Недалеко от Земли - Караваев Роман - Страница 69

– Ну зачем же! – хохотнул Кобыш. – Здесь гораздо веселее. Сейчас явится.

И сразу же после его слов хлопнула входная дверь, в клубах морозного воздуха возник Хромов и с достоинством спросил:

– Как иллюзион?

– По высшему разряду, – Тернер бесшумно поаплодировал. – Все бросаются к рампе и наваливают маэстро цветами.

– Учитесь, детвора! – майор гордо выпятил грудь и прошествовал к своему стулу. – И каждому воздастся.

– Господа офицеры! – воззвал размягчившийся Кобыш. – А не хлопнуть ли нам еще по рюмашке? За прекрасную хозяйку этого дома!

Хлопнули, закусив маленькими солеными рыжиками и хрустящими корнишонами. Способность Никиты к восприятию чудес, по-видимому, иссякла от такого их количества, и он уже не удивлялся ни постоянной смене блюд, исчезающих в никуда и появляющихся из ниоткуда, ни периодически вспыхивающим очень специфическим разговорам, в которых он мало что понимал, ни планам на будущее, отдающим совершеннейшей фантастикой. Он только изредка поднимал стопку, когда кто-либо произносил очередной тост, поддерживал темы, ему доступные, и млел от такого изобилия интересных собеседников.

В какой-то момент застолья Тернер заявил, что за полученные способности тоже надо выпить, потому как они делают жизнь увлекательной. Выпили незамедлительно, и Никита заявил:

– Ребята, с такими талантами можно жить припеваючи, ни о чем не думая.

– Думать полезно, – нравоучительно проворчал Кобыш, – А жить, не думая, просто скучно.

– Займитесь благотворительностью, – посоветовал лесник. – Школу вон в деревне оборудуйте.

– Ага, – тут же встрял Седых, – а потом появится налоговая инспекция вкупе с нашими славными органами правопорядка и прижучит тех, кто эту школу построил неизвестно на какие шиши, а заодно и тех, кто этому попустительствовал.

– Ну, накормите людей, – уверенности в никитином голосе заметно поубавилось.

– И это уже было, – отозвался Дорин. – Иисус накормил народ пятью хлебами. Не помнишь, как с ним обошлись?

– Так то Пилат…

– То есть власть, – уточнил Раф. – Нас, к твоему сведению, тоже уничтожили.

– Как?! – Никита все же нашел в себе силы удивиться.

– Очень просто, – Дорин несколько помрачнел. – Взорвали на орбите. И никаких тебе следов… Кстати, коллеги, – обратился он к товарищам, – не пора ли посмотреть, что о нас вещают в информационных программах?

– Давно пора, – согласились остальные. – Любопытно все же.

– Тогда потерпите немного, – сказал израильтянин, встал и направился к выходу из дома. – Сейчас антенну подключим.

– Так есть же антенна! – вслед ему крикнул лесник. Дорин только рукой махнул.

Буквально через минуту он вернулся, волоча за собой длинный шнур, подошел к той стенке, что соседствовала с лестницей, примерился, и рядом с ним появился огромный плоский телевизор с экраном метра два на полтора, с дистанционным пультом, выносными колонками и прочими причиндалами.

– Брюс, – позвал Дорин, – надо подключить и настроить. Это больше по твоей части.

Тернер снялся с места, а Никита привстал и выглянул в окно. Шнур оказался антенным кабелем, тянувшимся от большущей спутниковой тарелки, лежавшей прямо на сугробе.

«Однако, – подумал лесник, – скучать не придется».

Пока Брюс подключал и настраивал телевизор, за столом продолжались локальные диалоги, но как только процесс был завершен, разговоры стихли, и все уставились на экран. Тернер, нажимая на кнопки пульта, перескакивал с канала на канал, пока не добрался до блока новостей Си-Эн-Эн. Очаровательная дикторша с испуганными глазами, судя по мелькавшим кадрам, как раз вещала о катастрофе, постигшей русский челнок «Тайфун». Никита плохо знал английский, но кадры говорили сами за себя.

Сначала он увидел мужчин, с которыми вот уже полдня сидел за одним столом. Они делали ручкой перед объективом камеры и спускались в стыковочный переходник. Потом все заслонил корпус челнока, величаво отходящего от борта орбитальной станции на фоне голубого шара Земли. Вот включились двигатели. Космический самолет развернулся и стал удаляться. И, наконец, финальный кадр – ослепительная вспышка в дымке атмосферы и лица погибших, как бы выплывающие из нее.

