Недалеко от Земли - Караваев Роман - Страница 76

– Так чего же мы ждем? – с ноткой нетерпения спросил Дмитрий. – Вперед! У нас теперь целых две прекрасные дамы! Закатим пир горой…

– …и Винни Пух, – смачно брякнул Дорин, уже поднимаясь по лестнице с ликующей физиономией, исполненной предвкушения грядущих приятностей.

Остальные четверо тоже стронулись с места и с самым заинтригованным видом последовали за испытателями. В холл ввалились уже гурьбой, тем не менее, Кобыш оказался первым. Обширный зал с окнами во всю стену был освещен лучами скупого, но все же достаточно яркого зимнего солнца. Тараоки сидела в большом мягком кресле, поставленном так, чтобы свет не мешал, но и не падал куда-то мимо, поэтому казалось, что она нежится в сияющем снопе, наискось рассекающем пространство холла и играющем на стеклянистых каскадах воды, разлетающейся радужными брызгами на уступах и мерно журчащей в причудливых ложбинках фонтана, расположенного слева от широкой лестницы с мраморными ступенями, ведущей на второй этаж. В соединенных ладонях Вивьен, одетой в тонкий черный свитер и черную же облегающую юбку, открывающую округлые колени, но лишь намекающую на возможность узреть стройные бедра, покоился изящный вытянутый бокал, на треть наполненный бордовым, искрящимся на солнце вином. Над сервировочным столиком, стоящим у кресла, колдовал озабоченный Тернер, сразу же, впрочем, обернувшийся на звук множественных шагов, а за спиной Тараоки, как верный паладин, размещался Седых с откупоренной бутылкой, обернутой в белоснежное полотенце, в одной руке и пустым еще высоким тонкостенным стаканом в другой.

При появлении вернувшихся со станции хозяев сего комфортабельного обиталища и встреченных ими гостей женщина мгновенно сменила позу. Только что она сидела, совершенно расслабившись и откинувшись на спинку кресла, и вот уже стоит, приветливо улыбаясь и весело глядя на товарищей. Перехода между этими двумя состояниями никто не заметил, даже вино в бокале не шелохнулось.

– Вивьен! – Кобыш искренне протянул к ней руки. – Как я рад, что ты снова с нами!

– Взаимно, – тихо рассмеялась Тараоки. – По правде говоря, я давно хотела, чтобы мы собрались вместе где-нибудь в укромном, уютном уголке, подобном этому, – она слегка повела свободной рукой, как бы имея в виду все здание целиком, а заодно и окружающую его тайгу, – где нет настойчивого и не всегда приятного внимания со стороны тех, кто рассматривает нас лишь как объект для изучения и возможного дальнейшего использования. Я довольна, что вы выбрали именно такое место.

– Спасибо хозяевам, – Дмитрий стоял уже рядом с ней и держал под локоток. – Если бы не их дружеское согласие, не было бы у нас ни уютного уголка, ни приятной во всех отношениях встречи. Позвольте вас представить друг другу. Никита, Маша, вы видите перед собой немеркнущую звезду нашей команды Вивьен Тараоки. Она единственная женщина, прошедшая жесткий отбор перед началом испытаний новой космической техники. Вивьен-сан, – он сделал короткий поклон в сторону японки, – го-хироо итаси-масу [1]: очаровательная Маша и мужественный страж лесов Никита.

– Коко га аната но о-ки ни ири-масита ка? [2] – неожиданно спросил страж лесов.

– Аа! – удивленно заломила бровь Тараоки. – Сорэ ва сигоку ёо гозай-масу! [3] Польщена, что вы знаете мой родной язык.

– В некоторых незначительных пределах, – смутился Никита. – Хотелось произвести на вас впечатление.

– Считайте, что вам это удалось, – глаза Вивьен сейчас производили впечатление двух бездонных колодцев. – Правда, у меня есть основания полагать, что это отнюдь не главное ваше достоинство. Точно так же, как красота вашей спутницы служит лишь обрамлением ее основных качеств.

Смешавшись, Никита переломился в поясе, прижав кулаки к бедрам и не сводя глаз с японки, так, как когда-то его учил сэнсей Хирота, и выпалил:

– Нан-то-мо аригато гозай-масу… [4]

– Доозо, го энрё наку [5], – не моргнув глазом, ответила Вивьен. – Но все же перейдем на русский, не всем, вероятно, понятен наш обмен любезностями. Спасибо за теплый прием моих товарищей и меня, Никита. Спасибо, Машенька. Если вы не против, мы потом с вами отдельно пошепчемся.

