и баори, но вот что было потом?..

Последнее, что он мог вспомнить, как их с Николаем приковали наручниками к корням деревьев, но вот что было потом? Где Кината и где Шорин? Где они, чёрт возьми?

Может, потом был бой, и он, Валентин, прыгнул сюда с помощью приборчика Юстанны? Нет, чепуха. Не мог он бросить друзей! Да и где этот приборчик? Выронил, что ли?..

Валентин некоторое время осматривал местность вокруг, пытаясь найти «портсигар», но поиски ничего не дали, если не считать одного факта: Валентин действительно очутился в пустыне ни с того, ни с его: его следы на песке начинались в одной точки, словно капитан материализовался из воздуха.

Неужели, он всё-таки воспользовался «портсигаром» Юстанны? Но почему воспользовался он один, и почему об этом совершенно не осталось воспоминаний? Может быть, все его друзья погибли и ему просто ничего иного не оставалось?

Однако торчать на одном месте под палящим солнцем вряд ли было самым умным решением, и он пошёл куда глаза глядят…

Валентин начал спускаться с бархана, и тут внимание привлекло странное марево, возникшее чуть левее по ходу движения.

– Ага, миражи начались, – сказал сам себе Валентин и повернул на марево. – Очень хорошо, хоть какой-то ориентир.

Казалось, что до призрачного видения очень далеко, но уже минут через двадцать оно начало постепенно оформляться в очертания города.

– Мать твою, – пробормотал Остапенко. – Я что, на солнце перегрелся?

Он потрогал макушку – она, естественно, была горячая.

– Эй, подожди-и-и! – донёсся протяжный крик.

Валентин повернул голову на крик и увидел ковыляющего к нему человека. Когда тот подошёл поближе, оказалось, что это не кто иной, как Шорин.

– М-да, обезвоживание организма плюс солнечный удар… – проговорил Валентин, покачиваясь от усталости.

– Ты чего не отзываешься?! – прохрипел старшина, подходя вплотную.

– Смотри-ка, не галлюцинация… – Валентин прищурился и радостно рассмеялся: – Ну, здорову! Ты где лазил-то?

– Да где я мог лазить, сам подумай, Валя? – Николай, тоже улыбаясь, обнял капитана, но почти сразу же его лицо сделалось серьёзным: – Слушай, хрень какая-то получается!..

– Это точно, – кивнул Валентин. – А где Кин?

– Кин? – Шорин почесал затылок. – Так и ты… тоже не помнишь?

– Нет! Что было-то? Рассказывай!

– Ну… Я… – Николай замолчал, поражённо шевеля бровями. – Спала она, вот что! А дальше… Я не помню, Валентин, серьезно! Слушай. – Он виновато пожал плечами. – Память отбило!

– Так, а до какого момента ты помнишь?

– Как спать пошёл в хижину – помню. Помню, Янж появился с этими лошадиными наёмниками, а потом – всё! И вот как бы сразу в этой грёбаной пустыне стою. Сначала решил даже, что кошмар снится…

– Плохо! И я помню примерно столько же. Но это не сон, Коля… А ты давно тут околачиваешься?

– Да часа два, а может, три.

– Интересное совпадение… А меня-то когда заметил?

– Минут десять назад. Но Кин и никого другого я нигде не видел.

– Плохо…

– Слушай, а что это там за город, а? Может, она там?

– Может быть, – протянул капитан. – Да только странно…

– Что именно?

– Что значит «что именно»?! Да ты хоть понимаешь, какой город перед нами?!

– Вроде на Питер похоже… – пожал плечами Шорин.

– Правильно! Тебе это кажется нормальным?

– А что такого? Это же мираж!

– Мираж… – проворчал Валентин. – Мираж – это оптический эффект, отражающий изображение реального места на некоторое расстояние, понятно? А Санкт-Петербург в пустыне – откуда?! Миражи за тысячи кэмэ не отражаются.

Старшина снова пожал плечами, но уже молча.

Валентин вздохнул и взглянул на ярко блестевший на солнце купол Исаакиевского собора – город лежал перед ними словно в котловине, так что с возвышенности, где они стояли, его было видно вполне хорошо. А вон и Адмиралтейство, да много ещё чего известного. Никакой ошибки – Питер, но как он мог тут оказаться?

– Пойдём, а? – просительно сказал Николай. – Там хоть вода есть.

Капитан хмыкнул.

– Ну само собой, пошли, всё равно тут в песках скоро загнёмся, – сказал он. – Да и Кин, скорее всего, туда же двинет.

Это явно был не мираж – здания выглядели как настоящие. Над некоторыми заводскими трубами поднимался дым, а на окраинных улицах уже просматривались двигающиеся автомобили. И странное дело – по мере продвижения к городу словно становилось прохладнее.