– С Базы снимали, – прокомментировал Кобыш. – Теперь до посинения крутить будут.

Брюс снова взялся за пульт и вскоре наткнулся на канал «Россия». Хроника была почти такой же, только диктор говорил по-русски и фотографии демонстрировались во весь экран. Собственно, ведущий программы уже закруглялся:

– …погибли космонавты-испытатели – командир группы, полковник Кобыш Дмитрий Васильевич, майор Хромов Виктор Михайлович, капитан ВВС США Тернер Брюс Клиффорд, капитан ВВС государства Израиль Дорин Рафаил Симон и капитан ВВС России Седых Евгений Кузьмич. Погибли также пилотировавшие «Тайфун» летчики – майор Астрахан Петр Афанасьевич и старший лейтенант Ишимов Кокор Савёлович. Вечная память героям космоса, – голос диктора наполнился торжественной скорбью.

– Ну вот, – сказал Хромов, – нас и отпели.

А Кобыш подпер щеку кулаком и философски заметил:

– Познавательно все же, государи мои, смотреть на свою смерть со стороны, особенно, когда она осталась далеко позади. Или сверху?

– Сверху, – подтвердил Тернер. – Там, – он указал пальцем в потолок.

– Значит, – Никита заторможенно оглядел присутствующих, – официально вы мертвы.

– Еще как! – Дорин кивнул и надкусил яблоко. – Распылены по орбите. Символические похороны в ближайшие семь дней.

– А летчики где?

– Где-то… – Седых неопределенно пошевелил пальцами. – Но тоже живы.

– Да что это мы все о грустном! – рассердился Кобыш. – Предлагаю выпить за чудесное воскрешение и простирающееся впереди светлое будущее!

– Ура! – сказал Тернер.

Выпили с молодецким уханьем. Закусили хрустящей квашеной капустой, забирая ее горстями прямо из миски.

– Что-то мы пьем и не пьянеем, – возмутился Дорин. – И это настоящая русская водка?

– Несмышленыш, – ласково пробормотал Хромов. – Просто из тебя стресс выходит.

– Кстати о стрессе! – встрепенулся Никита. – Нет лекарства лучше, чем самая обычная деревенская банька!

– О! Банька! – восхитился Тернер. – Есть?

– А то как же! – насмешливо прищурился лесник. – Самая что ни на есть! Только истопить надо.

– Я помогу, – с готовностью заявил Седых. – Сто лет в бане не был.

– И я! – Брюс уже предвкушал. – Хочу с самого начала.

– Давайте, ребята, – одобрил Кобыш. – А мы пока с Витей и Рафом тут посидим.

– Тогда за мной! – Никита встал. – Делать, как я, и не отвлекаться!

Они вышли в сени – хозяин нащупал в темноте выключатель, и вспыхнула целая гирлянда лампочек вдоль крытой галереи – добрались до противоположной бревенчатой стены и, распахнув низкую дверь, пригнувшись, вступили в просторный предбанник с лавками и небольшим столом из оструганных досок, с висевшими на крючьях деревянными шайками и множеством веников, с застекленным угловым шкафчиком для принадлежностей, необходимых при достойном мытье, с целой поленницей сухих березовых дров и с еще одной створкой, более похожей на вход в чудесную страну из каморки папы Карло.

– А это для чего? – спросил американец, указуя на почти игрушечную дверку.

– А это – для души, – Никита хитро прищурился. – Скоро узнаешь, – и шагнул в парную, представлявшую собой помещение метров десяти, в котором имели место: неизменная чугунная печь, обложенная крупными булыжниками, открытый котел для воды и три полока, широкими ступенями расположенные друг над другом. Вода в котле была покрыта прозрачной корочкой льда.

– Вот так, – сказал он. – Даже шестерым здесь места хватит.

В дверном проеме появился озирающийся Тернер.

– Ни одной трубы! – его удивленный взгляд скользил по стенам. – Где ты воду берешь?

– Летом – в колодце, – усмехнулся лесник, – а зимой снег топлю. У нас в Сибири снега много. И здесь он чист и девственен, не то, что в городах.

– Конечно! – Брюс сокрушенно тряхнул головой. – Как это я не угадался. Буколика!