Между Западом и Югом - Кузмичев Иван Иванович - Страница 29

— Он здесь, — на столе рядом с неаполитанцем появилась голубая бархатная папка, ранее не замеченная мной. — Как и было оговорено ранее, Россия получает Пелагские острова в аренду сроком на сто лет, с возможностью их выкупа у Испанской короны.

Так же русским купцам при предоставлении заверенной грамоты будет предоставлена возможность беспошлинно торговать на землях королевства сроком на пятнадцать лет.

Подав знак Никифору забрать папку, я внимательно изучил документ, составленный в двух экземплярах: русском и испанском языках.

"Какие-то бумажки, а значимость у них огромная. Вот что значит вовремя предложить руку помощи, в другой момент глядишь, и ничего подобного России бы не досталось, слишком насторожена Франция. Да и Англия ревниво смотрит на поднимающуюся звезду оплота православия, — мысли плавно текли, а в это время я попутно проглядывал рукописные, едва не каллиграфические буквы нового русского алфавита".

— Итак, если бумаги в порядке, то, что же вы хотели сказать князь?

— Печально если пакет затерялся по дороге…

— Не будем об этом, лучше говорите по делу, — оборвал я его на полуслове.

На мгновение в глазах битого годами дипломата мелькнуло раздражение, но тут же сменилось почти искренней вежливостью и пониманием. Мол, вы молоды и горячи, вы – государь спешите жить, а ведь когда-то и я сам был таким: дуэли, благородные синьорины, стычки в темных переулках Мадрида, эх, где сейчас те чудесные годы веселого бесшабашия?

— Как прикажете Ваше Величество. Мой король хотел предложить дополнить ранее существующий договор, — посол внимательно следил за моей реакцией, однако ничего не заметил. Признаюсь честно, мне стоило огромных усилий скрыть наползающую на губы улыбку. Сам князь Челламаре продолжил: – Филипп Испанский предлагает своему августейшему брату заключить торговый договор о поставках в королевство русского железа и корабельного леса.

— Постойте, князь! — моя рука взмыла, вверх останавливая словесный поток неаполитанца. — Караваны итак идут к вам. Пусть с задержкой, но все-таки проходят.

— Но этого мало, нам нужно больше.

— Увы, но большего сделать мы не можем, хотя бы до тех пор, пока не закончится война со Швецией.

— Хорошо, — тяжело вздохнул посол, первый пункт в списке договоренностей он мысленно вычеркнул. — Так же мой государь интересуется сможете ли вы выделить для борьбы с захватчиками еще два полка тех воинов, что сейчас яростно сражаются на землях Португалии и если это возможно, то во сколько обойдется подобная помощь?

— Россия не торгует своими подданными, сеньор! — в моем голосе прорезался скрежет металла. — Я попрошу вас запомнить это. Что же до помощи, то она возможна. Тем более у нас на юге открываются чудесные перспективы. К середине лета два полка будут там, где вы укажете. И как в случае с первым обеспечение их всем необходимым ложиться на ваши плечи, сеньор. Не именно ваши посольские, а я имею ввиду Испании в целом.

— Я рад, что Ваше Величество не отказывает в помощи в столь сложное для нас время.

И все же, как мой король мог бы отблагодарить Россию?

— Давайте отложим этот вопрос на пару недель…

Дальнейшие вопросы, решаемые с послом, оказались прозаичными, в основном они касались торговли и политической поддержке друг друга. И сказать по правде от последнего пункта выигрывала в первую очередь Россия, а не Испания. Пусть королевство сейчас в упадке и стоит на грани, но ее историческая ценность в Европе неоспорима, а значит и слово, сказанное от лица испанского короля, весит больше, чем у тех же немецких князей, даже всех вместе взятых.

Перед уходом Челламаре затронул исторический вопрос налаживания контактов между Испанией и Россией. Признаюсь честно того, что он мне сказал, я не знал.

Оказывается, первые попытки дипломатических контактов между нашими государствами были еще в 16 веке, при княжении князя Василия Третьего, в то время Испания была частью Священной Римской империи. Вот и получается, что даже почти полвека назад посетивший королевство боярин Петр Иванович Потемкин не был "первопроходцем" на землях кабальеро.

