Недалеко от Земли - Караваев Роман - Страница 38

– Мы слушаем тебя, Учитель, – говорит ребенок и склоняется в коротком поклоне…

«Они ввели ему препарат (сложная химическая формула)...»

«Да. Интересный случай. Локальное нарушение причинно-следственного закона…»

«…пошел вверх по своей мировой линии. Видит будущее».

Вспышка. Вспышка. Вспышка! Темнота… Светлеет… Сумерки. Шумит ветер в кронах деревьев. Гос-с-споди-и-и! Как бол-л-ь-но-то… Качающийся у горла окровавленный кончик шпаги. Над ним возвышается черная фигура в широкополой шляпе. Деталей не разглядеть, только зло блестят глаза. Низкий свистящий шопот: «Жив еще, щенок!» И хриплый равнодушный голос откуда-то сбоку: «Кончай с ним, Филидор. Пора уходить…» Пауза… Высокая скала, поросшая мхом. На вершине что-то слепяще отблескивает, когда солнце показывается из-за облаков. Ему надо преодолеть эту почти вертикальную стену… И как можно быстрее, пусть даже оставляя на шершавом камне клочья кожи и кровавые пятна. Потому что погоня неумолимо приближается. Он затылком чует ее обжигающий хрип. А наверху – жизнь… Провал… Дыхание сбивается. Как в холодный омут головой. Вспышка!.. Действительно омут. Вернее, полынья. Он, оскальзываясь на льду, пытается обогнуть ее справа. Слева нельзя – там уже темные фигурки бегут по заметаемой поземкой замерзшей поверхности реки. Дурак! Так бездарно упустить время! Вот тебе и глушь, и безлюдье. Если бы… Громкий треск, ноги теряют опору, и он проваливается с головой в жуткую черную воду. Тьма…

«…фрагменты генетической памяти…»

«…досталось же его предкам…»

«…накопление опыта выживаемости, ключевые моменты…»

У-ф-ф! Только кошмаров ему не хватало! С чего бы? Никогда раньше такого не случалось. И шопот этот странный. Откуда? Да ниоткуда! Сам собой возникает… Максим осторожно приподнял веки, ровно настолько, чтобы стало хоть что-то видно, но, вместе с тем, незаметно для окружающих, и скосил глаза на соседа. Варчук и не думал ничего нашептывать, вся его поза выражала умиротворенную расслабленность, а голова так вовсе повернута в другую от Клюева сторону. Не было ему никакого дела до пилота, располагавшегося рядом. Он пытался осознать, что происходит с ним самим. Сначала сквозь невнятные и досадливые мысли о том, что полет в Петербург весьма некстати и откладывает на неопределенное время то, что он собирался проверить сразу же после возвращения, пробилась еще одна: «Способен ли человеческий разум сформулировать то, чего он, возможно, понять не в состоянии?» В следующий момент Олег сообразил, что это не его мысль. Не было у нее ни предыдущей логической цепочки, ни каких-либо оснований для возникновения. Вообще он размышлял совсем на другую тему, и внезапно проявившийся вопрос сбил его с толку. Правда, заставил насторожиться. Прикинув, что такая отчетливо оформленная мысль не может всплыть сама по себе, Олег попытался найти ее исток, попутно перебирая варианты и отсеивая всё лишнее. Он не был бы учеником Вознесенского, если бы в результате не пришел к выводу: «Информация – внешняя, и я ухитрился словить ее безо всякой аппаратуры. А это может означать только одно – начинает сказываться влияние Сферы. Выходит, в истерике американцев и торопливости нашего начальства есть резон». И тут как будто прорвало плотину, и Варчук перестал понимать, где его представления, а где не его. «…если ПП во время прыжка все-таки выпадает из нашего трехмерного пространства и переходит в N-мерный континуум? Тавтология. Трехмерье – частный случай, если случай вообще. Наше восприятие мира несовершенно. Что происходит с человеческим сознанием? Обретает ли оно под воздействием таких невозможных для него условий какие-то новые умения? Ну, теперь-то проверено на себе. Жаль, что механизм непонятен. Та еще будет работка! А условия вполне… Да полно! Непохожи ребята на сверхлюдей… Оп-п-ля! Да ведь я знаю, кто это. Трубников, собственной персоной. Ай да я! Интересно, а он меня слышит? Нет, не так. Я же не подслушиваю его мысли. Получается, что я думаю так же, как и он. А он думает, как я? Объединенный мозг двух разных людей. Или единый информационный блок?.. Ни то и ни другое. Всего лишь резонанс…Вот как?! Всего лишь…»

Варчук открыл глаза и исподтишка бросил взгляд на Трубникова. Доктор смотрел в иллюминатор. Его лицо ничего не выражало.

