Недалеко от Земли - Караваев Роман - Страница 53

Скамья, впрочем, не врезалась в стекло. Она недобрала до него каких-нибудь пять сантиметров, неподвижно повиснув перед потерявшими сцепление с реальностью зрителями. И пока Доктор сглатывал тугой комок, застрявший в горле, она исчезла.

И объявилась там, где и пребывала прежде. Как ни в чем не бывало.

Солдат начал медленно оборачиваться.

Максим открыл глаза и невидящим взором посмотрел в пространство.

«Финиш! – раздался голос Олега. – После такой демонстрации надо линять как можно быстрее».

* * *

Звонок Ильина был неожиданным для Медведева. Он с досадой подумал, что настырный Вознесенский, видимо, добрался и до президента. Поэтому сейчас, расположившись на заднем сиденье джипа, стремительно мчавшегося из аэропорта в сторону столицы, распугивая попутные машины звуками сирены и лихорадочным миганием маячков, он пытался выстроить хоть какую-то систему в сложившейся к этому моменту ситуации, а заодно немного пригасить неприятные ощущения от, прямо скажем, неудачного визита в Институт психофизики.

Мальчишки, думал он с тягостью и, одновременно, каким-то едва уловимым уважением, талантливые мальчишки. Хлебнем мы еще с ними. В рамки их ставить надо. Пытаться ставить, поправил он себя. Объяснять, растолковывать, вдалбливать, наконец. Как же, усмехнулся его альтер-эго, ты уже пробовал, они тебе сами лучше, чем кто-либо другой, объяснят, тем более, что видят тебя насквозь. Ну, правильно, наорал, вернее, нашипел, ярость требовала выхода (больше – страх, уточнил альтер-эго; да, да, конечно, и страх тоже), пар надо было выпустить, вот и сорвался. А кто бы не сорвался после такого! Ни хрена себе, двухсоткилограммовая скамеечка, как пушинка, содрана с места и брошена в него. Ее и отковырять-то из ледяных наростов без лома, какой-то матери и, по крайней мере, получаса времени невозможно. И это невзирая на противодействующее поле, созданное зеркалами. Вот и потерял контроль, понесло. «Сопляк! Идиот! Ты мог убить нас!» Как он ответил-то? «Убивать и приказывать убивать – ваша прерогатива, а мы как раз стараемся этого не делать. Нам это не нравится. К тому же, если меня просят показать что-либо посущественнее, я показываю, причем так, чтобы это произвело впечатление, но гарантировало полную безопасность. За свои поступки я отвечаю». Уел, короче. В общем, их перепалка в узком семейном кругу, под озадаченными взглядами остальных присутствовавших, но не вмешивавшихся в ход словесной баталии, закончилась тем, что открылась дверь, и заглянувший в нее Варчук сказал: «Макс, не трать слов попусту. Нам пора».

И когда он, Олег Медведев, в растерянности рявкнул: «Куда? Кто разрешил?», его оглядели спокойно, без раздражения и высокомерия, и объяснили, что им разрешение не требуется, и отныне они намерены поступать так, как сочтут нужным, потому что, во-первых, им надоело быть подопытными кроликами, а во-вторых, ничего хорошего и конструктивного от пребывания именно в этом заведении они не ждут. «Настоящую свободу начинаешь ощущать только тогда, когда понимаешь, что тоже кое на что способен и не хочешь зависеть от прихотей и целей других людей, если, конечно, они не совпадают с твоими собственными. Вы слишком привыкли командовать. Вам надо пересмотреть свое отношение к действительности. В самое ближайшее время, вероятно, вам это пригодится».

И они ушли. Сдержанно, со спокойной совестью, особенно не торопясь. Добрались до своей комнаты в профилактории (весь их путь, естественно, отслеживался), оделись и направились к выходу. Несмотря на истерический приказ задержать их любой ценой, охрана застывала при их приближении, чуть ли не отдавала честь. Дико это выглядело. Дико! Но, тем не менее, выглядело именно так. Невозмутимо покинув здание, они погрузились во взявшееся невесть откуда такси, и только их и видели.