После окончания переговоров, начавшихся столь необычно, я не сразу ушел из Малого зала. В голове крутилась какая-то мысль, но четко сформироваться и предстать ярким ёмким образом она пока не могла, я знал, что это нечто важное, не стоит ею пренебрегать, обрубая в момент зарождения. И когда мысль готова была окончательно сформироваться в дверь тихо, но настойчиво постучал обер-камергер.

Неведомая идея, словно прекрасная бабочка, упорхнула в неведомые дали.

— Прибыл гонец от генерал-поручика Алларта, — негромко сказал Никифор внимательно глядя на мою реакцию.

— Зови в кабинет, — махнул ему рукой.

Не теряя понапрасну времени, я быстро прошел по коридору на рабочее место, лейб-гвардейцы, стоящие возле дверей, словно каменные статуи проводили меня взглядом. Неплохо их вымуштровал капитан Нарушкин, считай две сотни молодцов в охране, можно ему и майора присвоить, вот только не за что звание дать, а попусту раздавать чины нельзя, всё должно быть по чести.

Переступив порог, я увидел пару портретов, висящих над креслом. Их я выбирал лично, после чего приказал повесить над собой. Иван Грозный и Петр Великий угрюмо взирали сверху, будто каждый раз спрашивали: "Достоин ли?". Сначала было немного неприятно, будто между лопатками постоянно водят тонким стилом, грозя в любой момент пронзить незащищенную спину, но потом привык и цари на портретах, будто уловив перемену, стали моими безмолвными помощниками. Ни один человек сидящий здесь не мог не чувствовать пристального внимания усопших государей.

Стоило очередному гостю сесть в удобное мягкое кресло, лицом ко мне, как тут же начинался медленный психологический прессинг. Вести разговор в подобной обстановке удобнее, ведь человеку сложнее прятать настоящие мысли в то время когда на него постоянно давят и давят сильно, грубо, нахально… безотказно.

Стоило мне сесть на место и положить перед собой карту южных границ России, как дверь тихо отворилась, в неё вошел рослый солдат, видимо до недавнего времени он был гренадёром, ну а после реформы полкового устройства стал фузилером, а может и стрелком. Вряд ли бы простого фузилера отрядили в полный опасностей путь из Крыма сквозь Запорожье.

— Капрал первого взвода стрелков Муромского полка Борис Захаров, — склонил голову унтер- офицер.

По Уставу, если солдат или младший по званию офицер появляется перед вышестоящим начальством, но не по персональному вызову, то он обязан представиться по полной форме и ожидать дальнейших указаний. В данном случае гонец ждал приказа передать царю донесение.

— Вольно, доставай пакет.

Капрал сноровисто открыл кожаный планшет, плотно прилегающий к бедру, достал из него мозолистой рукой запечатанный сургучом плотный квадратный пакет, перевязанный к тому же алой ленточкой крест- накрест.

"Хорошо, хоть бантик не прилепили, иначе можно было бы весь Генштаб на пенсию отправлять. По состоянию здоровья – маразматики в армии не нужны".

Прежде чем прочесть донесение, я еще раз посмотрел на карту и мысленно представил произошедшие изменения на Крымском направлении…

Почти годовое стояние у Конских Вод корпуса генерала- поручика Людвига фон Алларта этой осенью прекратилось. Благодаря успехам на Южном направлении Генштаб смог сгруппировать сформированные и доукомплектованные ветеранские полки. Таким образом, половина пошла не в Болгарию, к Софии и Пловдиву, а к полевой крепости в подчинение командующего корпусом. Получив долгожданное подкрепление, и не дожидаясь подхода дружественных сил, генерал разработал план снятия осады и быстрого марш- броска к позициям крымчан. Вместе с генерал-майорами Ренцелем и Бутурлиным, командующими левым и правым крылом корпуса им удалось уничтожить авангард крымского хана, гуляющего по русским тылам и выбить передовые отряды степняков на хлипких позициях перед крепостью.