Редфорд был чернее тучи. Он сейчас сидел за директорским столом, а Штейнберг примостился в гостевом кресле, всеми силами демонстрируя вторичность своего присутствия. Новоявленный главнокомандующий с трудом дождался, пока участники неудачного штурма Сферы не рассядутся на предложенные им места, но потом раздражение все-таки выплеснулось наружу. И окатило оно не притихших в предчувствии неминуемого разноса летчиков, как, скорее всего, и следовало бы, а державшихся индифферентно Мартина и Эша.

– Что вы теперь скажете, голуби мои? – в интонации полковника смешались зловещая снисходительность, сарказм пополам с вымученной иронией и чувство неоспоримого превосходства. Вот ведь как, твердил же я вам, высоколобым, о реальности угрозы, а вы всё отнекивались, да приводили свои, несерьезные для военного человека, доводы. И кто, в результате, оказался прав?

– Нам удалось получить новую информацию, – Эш блеснул стеклами очков. – Сфера непреодолима для человека, но прозрачна для всего остального. По крайней мере, ракеты ее прошли. Не так уж мало, согласитесь.

– И как будем распоряжаться столь великим открытием?

– Если принимать во внимание вашу доктрину, мистер Редфорд, – подчеркнуто вежливо произнес Эш, – то выстраивается следующая модель стратегии. Первый шаг – отправка беспилотного автоматического ПП в режиме прокола за пределы Сферы. Разумеется, запрограммированного на последующее возвращение к Базе, потому что связь во время прыжка отключается. В случае удачного завершения эксперимента мы делаем второй шаг – развертываем за Сферой сеть боевых спутников с системой опознавания «свой-чужой» на направлениях наиболее вероятного появления противника. В этом нам помогут астрофизики, – Эш покосился на Мартина, вероятно, желая получить одобрение, но не получил. – Третий шаг – создание военных станций за орбитой Плутона. Для контроля за внешней сетью и образования второго пояса безопасности. Таким образом, мы сможем максимально защитить себя от возможного вторжения извне. Ну, а дальше, – он пожал плечами, – останется только одна задача: быстро распространить ареал человечества на всю Солнечную систему.

– Вы считаете, этого будет достаточно? – Редфорд все еще пребывал в раздражении.

– А у вас есть другие предложения? – прищурился на него Эш.

– Психи! – убежденно заявил Мартин, чем привел слушавших, раскрыв рот, летчиков в крайнее замешательство. – Что полковник – ксенофоб, ушибленный тарелкой, я понял еще на Земле, а вот от тебя-то, Говард, не ожидал.

– Да как вы смеете! – Редфорд побагровел и даже подпрыгнул на своем месте, но, вспомнив, что перед ним советник и бывший однокашник Президента, сразу умерил пыл и почти мирно добавил: – Если у вас есть, что сказать по существу, – говорите. Мы постараемся принять это к сведению.

– Конечно! – в запальчивости Мартин вскочил и сделал несколько шагов по кабинету. – Я скажу! Вся ваша мнимая угроза – ирреальная истерика, не более того! Где ваш здравый смысл, джентльмены? Мы шарахнули по Сфере двумя ядерными ракетами, и что? Получили адекватный ответ? Ни Боже мой! А будь я творцом Сферы, я бы счел это нападением и врезал бы вам так… Стратеги! Вы хоть представляете себе порядок энергии, необходимой для поддержания подобного экрана? Вряд ли. Куда вам! – астрофизик разошелся не на шутку. – Доктор Бородин показал мне некоторые свои выкладки. Так вот! В нашем трехмерном мире ее просто не существует. Нет ее! Она появляется только в момент попытки преодоления разумным существом границ Солнечной системы. Сфера – просто барьер, подчиняющийся определенной программе. А вот в чем суть этой программы – большой вопрос! Если хотите, главный вопрос! Может, она как хорошо обученная собака – всех впускает и никого не выпускает. Своеобразная ловушка на краю Галактики. А может, кордон, ограничивающий поле деятельности молодой агрессивной цивилизации. Если сами себя не ухлопаем, то всегда остается шанс когда-нибудь выбраться наружу.