Недалеко от Земли - Караваев Роман - Страница 84

– Нетрудно догадаться, – женщина невозмутимо посмотрела в глаза Тернеру. – Или вы видите здесь еще кого-нибудь, претендующего на эту роль?

– Безусловно, нет, – Брюс машинально огляделся. – А ее отец с вами не живет?

– Он оставил нас, когда Феденьке исполнился только год. Уехал в город на заработки, да так и не вернулся.

– Бросить такую… красавицу? – Тернер совершенно искренне изумился. – Мать двух очаровательных детей? Россия поистине загадочная страна!.. Простите.

– Можно подумать, что у вас, в Америке, подобного не случается.

– Это так, – сокрушенно вздохнул Брюс. – Но родители все равно оба поинтересованы в детях. Они в равной степени обязаны заботиться о них…

– Послушай, напарник, – встрял вернувшийся Кобыш, – твоя тема ничуть не лучше моей. К тому же даме, кажется, не совсем приятны экскурсы в прошлое. Давайте лучше займемся чем-то более веселым.

– Мама! – в их компанию, как вихрь, ворвалась раскрасневшаяся Маша. – Пойдем наверх, поможешь мне сделать зимний сад. А Никита с Димой нам подсобят. Да, Дима?

– С удовольствием! – Кобыш просиял. – Отличная идея! А вы, ребята, развешивайте гирлянды и творите чудеса для Федора. Мы ненадолго.

– Стоп! – обиженно сказал Тернер. – Лишать нас общества двух заворожительных дам не по-товарищески. Раф, мы идем с ними.

– Кто бы возражал, – Дорин уже стоял у двери. – Некоторые слишком много на себя берут. А развесить гирлянды мы всегда успеем. Не так ли, Федор?

– Не-а, – мальчишке, судя по всему, были неинтересны заботы взрослых. – Я лучше пойду в бассейне искупаюсь. Можно?

– А ты знаешь, где там что включается? – строго спросила Прасковья. – Еще испортишь что-нибудь.

– В этом доме испортить ничего нельзя! – Тернер подмигнул Федору. – Пошли, я тебе все объясню. На длинное мое отсутствие не рассчитывайте, – он погрозил пальцем остальным. – Я к вам все равно подсоединюсь.

Трое мужчин и две женщины двинулись к мансарде, а американец с мальчишкой стали спускаться на цокольный этаж. Едва очутившись в полусумраке самого нижнего помещения, освещаемого лишь падающим из невысоких горизонтальных окон дневным светом, Тернер щелкнул переключателями и, когда вспыхнули яркие лампы, подвел мальчишку к наклонному пульту, встроенному в одну из колонн.

– Вот, – назидательно произнес он, указывая на три ряда овальных кнопок с ясными даже младенцу пиктограммами, – отсюда все и управляется. Захочешь вынырять – нажми эту, и подвинется вышка, будет желание загорать – видишь солнышко? Нажимай, не стесняйся. Только осторожнее, не больше пяти минут, а то потом придется тебя кремом отрабатывать.

– А это что? – заинтересовался Федор, ткнув пальцем в кнопку с изображением целого роя точек.

– Если на горячем песочке полежать задумается.

– Ага. Спасибо, Брюс. Ты иди, я дальше сам разберусь. Мне тут не скучно будет. Правда. И маме передай, чтоб не волновалась. Что я, маленький что ли?

– О’кей, ковбой! Надеюсь, ты меня не подвезешь. Отдыхай на здоровье!

И Тернер ушел, оставив мальчишку предаваться нехитрым детским забавам в гордом одиночестве. Что уж он там собирался делать – представлять себя Робинзоном Крузо, охотиться за вражескими аквалангистами или воображать себя чемпионом Олимпийских игр по прыжкам в воду – для американца осталось загадкой. Он споро взбежал по лестничным маршам и присоединился к обществу, уже ломающему голову что, где и как разместить, благо места для всевозможной растительности вполне хватало.

Время за придумыванием экзотического зимнего сада летело незаметно, и вскоре к ним начали постепенно прибиваться остальные обитатели особняка. Все, как правило, шли на звуки веселого гомона. Первым появился Хромов, нагруженный ворохом подарков в праздничных упаковках. Он решил не изобретать велосипед и купить все в Париже. Для этого потребовалась всего лишь кредитная карта, которую он, недолго думая, сотворил по образу и подобию увиденной у более чем представительного француза в каком-то престижном модном салоне. Аккуратно свалив добычу на диван, он чутко прислушался и устремился в мансарду. Было уже около семи вечера. Следующими прибыли Клюев с Варчуком с блестящими глазами и румянцем во всю щеку. Четвертым вернулся Клеменс, общавшийся с родителями чуть ли не всю ночь, потому что разница во времени оказалась существенной. Седых же не торопился и возник только к девяти, когда шумная компания плавно переместилась в просторный холл нижнего этажа.

