Пророчество: Пророчество. Враг моего врага. Понять пророка. Аз воздам. - Горъ Василий - Страница 171

Подмигнув Ольгерду и Арти, я приоткрыла дверь и вошла внутрь. Дверь сама закрылась за моей спиной, и я оказалась перед миловидной женщиной в таком же комбинезоне, как и я.

– Меня зовут Дебора. Я – врач, – представилась она, жестом пригласив меня сесть на невысокий топчан, покрытый белой тканью. – Я должна осмотреть тебя и задать тебе довольно много вопросов, большинство из которых покажутся тебе странными. Не удивляйся, – продолжила она, – это начало вашей учебы. И ничего не бойся, ладно? – Она неожиданно мило улыбнулась и попросила меня раздеться, лечь на топчан и закрыть глаза.

Следующие пару часов я отвечала на вопросы, не всегда понимая, о чем они. Потом Дебора попросила меня не дергаться, чем–то уколола меня в руку, и я потеряла сознание.

Придя в себя, я вскочила на ноги и, сжав кулаки, рванулась было к ней, как вдруг почувствовала, что моя нога перестала болеть. Совершенно! Кроме того, не болело совершенно ничего: ни растянутые связки, ни порезы на руках! Я словно помолодела на пару лет!

Увидя мое озадаченное лицо, Дебора улыбнулась и сказала:

– Я ведь предупреждала, что я – врач. Я просто привела твое тело в порядок, а твое сознание заставила не удивляться ничему из того, что ты скоро услышишь и увидишь. А теперь иди, девочка! Тебя, наверное, уже ждут! – Женщина устало потерла свои глаза и, дождавшись, пока я оденусь, проводила меня до двери.

Увидев ошалелые глаза Вовки и остальных ребят, я вдруг засмеялась и спросила:

– А что, Ольгерда пока нет?

Арти отрицательно покачал головой, а Велин пробормотал:

– Мы и тебя–то заждались! Я вот почти час тут загораю, а Дегал – два!

– Сколько? – вытаращилась я на него.

– Два! – Дегал, разбитной двадцатидвухлетний парень, еще один чемпион, почесал затылок кулаком и, не вставая с пола, добавил: – Да я уже хотел лечь спать прямо на полу, потому что все двери заперты, вас – нет, а делать мне было нечего.

Оказывается, не я одна почувствовала себя здоровой: у всех ребят раны затянулись молодой кожей, пусть не зажив совсем, но болей не было ни у кого. Мы вполголоса переговаривались до тех пор, пока из своей комнаты не вывалился Ольгерд, сконфуженно улыбаясь.

– Я сломал руку врачу, думая, что он меня отравил! – трагическим шепотом произнес он, изображая раскаяние. – А потом понял, что он вылечил меня во сне!

Мы расхохотались так, что я думала, что оглохну. Наше веселье прервало только негромкое покашливание невесть откуда возникшего бородача.

Мы повскакивали с пола и, с трудом сдерживая улыбки, направились вслед за ним.

– Хочу сообщить вам, что вы все прошли тесты на сообразительность, скорость реакции и еще полтора десятка параметров, названия которых вам пока ни о чем не скажут, – сообщил нам мощным басом, совершенно не сочетающимся с его маленьким, сухим тельцем, довольно пожилой мужчина, встретивший нас в большой комнате, куда нас привел молчаливый бородач. – И я рад приветствовать всех вас в Учебном центре Академии. Меня зовут Джо. И на ближайшие десять месяцев я буду для вас отцом, матерью, Творцом и так далее. Вам предстоит многому научиться за это время, а я и мои помощники, – он показал рукой за свою спину, где сидели несколько человек все в тех же черных балахонах, – будем вам в этом помогать. Ничему не удивляйтесь, спрашивайте обо всем, что покажется вам непонятным, и учитесь, учитесь, учитесь. Мирок, который остался там, за пределами нашего острова, покажется вам мелким и неинтересным, когда вы сдадите контрольные тесты, но это будет только через год, и к тому времени у вас появятся другие интересы. А пока я вас попрошу еще об одном одолжении: слово ваших преподавателей должно быть для вас законом. Судя по тому, что мне доложили ваши врачи, особых проблем с дисциплиной у нас не ожидается, но на всякий случай я бы хотел вам кое–что продемонстрировать.

Джо, не глядя назад, кивнул головой, и один из латников, даже сейчас не снимающий с себя глухого шлема, вышел в центр комнаты.

