Игры третьего рода - Долинго Борис - Страница 119

– К чему ты всё это талдычишь? – с раздражением спросил майор.

– Да я не талдычу, а пытаюсь тебя успокоить… и себя, наверное. Жалеть, повторяю, можно только о том, что ни я, ни ты не сообразили использовать возможности аппаратуры, которая нам досталась, хотя уже как бы и знали о таковых. Но что жалеть о том, что ужеслучилось? Ты сейчас хоть удавись, но ни Федю, ни дядю Сёму не вернёшь. И мою семью не вернёшь! Вот потому я и спрашиваю – что будем делать? Если ты считаешь, что нам нужно вернуться в нашу бывшую Зону Екатеринбурга, где ты сделаешь долгом оставшейся жизни помощь осиротевшей семье Фёдора – то давай я пойду с тобой, разумеется…

Гончаров поднял глаза и посмотрел на Петра – не издевается ли тот? Но Домашников был серьёзен, как никогда.

– Ты меня прости, Саша, – сказал Пётр, – мой жизненный опыт, безусловно, не чета твоему: я в боях никогда не был, да и людей я убивал даже у нас после Катастрофы только два раза. Одного цыгана, когда бои с ними шли, и вора-мародёра застрелил, когда тот Алёнку насиловал и на меня с ножом кинулся – так и познакомились с ней, кстати. Ну, ещё можно считать, что какие-то солдаты этого тарланского Комитета, благодаря моей пальбе из гранатомёта, в той «тарелке» испеклись заживо.

– Ну и?… – вопросительно поднял бровь Гончаров.

– Я к тому, что возможно, потеря семьи сделала меня толстокожим. Да, погиб Федя – и мне его очень жаль. Но так же точно в данной ситуации могли погибнуть ты или я. Умнее надо быть, пользоваться тем, чем можно пользоваться – и стараться выжить, естественно, помогая друг другу. А сходить с ума по погибшему другу глупо. Вспоминать его – да, и мы его будем вспоминать. Но нам надо жить дальше!.. Пока мы живы.

Майор продолжал смотреть на инженера в упор, но Пётр не отвёл взгляд.

– Это ты мне говоришь? – спросил Гончаров, чувствуя сухость в горле. – Что жить надо?

– Тебе, – кивнул Пётр. – Тем более у тебя-то есть ради кого жить! Прости, если что не так! Нас судьба уже связала, как говорится, и я пойду с тобой до конца. Просто мне некуда больше и не с кем.

– Но убиваться по мне на моей могилке ты не будешь? – вдруг саркастически усмехнулся майор.

– Убиваться не буду, – подтвердил Домашников. – Не дай Бог, случится что – похороню, залп на могиле дам, и дело, которое вместе начали, продолжу. Но убиваться, как ты выразился, не буду.

– Дело, которое мы с тобой начали? – удивлённо переспросил Александр. – А какое, собственно, дело-то?

– А разве нет?! Разве мы ничего не начали?! Помогать осиротевшим детям Фёдора, как и многим другим, можно, но это не даст ответа на вопрос, который волнует и меня, и, уверен, тебя: кто всё-таки и как заварил эту кашу? Я думаю, что твой Черноскутов, дай бог, сейчас наведёт относительный порядок в нашей Зоне, поэтому дети Фёдора и без тебя не пропадут.

– А ты думаешь, что мы сможем найти ответ, кто действительно за этой Катастрофой стоит? – спросил Гончаров, доставая новую сигарету.

Домашников искренне удивился.

– Господи, Саша, да ты на это посмотри! – Он ткнул рукой в обшивку гравилёта. – На костюм, который на тебе надет! На то, что ты в руке держишь! Мы разговаривали с существом, которое внешне не отличить от человека, и даже действовали с ним заодно! Мы очутились где-то совсем рядом с возможной разгадкой, и я не поручусь, что мы пока не единственные такие на всей Земле! Ты представляешь, какой нам выпал шанс?! Если мы сможем с этим разобраться, то в какой-то мере расквитаемся за всех погибших землян, понимаешь?

Гончаров прикурил и какое-то время молчал, периодически стряхивая пепел, а потом отбросил окурок и спросил:

– Ты считаешь, что мне не стоит искать своих?

