Небесный король: Эфирный оборотень - Живой Алексей Я. - Страница 111

– Я же просто хотел выйти покурить.

В этот момент в комнате откуда-то с потолка и одновременно из-под кровати раздался неизвестный стрелку голос:

– Мистер Хармен, сигареты вам сейчас принесут. Только у меня к вам будет большая просьба – не надо избивать посыльного.

Ничуть не удивившись, Хармен ответил, обращаясь в пространство:

– Они первые начали. Эта скотина хотела еще и шприцем меня уколоть. А никому не позволено колоть летчика ВВС США без его согласия.

– Полностью с вами согласен, мистер Хармен. Больше подобного не повторится. Если вы согласны впустить к себе посыльного с сигаретами и позволите убрать тела охранников, то через полминуты вы уже будете курить.

Хармен шумно выдохнул в пустоту:

– Ладно. Только пусть принесут «Мальборо», другие я не курю.

Наблюдая за Харменом, аналитик с неприязнью высокоорганизованного мозга к мозгу военному подумал: «Какие они все одинаковые при выходе из комы – сначала кидаются табуретками, а потом просят покурить».

Не успел стрелок договорить свою просьбу, как тяжелая дверь растворилась и на пороге возник посыльный – здоровенный парень в камуфляже с автоматом на плече и пачкой «Мальборо» в руке. За его спиной торчал еще один «посыльный» в аналогичной экипировке и при короткоствольном автомате. Хармен ухмыльнулся и остался сидеть на своем месте, пока, схватив за ноги, из комнаты вытаскивали бесчувственных охранников. Убрав тела, «посыльный» осторожно, постоянно поглядывая на Хармена и готовый перехватить любое его движение, положил пачку сигарет с зажигалкой на столик рядом с койкой и удалился задним ходом, поигрывая автоматом. Стрелок «Б-52» с радостью разорвал обертку на пачке, вытащил сигарету и закурил. По телу распространилось блаженство измученного никотиновой голодовкой курильщика, для которого долго обходиться без сигарет значительно труднее, чем жить в раскаленной пустыне Гоби без воды и еды. Выкурив первую, Хармен немного успокоился и, наконец, стал обдумывать свое положение. Выпустив в потолок пару колец густого дыма и зная, что его внимательно слушает неизвестная аудитория, стрелок вопросил в пустоту:

– А, собственно, какого черта меня здесь держат? И где я вообще нахожусь?

Ответом ему было молчание. Хармен опять начал раздражаться.

– Эй ты, наблюдатель, чтоб тебе задницу разорвало тротиловой шашкой, где я нахожусь?

Наконец опять раздался голос, который вел со стрелком переговоры относительно сигарет.

– Вы попали в катастрофу и чудом остались живы. Долго лежали в коме, но к счастью для всех остались в живых. Теперь вам необходимо восстановить здоровье и полностью реабилитироваться.

– Так значит я в Штатах? Это уже хорошо. Ладно, хоть не в застенках у русских, хотя…

Хармен на секунду задумался.

– Не беспокойтесь, – раздался все тот же голос, – Вы на родине. Но в настоящее время мы вынуждены держать вас в карантине для вашего же блага.

– А где я, собственно, поточнее? Америка большая.

– Вы недалеко от Вашингтона, на авиабазе ВВС США в городке Кумберленед.

– Никогда прежде не бывал. А долго нас здесь продержат? Кстати, что с остальными? Где майор Кремп и Джони Питфайер? И кто вы сам-то такой?

– Меня зовут Ричард Пресли. Для вас – полковник Пресли.

– Пардон, сэр. Я же ведь вас не вижу. Это наверное потому, что я заразный? Что у меня, полковник, малярия или чума?

– С вами, в принципе, все в порядке. А вот ваши товарищи, увы, погибли. Все до одного.

Хармен даже привстал от такой новости.

– Как, погибли? Все? И майор, и штурман, и все остальные?

– Да. Никто не спасся, кроме вас. Вам удалось выброситься с парашютом до взрыва бомбардировщика, поэтому вы живы. Все остальные члены вашего героического экипажа – развеяны в небе над Россией. Но задание выполнено, поэтому вы можете гордиться собой.

Хармен опустил голову.

– Да чем тут гордиться. Все мертвы, а я один остался жив. Лучше уж все вместе.

– Не беспокойтесь зря, Хармен. Вы в армии, а здесь случается все, и смерть в том числе. ВВС компенсирует вам с полна все ваши моральные и физические потери в денежном эквиваленте, как только вы полностью поправитесь.