Девушка, зачарованно смотревшая на первую женщину Страны восходящего солнца, побывавшую в космосе и вдруг оказавшуюся на ее таежной родине, мало того, в доме, где ей предстояло жить, в непосредственной, так сказать, близости, машинально кивнула.

– Вы ошибаетесь, Машенька, – поправила ее Тараоки. – Я – лишь этническая японка, а вообще-то я гражданка Америки.

– Извините, – на лице девушки появился легкий румянец, она даже не подумала о том, что ничего не произнесла вслух. Может быть, она и сообразила бы чуть-чуть попозже, но тут встрял Кобыш:

– А это, Вивьен, наше пополнение, – он подмигнул новичкам. – Летчик Максим Клюев и физик Олег Варчук.

– Я знаю, – уголки губ Тараоки слегка приподнялись. – Это мы направили их сюда.

«Ах, я старый осел! – тут же ругнулся про себя Дмитрий. – Ну, конечно же! Мог бы давно догадаться. Кто еще, кроме Ли с компанией, дал бы им координаты этого места». Новички после произнесенной фразы просто пожирали японку глазами. Она же, заметив первые признаки возрастающего любопытства, вытянула вперед руку, покачала пальцем и приложила его к губам:

– Все вопросы потом, джентльмены.

– Ну, – с видимым облегчением вздохнул Кобыш, до самого последнего момента он побаивался, что случится какая-нибудь накладка, всплывет что-то непредусмотренное или скажется вдруг некая разница во взглядах на их нынешнее житье-бытье, – ритуал знакомства, слава Богу, мы проехали. Давайте теперь по-домашнему! А? Без всяких куртуазностей. Побродим по этажам, выберем себе каморки в соответствии со вкусами, естественно, право первого заселения у хозяев, с этим, думаю, никто спорить не будет. Машенька, прошу, – и когда оживившийся народ потянулся к лестнице, продолжил. – А потом уж, когда все устроимся, займемся более интересными вещами, скажем, задушевными разговорами или другим несуетным времяпровождением. Торопиться нам теперь вроде некуда…

Так, болтая обо всем, что придет на ум, Дмитрий постепенно разговорил всю компанию. Пока обходили и разглядывали комнаты, каждая из которых была не менее тридцати квадратных метров, правда, по-разному спланированные и оформленные, гости и хозяева уже перестали различать стареньких и новеньких, все были свои, всем было хорошо и уютно, будто встретились давно знакомые, но много лет не видевшиеся люди, сыпались шуточки, реплики, замечания, свежие идеи и высказывания, произносились целые монологи, плавно перетекающие в дискуссии, либо приветствуемые общим одобрением, завязывались и иссякали короткие обмены мнениями, короче, каждый уже чувствовал себя в своей тарелке. С особым вниманием Маша и Вивьен обследовали мансардный этаж, тщательно взвешивая, что и где можно посадить, чтобы стало совсем красиво и гармонично, а мужчины в это время так же скрупулезно оценивали достоинства всевозможной бытовой техники и мебели, прикидывая, насколько она близка к совершенству, и не надо ли, пока не поздно, заменить ее на более подходящую. Играй, цокая когтями по паркету, ходил за ними, как привязанный.

С третьего этажа опять спустились на второй, и женщины, теперь уже при поддержке Никиты, наконец, определили жилье для супружеской четы. Они облюбовали двухкомнатный блок с шестиметровой прихожей, гостиной, общей спальней («А зачем нам раздельные?» – очень удивился Никита на тактичный вопрос Дорина, не стоит ли расширить апартаменты до трех просторных помещений), раздельным комфортным санузлом и выходами на опоясывающую дом галерею. Хотя Маша уже и освоилась в новом доме, но при виде собственных покоев, удивительно смахивающих на рекламные картинки в дорогих глянцевых журналах, и даже в значительной степени превосходящих их, она снова впала в счастливый ступор, из коего ее удалось выудить лишь Вивьен, шепнувшей: «Девочка моя, это далеко не самое значительное, что ждет тебя в ближайшие часы». Сама Тараоки выбрала себе комнату напротив, а друзья-испытатели с пополнением обосновались на третьем ярусе.