Пророчество: Пророчество. Враг моего врага. Понять пророка. Аз воздам. - Горъ Василий - Страница 54

Разочарованный рев трибун заглушил приветственные крики в мой адрес! Мало того, в сторону бесславно ушедшего из жизни бойца полетели пустые кувшинчики из–под вина, кости и тому подобный мусор, в достаточном количестве скопившийся на трибунах за бесконечно длинный день… А я, вдруг поняв, что снова осталась жива, устало бросила меч в ножны и поплелась в сторону выступивших из Алых ворот вооруженных копьями стражников, ожидающих, когда я сдам им свое оружие и доспехи, чтобы иметь возможность отправиться на опостылевшую церемонию Клеймения, потом в термы и в свою келью…

Довольную физиономию Распорядителя Хлорта надо было видеть: судя по всему, выигранный мною бой принес ему немалый выигрыш.

«Странно! – подумала я, скидывая с себя тунику и без помощи рук стражников, обязанных удержать меня в случае, если я попытаюсь сбежать, усевшись в церемониальное кресло. – Столько желчи перед боем, а сейчас просто вселенская любовь и уважение!»

– Молодец, девочка! Я в тебе не разочаровался! – воскликнул Распорядитель, поглаживая свой выдающийся из–под хламиды живот. – И немножечко на тебе подзаработал… А сейчас мы сделаем тебе больно! Ты готова?

Презрительно скривившись, я вытянула правую руку и, откинувшись в кресле, постаралась расслабиться, чтобы не дать этой мрази порадоваться от созерцания моих страданий. Маленький, кругленький, похожий на сдобную булочку толстячок по кличке Игла уже был готов: его инструменты – сотни маленьких и не очень иголок, которые использовались им в процессе изготовления очередного клейма, стройными рядами покрывали разноцветные бархатные подушечки, а плошки со свежеприготовленной краской немного парили на сквозняке. Окинув мою грудь масленым взглядом, палач вцепился в угольный карандаш, легкими движениями, свидетельствующими о большом опыте, нанес на нее очередные штрихи и, немного полюбовавшись на дело своих рук, взял первую иглу и обмакнул ее в алую краску…

– Поздравляю тебя с переходом в новую касту – теперь ты стала Алой! Каково тебе сейчас, а? – ехидно поинтересовался Хлорт, заглядывая мне в глаза, чтобы увидеть хотя бы отголосок боли, которую я должна была испытывать благодаря одержимо работающему над моей кожей палачу.

Я промолчала, не отрывая взгляда от неутомимых рук, глубоко прокалывающих кожу и втирающих в образовавшиеся отверстия густую, похожую на кровь, краску. Если не обращать внимания на боль, то зрелище завораживало само по себе: на моих глазах рождалось очередное чудо: картина, начатая после моего первого боя на арене, обретала завершенность и смысл. Теперь, когда в рисунке появился красный цвет, задуманная картина приобрела зловещий смысл: прекрасная воительница, вооруженная окровавленным топором, стоящая на заснеженной вершине на фоне заходящего в тучи алого, как кровь, солнца, разрубает пополам голову испуганного, беззащитного ребенка! Забрызганная кровью зелень травы под ногами воительницы; металлический блеск первых звезд над ее головой; небо, меняющее цвет от синего к фиолетовому; отблески зари на доспехах; обреченный взгляд жертвы – картина, нарисованная рукой талантливого художника, вызвала у меня чувство отвращения. Казалось, что девушка на моей груди и плече уничтожает все самое светлое и чистое, что есть в окружающем меня мире…

Глава 47

– Алло! Что значит ушли? – неожиданно тоненьким голосом заорал в трубку лысоватый, чем–то похожий на Карлсона человечек в дорогом, безупречно сидящем на нем костюме и грязно выругался. – Вы там что, совсем охренели? У вас был весь расклад, маршруты, время, машины, оружие; и вы мне говорите, что они ушли? Куда? Почему?.. Я повторяю, почему?!

Невидимый собеседник в телефонной трубке пытался что–то объяснить, но только взбесил чересчур полного для своих лет мужчину.

– Найти!!! Немедленно!!! У вас два… нет, три часа времени!!! Не найдет – пеняйте на себя! Понятно?! Что – «да»? Так точно, понял??? – Метнув трубку в стену, он тяжело плюхнулся в скрипнувшее под его тушей кожаное кресло и, ткнув пальцем в кнопку стоящего на столе селектора, заорал: – Минина ко мне!!! Срочно!!! Расстреляю на хер!!!

