Недалеко от Земли - Караваев Роман - Страница 29

– Коллега! Не задерживайте очередь! Вас много, а Пэт одна.

Мартин неуклюже обернулся и увидел подпиравшего стенку Бородина со скрещенными на груди руками и стоявшего рядом с ним в расслабленной позе Клеменса. Астрофизик с сожалением отпустил руку Патрисии и, еще раз поклонившись ей, двинулся к появившейся парочке. Его место тотчас занял Леман.

– Андрэ! – подходя к Бородину, вежливо улыбнулся Мартин. – Рад Вас видеть. Если не ошибаюсь, последний раз мы встречались года два назад?

– Да, – сказал Бородин, – в Петергофе, – он взял астрофизика под руку и повлек к угловому дивану с размещавшимся рядом низким прозрачным столиком. – С тех пор возникло много новых идей.

– Я бы удивился, если бы их не было, – Мартин комфортно устроился у подлокотника, и его взгляд вновь скользнул к мадмуазель Леконт.

– Потрясающая женщина, не правда ли? – вздохнул Бородин. – Вы – не первая жертва ее обаяния и, уверяю вас, далеко не последняя. Супермодель в превосходной степени. Но должен вас предупредить, что внешность обманчива. Пэт – неприступная цитадель, еще никому не удалось завести с ней роман. Все попытки заканчивались на уровне легкого флирта. Так что, – Андрей с самым невинным видом положил на стол блокнот и авторучку, – можете не тратить времени даром. Ее самая нежная привязанность – медицина, она чудесный врач, а уж в диагностике, по-моему, равных ей нет.

– Никогда не хотел заболеть так, как сейчас, – пробормотал Мартин и тряхнул головой. – Извините, Андрэ, я немного отвлекся. Вы что-то говорили?

– Конечно, – Бородин снова вздохнул. – Я спрашивал, как вам понравилась моя теория о природе Сферы? Как вы считаете, Билл, она достаточно парадоксальна?

– Она противоречит всем существующим знаниям о Вселенной, а потому не парадоксальна, а безумна.

– Вы уверены, что наши знания отражают реальную картину?

– С некоторых пор я ни в чем не уверен.

– И это правильно. Нельзя, оставаясь в одной-единственной системе отсчета, понять все многообразие мира. А тем более его почувствовать.

– Скажите, Андрэ, – Мартин наконец-то полностью переключился с дурманящих мыслей о соблазнительной француженке на тему разговора, – вы пришли к такому заключению, побывав у Сферы?

– И да, и нет, – Бородин подобрал со столика блокнот и ручку. – Просто, как говаривал учитель Циолковский, нельзя вечно оставаться в колыбели. Это чревато затуханием развития. Я вам сейчас кое-что изображу, – физик раскрыл блокнот и начал набрасывать формулы, аккуратно, строчку за строчкой, не делая пауз для раздумий. Казалось, что процесс написания происходит автоматически, без каких-либо усилий со стороны автора.

«Зачем?»– удивленно спросила Вивьен.

«Безвредный эксперимент, – флегматично ответил Бородин, – но последствия могут быть весьма занимательными».

Он закончил, не добрав нескольких строчек до нижнего среза страницы, и передал блокнот Мартину.

Некоторое время американец с недоумением рассматривал продукт творчества Андрея, перебегая глазами с формулы на формулу, морщил лоб, как бы вспоминая что-то и вполголоса бормоча только им двоим понятные слова, потом зрачки его расширились, и он буквально взорвался, рассыпая вокруг себя невидимые искры.

– Андрэ! Да это же… это же… это гениально! Это прорыв! Как же раньше-то… и так просто! Невероятно!.. Но как?!

– Надо лишь выйти из стандартных представлений, – скромно сказал Бородин, – и сменить систему привычных координат. Хочу заметить, что данное решение – не единственное, а это могу подарить…

– Что?! – Мартин поперхнулся. – Как подарить? Это же минимум Нобелевская премия.

Физик молча пожал плечами.

– Вот как?! – американец побледнел, и в глазах его проявилось понимание. – Значит…

– Да, – подтвердил Бородин. – Слетай-ка туда сам.

Увлекшись, они не заметили, что давно уже привлекли к себе внимание, по крайней мере, трех человек. Первым был Клеменс, с самого начала исподтишка наблюдавший за их уединением. Вторым – профи нештатных ситуаций Хоскинс, лишь на полминуты отвлекшийся на знакомство с мадмуазель Леконт. Третьим – Джерри Слоун, с глубочайшим интересом созерцавший поведение ученых.