– Встаньте! – скомандовал он нам и махнул рукой в сторону стоящего в центре комнаты человека. – А теперь попробуйте его ударить!

Мы сорвались с места и добросовестно попытались хотя бы задеть неуловимого и жесткого, как скала, воина, но через секунд десять оказались на полу, потирая отбитые его блоками и ударами конечности.

– А теперь еще один урок! – довольно улыбнулся Джо и сделал еще один знак своим ассистентам.

Двое из них молча встали, зажали в руках щит в рост человека, окованный поверх толстенной доски медными листами.

– Кто–нибудь из вас сомневается в его прочности? – ехидно спросил Джо и, не дождавшись нашего ответа, кивнул безучастно стоящему в центре комнаты латнику.

Тот вдруг сорвался с места и нанес удар кулаком в латной перчатке прямо в середину щита. И пробил щит насквозь!

Мы все просто окаменели: даже Черным мечом я бы не смогла прорубить щит с одного удара!

Довольный произведенным эффектом, Джо встал и жестом подозвал к себе своих помощников:

– Перенесите свои вещи в ваши новые комнаты. Даю вам остаток дня на обустройство, а завтра с утра жду вас всех у двери с красным кругом, которую вы найдете в конце этого коридора. С каждым из вас пойдет его личный куратор и поможет разобраться со всем оборудованием, которое находится у вас в комнатах. С ними познакомитесь сами. А пока все свободны! – рявкнул он и вышел из комнаты.

К каждому из нас подошло по одному человеку, и мы, молча обдумывая увиденное и услышанное, потянулись к выходу.

Моего куратора звали Дианой. Он оказался миниатюрной женщиной на голову ниже меня, со странными раскосыми глазами и совершенно ничего не выражающим лицом. Одетая в черный балахон и перчатки, она неожиданно быстро и легко скользила по коридорам так, что мне приходилось иногда переходить на бег. Увидев, что мы с Глазом делим одну кровать на двоих, она внимательно посмотрела на меня, потом что–то произнесла в браслет на левой руке, чему–то согласно кивнула и, подхватив часть собранных мною вещей, понеслась по коридору обратно к северному сектору.

Через пару минут мы подошли к комнате, на которой стояла цифра шесть. Диана провела каким–то небольшим прямоугольным куском металла по щели в коробочке на стене рядом с дверью и открыла дверь. Я вошла следом за ней и замерла в дверях: большая светлая комната со светящимся, как в коридоре учебного центра, потолком поражала обилием вещей, назначения которых я себе просто не представляла.

Диана поставила вещи у стены и повернулась ко мне:

– Названия всех этих вещей врачи уже загрузили в твою память. Сейчас я буду тебе их называть и объяснять, как ими пользоваться, а ты пытайся связать в своей голове то, что я тебе расскажу, с тем, что будет всплывать в сознании. Договорились?

Я согласно кивнула головой, и Диана подошла к дверному проему у выхода в коридор и показала мне пальцем на маленькую красную точку, слегка выступающую из стены:

– Выключатель. Прикасаясь пальцем, ты можешь включать и выключать свет. Такое же устройство находится на панели управления в изголовье твоей кровати…

К вечеру, выбравшись из комнаты в коридор, я валилась с ног от усталости. Диана ушла, оставив мне номер своего браслета–коммуникатора, и, подогнав мне такой же коммуникатор по руке, пожелала спокойной ночи. Я ошалело пыталась привести мысли в порядок, но все мои попытки втиснуть весь полученный мною за четыре часа объем информации в свою голову вызывали только ощущение своей непроходимой тупости.

Единственное, в чем я твердо уверилась, это мысль, что всего этого просто не может быть! Техника, настолько похожая на земную, – в какой–то Академии боевых искусств на маленьком островке, затерянном в океане мира, весьма далекого от уровня цивилизации той же Земли… Вовка, которого я быстренько нашла, находился в таком же ступоре, как и я. Как оказалось, его комната под номером пять находилась рядом с моей, а его куратор по имени Ито обещал к завтрашнему вечеру объединить наши комнаты в одну. Посетовав на свою глупость, я порадовалась находчивости Глаза и предложила ему принять ванну в моей компании, но в это время завибрировали наши браслеты, и, ответив на вызовы, мы, следуя указаниям коммуникатора, добрались до столовой. Остальные подтянулись в течение пяти минут, и мы расселись за накрытые столы, на которых нас ждал довольно плотный ужин.