Пётр развёл руками:

– Я разве таксказал? Давай выясним, что с ними, мы сейчас, уверен, сможем это сделать. Тебе станет легче на душе в любом случае – я вполне могу себе представить, что творилось бы со мной, если бы я не знал, как там жена и дочка.

– Так ты согласен?!.

Домашников пожал плечами:

– Я же сказал: я с тобой в любом случае и до конца. Давай дознаемся, что с твоими, а дальше будем разбираться со всем остальным.

Гончаров вздохнул:

– Ты прямо мои мысли читаешь!

Пару секунд Домашников молчал, словно ожидая продолжения от Гончарова, и вдруг тихо сказал:

– Саша, у меня же вообще никого не осталось, понимаешь? Никого, кроме тебя. Хотя мы и месяца с тобой не знакомы…

Майор посмотрел на Домашникова – Пётр как-то подозрительно часто моргал, глядя в пол.

Гончаров молча протянул руку, и Пётр пожал жёсткую ладонь майора, так же молча кивнув ему.

Разве тут требовалось что-то говорить? Двое мужчин всегда понимают друг друга без слов, особенно если жизнь серьёзно связала их – и трудностями, через которые прошли вместе, и памятью о потерянных близких, и кровью друзей, и просто ощущением, что они делают какое-то очень важное дело.

В чём это важное дело состоит, а самое главное, как его выполнить, пока было неясно, но уверенность, что они не отступят, придавала силы узнать то, не знаю что, и дойти туда, не знаю куда…

Домашников свечой поднял гравилёт в воздух и холмик с квадратиком фанеры, нёсшим надпись на двух языках, остался позади. Друзья решили, что совершат прыжок на Базу Аввана, и, если хоть что-то покажется подозрительным, сразу прыгают обратно в Зоны, и там уже будут обдумывать все тактические и стратегические вопросы.

– Ну, – сказал Пётр чуть дрогнувшим голосом, несмотря на всё его философствование о смысле жизни, – входим в так называемый шунтирующий канал. Только бы он мочеиспускательным оказался!

Всё происходило секунду, не больше. Зазвучал певучий, но вместе с тем не слишком приятный сигнал, и свет вокруг мигнул. Послышалось слабое гудение, а в животе создалось ощущение падения – в самом солнечном сплетении на секунду словно сжался ноющий комок с воткнутой тупой иголкой.

Гравилёт перенёсся в круглое полусферическое помещение, залитое ярким, но приятным для глаза тёплым желтовато-янтарным светом. Купол с чуть заметными ребристыми меридиональными выступами вздымался над ними на высоту не менее трёх этажей.

Машина возникла точно в центре этого купола над какой-то круглой ареной. До ближайшей стены ангара, или как там следовало данное помещение называть, от круглого невысокого бортика оставалось метров двадцать. По периметру зала в нескольких местах стояли ещё три гравилёта: один такой же, на котором прибыли земляне, и два – точные копии «тарелки», уничтоженной в технополисе. С одной стороны находилась большая утопленная в стену ангара панель, с другой, в промежутке между «рёбрами» купола, красовался крупный синий знак – ни дать ни взять, знак умножения. В стене, прорезанной выступами через каждые три-четыре метра, двери отсутствовали.

Больше под куполом не было ничего, что могло привлечь внимание.

И никого, самое главное.

Внешние микрофоны уловили сигнал, сродни тому, что прозвучал внутри машины при входе в Шунт – и снова стало тихо.

Гончаров и Домашников переглянулись.

– Приготовимся, – с лёгкой злостью в голосе сказал майор.

Он ещё раз проверил оружие – своё и Петра, заставил того взять ещё пистолет и гранаты, после чего распахнул дверь.

Ничего не изменилось. В ангаре по-прежнему царила полная тишина.

Если за ними кто-то и наблюдал, то, безусловно, мог это делать иными способами, чем спрятавшись за невысоким парапетиком, отделявшим место появления гравилётов от остального помещения.

– Будь готов стартануть, если что, – сказал Гончаров.

– Понял. – Домашников снова подсел к пульту, придерживая деструктор одной рукой. – Я пока в их компьютере поковыряюсь – гравилёт связался с ним, там как бы локальная сетка.

Прошло томительных пять минут, потом десять. Ничего не происходило.

Домашников возился у пульта и даже отставил оружие в сторону. Несколько раз он задавал вслух вопросы, на которые система гравилёта что-то отвечала, но переводчик работал только на костюм пилота.