Впрочем, Клеменс первым же и прекратил изучение, переключившись на прибывших пилотов.

– Эй, Боб, – позвал он, переступив с ноги на ногу. – Я, конечно, не женщина, но тоже могу обидеться, когда меня долго не замечают.

Тейлор, до этого восторженно евший глазами француженку, резко обернулся и, узнав испытателя, тут же радостно завопил:

– Хай, Джек! Привет тебе от наших! Все жутко завидуют! Ты у нас теперь герой и предмет для подражания. Начальство тихо переживает, что навсегда потеряло лучшего пилота. И мне кажется, не без основания, а?

Надо сказать, что полковник Редфорд сделал не случайный выбор. Роберт Тейлор, кроме того, что он проходил подготовку в одной группе с Клеменсом, был еще и сослуживцем Джека по береговой охране и поэтому очень хорошо его знал, что, конечно же, являлось для полковника немаловажным фактором. К тому же Тейлор отличался завидной энергией, абсолютной лояльностью к вышестоящим командирам, можно даже сказать – преданностью, и постоянной готовностью к выполнению любого задания. Любого, независимо от степени его этичности, о которой он просто не размышлял. Короче говоря, он всегда, сам не подозревая о том, руководствовался принципом рейхсмаршала Геринга, говорившего: «У меня нет совести. Моя совесть – Гитлер». По таким же параметрам отбирался и Макс Леман, глазевший сейчас на встречу старых знакомых и твердо вознамерившийся к ним присоединиться.

А Тейлор уже хлопал Клеменса по плечу, не переставая, как заводная кукла, белозубо улыбаться и сыпать горохом слов:

– Слушай, Джек, как здорово, что мы снова оказались в одной команде. Ты не поверишь, но, когда Редфорд вытащил меня для участия в этой миссии, я был в восторге. Не каждый день удается побывать на орбите. Здесь классно! Ты не в курсе, почему решили увеличить летный состав? Нам Редфорд ничего толком не объяснил. Сказал только, что придется плотно поработать. У вас что, тут уже эскадрилья ПП? А ты уже много налетал? А-а-а! Вот, знакомься – это Макс Леман, он с базы в Гуантанамо. Тоже, говорит, отбарабанил две недели на тренажере ПП. Теперь будем вместе летать. Ты бы нам дал вводную, что здесь и как. А то сам понимаешь…

– Остановись! – палец Клеменса завис в десяти сантиметрах от носа Тейлора. – Тебя нельзя пускать в приличное общество, лейтенант, – он посмотрел на Лемана. – Хай, Макс. Меня зовут Джек, и это всё, что я могу вам сказать, парни. Остальное, думаю, вам растолкует ваш шеф, потому что у вас своя команда, не имеющая почти никакого отношения к нашей. Вас прислали сюда для проверки.

– Для проверки чего? – изумился Тейлор.

– Надо полагать, результатов нашей работы, – отрезал Клеменс.

– У вас проблемы? – осторожно поинтересовался Леман, засовывая руки в карманы и покачиваясь с пяток на носки.

– Я так не думаю, – проворчал Джек, – скорее проблемы у вашего начальства. С головой, – добавил он.

– Э-э-э, парни, – снова встрял Тейлор, – не будем о начальстве. Оно всегда право, и его приказы не обсуждаются. Ты лучше скажи, капитан, как тебе ПП? Легко им управлять?

– Легче некуда. Выбрал координаты и жми кнопку. Самое сложное – стыковка модуля и носителя, да и то, если вручную.

– А в пространстве он как?

– Никак. Он почти не летает в пространстве. Он летает за его пределами. И всегда возвращается в точку старта.

Тейлор радостно заржал:

– Ты шутник, капитан. Это лучшее из того, что я слышал за последние сутки.

Леман тоже улыбнулся и собрался вставить словечко, но их общение было прервано мелодичным голосом Патрисии, закончившей регистрацию прибывших:

– Джентльмены, прошу внимания! Сейчас вы осмотрите свои каюты, они расположены в радиальном коридоре «Би» жилого сектора, с номера 24 по номер 28. Все каюты двухместные, кроме люкса вашего шефа, поэтому соседей выбирайте сами. По предпочтениям. Надеюсь, вам будет удобно. Если возникнут вопросы, связанные со здешними особенностями жизни, можете обращаться ко мне. А в общем, вы – автономная группа, и подчиняетесь только своему непосредственному руководителю. Персонал Базы обязан оказывать вам всяческое содействие. Желаю успехов, – чарующая улыбка мадмуазель Леконт завершила церемонию торжественной встречи незваных гостей.