Хармен молчал и нервно курил. За время совместной службы на авиабазе «Гринфилд» он успел подружиться с зубоскалом итальянского происхождения Питом Джассини, без постоянных подколок которого жизнь казалась совсем уж скучной. Штурман Джони Питфайер был настоящим мужиком, также как и их командир – майор Кремп. Жаль было и ребят из Академии, впервые полетевших с ними на бомбардировщике и погибших в первом же полете. Черт побери, как несправедлива иногда бывает судьба. Хармен осмотрел свое место пребывания. В палате практически не было никакой мебели, кроме привинченной к полу койки, тумбочки и встроенного в стену шкафа с какими-то приборами. Табуретки унесли во время последнего визита «посыльные» с автоматами, видимо, не рискнувшие впредь оставлять ему метательные орудия под рукой. Странная это была палата. Да и вообще вся эта клиника не вызывала у Хармена особенного восторга. Если он – летчик ВВС, попавший в катастрофу, то его должны были содержать в клинике по высшему разряду с телевизором напротив кровати и медсестрами с параметрами не хуже, чем у Клаудии Шиффер. А вместо нежного ухода к нему в палату, не успел он как следует выйти из комы, вваливаются четыре перекачанных верзилы с намерением спеленать его по рукам и ногам, да еще и вколоть ему какой-то наркоты под лопатку. Хорошо еще, что он сам с детства, в отличие от большинства американцев, питался не только недожаренными гамбургерами с «Кока-Колой», а употреблял крайне вредное мясо и вместе с отцом подрабатывал на погрузке тяжеленных мешков, поэтому и смог неплохо накостылять этим оглоедам. А в целом, что-то все это не походило на теплый прием в родных вооруженных силах. Может он и в правду попал к русским в плен и ему только пудрят мозги? Это стоило проверить. Билл Хармен уже стал прикидывать как бы ему выбраться отсюда подобру-поздорову и с наименьшим шумом, как вдруг почувствовал легкое недомогание. Его голова начала заволакиваться густым туманом – скорее всего это был отходняк после долгой комы. Спустя несколько секунд глаза закрылись и Хармен провалился в глубокий сон.

Увидев, что стрелок отключился, куратор программы «Мыслитель» отвернулся от монитора и сказал стоявшему рядом лейтенанту Хиллари:

– Срочно отнесите этого тупоголового громилу в блок для опытов и подключите к мозгу всю имеющуюся аппаратуру – сейчас его мозг просто фонтанирует воспоминаниями. Записывать все, вплоть до мельчайших подробностей на всех тридцати пяти подуровнях памяти. Меня интересуют любые незначительные детали и оттенки мыслеформ.

– Вас понял, сэр. – вытянулся перед аналитиком по струнке лейтенант Хиллари, испытывавший к своему непосредственному начальнику благоговейный ужас, сходный с ужасом, который внушали просвещенные индейские шаманы воинам своего темного племени. – Будет сделано в течение пяти минут.

– Начинайте без меня. Я скоро подойду. – сказал Грегор Йорк, и как только Хиллари вышел, включил и увеличил изображение на мониторе, показывавшем палату майора Кремпа. Майор медленно ходил взад-вперед по палате. Принесенная по его просьбе книга – нашумевший триллер последнего года «Ромео и Джульетта возвращаются. Часть третья.», валялся в раскрытом виде на кровати. Майор курил. Глядя на него можно было подумать, что летчик чем-то обеспокоен. Но Грегору было вполне достаточно убедиться в наличии майора на своем месте, после чего аналитик переключился на другую палату.

Штурман Джонни Питфайер методично доедал двадцать пятый йогурт и выглядел вполне здоровым, если не веселым. Судя по его жизнерадостному виду, попыток бежать или производить другие опасные непредвиденные действия, в отличие от стрелка Хармена, он пока не намеревался. Сегодня вечером после доклада Хольцману об успешном завершении сборки «Культиватора» куратор программы «Мыслитель» собирался лично заняться опытами с памятью впечатлительного штурмана с бомбардировщика. Йорка чертовски интересовала та область памяти Питфайера, которая хранила в себе странные мыслеформы о японском адмирале, русском боцмане и прочей невообразимой ерунде. Все эти вопросы требовали немедленного ответа и объяснения, ради получения которых аналитик готов был пойти на использование недавно созданного в секретной двести шестой лаборатории Пентагона препарата, который кто-то из остроумных разработчиков назвал «Огни святого Витта «. Видимо предполагая, что после использования препарата у подопытного неминуемо начнется «Пляска святого Витта». Для простоты запоминания и обозначения аналитик именовал новинку просто – «Огни». Препарат имел действие, сходное с галлюцинагенами, вызывая после одной дозы почти мгновенное раскрепощение самых отдаленных уголков памяти пациента, даже тех, о которых он и сам мог не подозревать. Это было прорывом в психоаналитике. Единственное осложнение заключалось в недостаточном испытании препарата на живых объектах, а особенно на людях. Дело в том, что «Огни» имели одно, но мощное и неотвратимое побочное действие – после трех доз препарата подопытный оставался моральным уродом на всю жизнь. Естественно, ни о каком открытом использовании «Огней» не могло быть и речи, поэтому его применяли только в военных целях и в тайне от правительства. Само собой, что здоровьем штурмана придется пожертвовать ради науки и Пентагона. В этом вопросе аналитик не колебался ни минуты.