Он не стал гнать волну и пытаться применить другие радикальные средства. Понял, что бесполезно. С такими ребятами необходимы иные навыки. Какие? А вот об этом стоило подумать. И впрямь, придется пересмотреть свое отношение к действительности…

Да еще вернувшийся с орбиты Докучаев добавил забот. Из его устного пока рапорта выходило, что никак тамошние обитатели во время их визита себя не проявили. Значит, умнее оказались? Ну, естественно. Они постарше этих пацанов будут, а, следовательно, и жизненного опыта у них побольше. Хорошо хоть американцы со своими потугами по преодолению препятствий обломались. Правда, под занавес прихватили с собой своих же астронавтов, Клеменса и Тараоки. Теперь, скорее всего, потрошат их в аналогичных научных центрах. Получат что-нибудь или нет? Видимо, получат. Мы же смогли. Пусть и с потерей контроля. Стало быть, они будут все время наступать нам на пятки. А надо их опередить. То есть переломить ход событий. И сделать это можно только одним способом. Коренным. Значит, так и доложим Тимофеичу.

Джип миновал Боровицкие ворота и медленно поехал по территории Кремля. Солдат глянул на часы. В самый раз поспели, и схему он все-таки выстроил. Так что есть с чем являться пред очи.

Медведев вошел в президентский кабинет бодрой походкой, с видом, долженствующим означать полную уверенность в себе. Ильин глянул на него прозрачным взглядом, усмехнулся и предложил присесть поближе.

– Ну, докладывай, Олег, – сказал он, – каких дров вы еще наломали.

– Вознесенский наябедничал? – Солдат поджал губы и утвердительно качнул головой.

– Откуда этот дошкольный жаргон, генерал? – снова усмехнулся Ильин. – Не наябедничал, а уведомил, что ему мешает работать твое ведомство. Сообщил, что обращался к тебе, но вместо помощи встретил непонятное сопротивление. Зачем тебе его сотрудник?

– Варчук ходил на «Приме» вместе с Клюевым. Поскольку ты мне предоставил полную свободу действий, я решил проверить в ИПФ и его тоже. В конце концов, один работник погоды не делает, подождал бы академик. Но тут выяснились некоторые обстоятельства…

– …и ты немедленно приложил руку, – прервал его президент. – И все пошло прахом.

– Ага. И Доктор туда же.

– Да. Трубников звонил. Почему, ответь мне, вместо того чтобы слаженно работать в команде, вы мешаете друг другу? Какого лешего тебя понесло в институт? Они бы и без тебя справились. Ты ведь уже знал, что побывавшие у Сферы умеют читать мысли, когда появился в лаборатории. О чем, интересно, ты подумал в момент проведения эксперимента?

– Ну-у… о том, что такие возможности обязательно надо использовать. Ничего лишнего.

– Ты должен был просто забыть на время такое понятие, как «использовать». Для них же это как красная тряпка для быка, – Ильин смерил Солдата осуждающим взглядом. – Засиделись вы, ребята, в начальственных креслах. Оперативное чутье потеряли. Ты же был лучшим из лучших. А нынче так вляпался! Испытателей вообще нельзя было изымать из естественной среды, вести их втихую наружкой, наблюдать и делать выводы. У тебя, что, профессионалов мало?

– Ты, Тимофеич, тоже не перебарщивай со своими советами! – огрызнулся Медведев. – Как их вести, если они телепаты? Научи.

– Сразу после полета, – сурово сказал Ильин, – никто об этом еще не знал. Можно было бы подкинуть им для компании третьего. Физика. Из твоего же ИПФ. Ненавязчиво. И пусть бы изучал их в нормальных для них условиях.

– Они бы его вычислили к концу второго дня.

– И прекрасно. Был бы повод для разговора и, вероятно, дальнейшего сотрудничества. На паритетных началах. А ты их мордой об стол! Использовать! Теперь ищи их… – глава государства махнул рукой, потом сверкнул на Солдата глазами. – Кстати, ищи! И найди! И приставь к ним наружку. Но только так, чтобы комар носа не подточил.

– Как?! Как их вести, если они уже пуганые?

– А вот это уже – твоя забота. Сообрази, – президент начал остывать. – Используй весь новый состав нашей бывшей группы. Они же теперь тебе подчиняются. В общем, думай сам. Я за тебя не буду… А теперь рассказывай, что было и что будет. По глазам вижу, что-то уже придумал.

Медведев облегченно вздохнул и пустился в повествование. Он постарался дать четкий анализ всех событий, произошедших после приземления «Примы». Вероятно, у него это неплохо получилось, потому что Ильин окончательно отмяк и теперь сидел, откинувшись на спинку кресла и задумчиво глядя в потолок.