– Ну, вы понатворили! – ошарашенно сказал он, вертя головой и разглядывая разноцветные переливающиеся гирлянды, выписывающие дуги под потолком, сияющие китайские фонарики, золотистый дождик и снежинки самых изощренных форм, развешенные во всех мыслимых местах. – Надеюсь, я не последний?

– Еще нет, – успокоил его Кобыш, протягивая фужер с шампанским. – Ждем Вивьен и Славу со товарищи. Между прочим, на Камчатке Новый год уже встретили.

– А в Питере едва стемнело, – вздохнул Женя. – Замечательный город. Только сырой очень. Может, сгоняем туда к утру всем кагалом?

– Там видно будет, – хлопнул его по плечу подошедший Дорин. – А сейчас на очереди праздничный стол. Надеюсь, народ внесет посильную лепту? Я различных книжечек из Интернета понавытягивал, сейчас колдовать будем.

В десять часов, когда внушительный стол, накрытый на двадцать персон («Почему двадцать?» – сгорая от любопытства, спросила Маша. «А пусть будет! – небрежно махнул рукой Хромов. – Хотя, скажу по секрету, смутные предчувствия одолевают меня…»), являл собой сплошь покрытый блюдами, бутылками, хрусталем и приборами натюрморт, прозвучал мажорный аккорд, и высокому собранию явилось четверо: трое подтянутых мужчин в черных смокингах, причем один из них богатырского сложения, и с ними изящная восточная женщина в текучем искрящемся вечернем туалете, оставляющем открытым руки и, скорее всего, спину. Тут же появился бдительный Играй.

– Добрый вечер! – прогудел здоровяк. – А вот и мы… Здравствуй, собака, – он наклонился и почесал пса за ухом. Тот благосклонно принял знак внимания, обнюхал двух других джентльменов и, махнув хвостом, прислонился к Вивьен.

– Прошу, гости дорогие, – выступил вперед Кобыш. – В нашей скромной обители для всех место найдется. Как это чудно, что вы прибыли пораньше. Позвольте вас представить тем, кто еще не знаком с вами.

– Да брось ты, Дима! – очаровательно улыбаясь, сказала Тараоки. – К чему изысканные церемонии? Давайте по-простому, – и подвела своих спутников к Прасковье с детьми, Никите и стоявшим возле них Варчуку с Клюевым. – Хозяюшка, – обратилась она к Маше, – я уж на правах давней подруги познакомлю вас с этими, на мой взгляд, неплохими мужчинами. Андрюша, Василий и Слава. Они в курсе, кто есть кто. Меня же, Прасковья Кузьминишна, зовут Вивьен.

– Да какая я среди вас Кузьминишна! – всплеснула руками машина мама. – Просто Паня.

– Восхитительно! – Терехов расправил грудь. – А я просто Вася. Вивьен, девочка наша, перестаралась. Это что же получается? Андрю-ша, Сла-ва и Василий! Так и слышится Вергилий, Тиберий, Клавдий! Звучит, конечно! Но дистанцирует. Для друзей я Вася.

– Тогда, может быть, прямо к столу? – предложил Никита. – Больше никого не ждем?

– Будут еще двое, – туманно сообщил Бородин. – Но когда неизвестно. Так что давайте командуйте.

– Садимся! – решительно заявила Маша. – Проводим старый год.

– Ха! – воскликнул Андрей, наконец-то поворачиваясь к обильному натюрморту. – Недурственно! Живут же люди!

Испытатели при этих словах не смогли удержаться от радостного гогота.

– А что? – поддержал его Ли. – Я тоже давно не сидел в приличном обществе.

– Да, – Терехов оживленно потер ладони, – отужинаем, чем Бог послал. На Базе-то особо не разбежишься.

– Вы не умеете такого? – поразился Никита.

– Ну что вы, молодой человек, – Бородин снисходительно усмехнулся. – Нам это просто ни к чему. Но поддержать приятную компанию мы всегда готовы. Маленькие удовольствия, знаете ли. Отрадно провести вечерок среди своих.