Минин, высокий, немного нескладный мужчина лет сорока, в слегка потрепанном сером костюме и съехавшем набок от быстрого бега галстуке влетел в кабинет буквально через пять минут. Однако даже такая оперативность не спасла его от разноса начальства.

– Где тебя черти носят, Слава? Почему я должен ждать, пока ты оторвешь свою тощую задницу от стула и чинно притащишь ее ко мне, а? Почему провалилась операция в Жуковском? Почему вы не смогли взять какого–то дряхлого старика и двух телок на Остоженке? Я что–то не врубаюсь – вы у меня спецы или сосунки из яслей? Может, вам можно только в детсадах работать, а? Ладно, я еще могу понять, что Ремезов и компания могли оказать вам сопротивление, но дед? Но–но! Жаловаться только не надо! – заметив, что Минин попытался что–то сказать, взвился из–за стола Бергер. – Ма–а–алчать, когда я говорю! Слышал уже! Двух человек в капусту!!! А не вдвоем надо ездить на операции, майор! И не втроем! Что, вам боевых побольше захотелось? А хрен вам по всей морде, понятно? Никаких премий!!! Разжалую на хер дармоедов!!! Че встал, недоумок! Поднимай четвертую роту и вперед, с песнями! И чтобы с утра изолятор был полон!!! Понятно?

– Так точно! – только и смог выдавить из себя майор.

– Тогда вон!!!

…Глядя, как выскакивающие из двух «Уралов» бойцы в бронежилетах и сферах споро занимают все подступы к «Балтийской», я судорожно пытался просчитать все возможные варианты спасения Деда и, к сожалению, не находил ни одного мало–мальски приемлемого: не считая двух милицейских «Блейзеров» и одного «Форда», по моим подсчетам, около «лукойловского» комплекса собралось более сорока вооруженных до зубов спецназовцев. Щепкин, присевший рядом со мной на вытащенную из машины сумку с оружием, хмуро набрасывал на лист бумаги примерное расположение уже занявших свои места противников и, периодически отогревая замерзающие на морозе руки дыханием, вполголоса матерился… Гарик и Сема молча распихивали магазины и гранаты по разгрузкам и тоже довольно мрачно посматривали в сторону подсвеченного лампами здания гостиницы…

– Короче, шансов почти нет! – неожиданно буркнул Глаз. – Но, исходя из того, что мы в Москве и вокруг все–таки не война, взрывать все здание со всеми постояльцами они не будут… Тем более что у входа куча машин с «флагами» – значит большие дяди с телками отдыхают… В номерах или в сауне в подвале… Короче, у меня тут мыслишка промелькнула неплохая!!! Сема, Гарик! Берите тачку и дуйте на МКАД! Мне нужно пару машин с «флагами» или хотя бы с тремя «Семенами» или «Ольгами»… Будем тупить…

Судя по выражениям их лиц, ребята не врубились, что же именно пришло ему в голову, но без разговоров тут же сорвались с места и исчезли в салоне джипа. Рыкнул двигатель, и машина, развернувшись практически на месте, прямо по встречной полосе рванула в сторону города…

Не обращая на меня внимания, Володя дорисовал свой план, что–то прикинул в голове, потом спокойно переоделся в покрывшийся на морозе инеем камуфляж, вытащенный со дна сумки, и, повесив на плечо автомат, весело посмотрел на меня:

– Короче, слушай сюда…

…Минут через двадцать, когда возле здания гостиницы уже вовсю горели переносные прожектора и чей–то голос в матюгальник предлагал «гражданину Тимофееву» и его спутницам выходить с поднятыми руками, к милицейскому оцеплению подлетели два джипа с включенными стробоскопами, и, не обращая внимания на истерически машущего палочкой инспектора, снесли в сторону пластмассовую изгородь.

– Пошел на хер, урод! – донеслось из салона.

Испуганный мент на всякий случай отдал честь прямо затонированным стеклам машин и отскочил в сторону, от греха подальше… А машины, прибавив ходу, долетели до крыльца гостиницы и, не обращая внимания на бегущих наперерез военных, замерли у стеклянных дверей. Из правой передней двери вылетел Глаз и, пропустив мимо себя влетевших в здание Сему и Олега, начал орать на опешивших от такой наглости вояк: