Фигляр дьявола - Смит Мюррей - Страница 46

Лиа Асунсьон — хорошенькая, пухленькая девчушка двадцати шести лет. Она работает в управлении связи национальной полиции в Боготе. Лиа любит пофлиртовать, что вообще-то типично для большинства колумбийских девушек, которые по характеру ближе к европейским, чем остальные представительницы разношерстного колумбийского населения. Это выдает в ней коренную жительницу Антьокии, потому что испанцы, поселившиеся здесь первыми в XVII веке, общались только между собой, и коренные жители этой провинции похожи на европейцев, или, может быть, на евреев, так как многие первые поселенцы вели свой род от евреев-сефардов, прибывших в I и II веках в Испанию из Северной Индии через Финикию.

Два ее брата владели парой грузовиков и занимались транспортными перевозками. Кроме того, они работали на картель, перевозя кокаин по лесам Антьокии из одной лаборатории в другую. Лиа поступила в университет в Боготе и закончила его по специальности «английский язык и история». После окончания университета она работала телефонисткой и секретаршей в Международном центре, а потом познакомилась с лейтенантом из национальной полиции, который и помог ей устроиться на работу в управление связи. В ее обязанности входило осуществлять связь по телексу и факсу между департаментом полиции и полицией англоязычных стран всего мира. Лиа была умной, энергичной девушкой, трудолюбивым и надежным работником. А еще она была агентом картеля в штаб-квартире национальной полиции в Боготе.

Когда ее попросили передать фотографии пропавшей девушки под видом обычного запроса в департамент полиции Нью-Йорка, Лиа знала, кому следует направить факс, и он попал по назначению еще до того, как Рестрепо вылетел из Майами рейсом «Америкэн Эйрлайнз» в Нью-Йорк.

И пока Рестрепо, Мурильо и Бобби Сонсон регистрировались в роскошном отеле «Пиерре» на Пятой авеню по испанским паспортам как торговцы одеждой, Лиа Асунсьон получила в Боготе ответ из штаб-квартиры полиции Нью-Йорка. В сообщении говорилось, что фотография соответствует внешности неизвестной девушки, найденной мертвой две недели назад на Центральном вокзале. Далее сообщалось, что отдел по убийствам располагает фотографией, на которой девушка изображена в каком-то южноевропейском городе в компании известного торговца кокаином по имени Рикардо Сантос Кастанеда.

К тому времени, как Рестрепо, дав чаевые носильщику, заперся в спальне и позвонил в уличный автомат, в котором его звонка дожидался Рикардо Сантос, начальник службы безопасности Хесус Гарсиа Ортец уже был проинформирован о результатах ответа из Нью-Йорка.

Рестрепо договорился с Сантосом о встрече, дал необходимые указания своим телохранителям и надолго ушел в ванную принимать душ. Вытеревшись после душа, он растянулся на громадной кровати, глядя в окно на верхушки деревьев в Центральном парке. Рестрепо решил, что отдохнет минут двадцать, потом оденется и отправится на встречу с Сантосом. Им было строго-настрого приказано разыскать девчонку, хотя в Нью-Йорке подобная задача казалась почти невыполнимой. Рестрепо предполагал, что она села на самолет и вернулась в Рим после ссоры с красавчиком Рикардо Сантосом. Может, даже вернулась к родителям, а в этом случае…

Зазвонил телефон.

Рестрепо снял трубку и ответил. В зашифрованном сообщении с фабрики одежды в Барселоне (куда его передали из Медельина) говорилось, что девушка мертва. Шеф приказывал схватить Сантоса и допросить, а еще Рестрепо должен был «навести порядок», и на этот счет у него имелось собственное мнение. Нельзя оставлять никаких концов. А по возвращении он обо всем доложит дону Пабло.

Прошло сорок две минуты, было как раз пять часов дня, и Шестая авеню заполнилась служащими, высыпавшими из многочисленных небоскребов и спешащими к метро, такси и к своим автомобилям, припаркованным на стоянках.

Рикардо Сантос стоял рядом со входом в «Рейдио-Сити». Начался дождь. У тротуара остановился темно-синий «кадиллак», за рулем которого сидел колумбиец, работавший в Нью-Йорке таксистом и по совместительству обслуживавший картель. В Картахене у него остались жена и пятеро детей, поэтому он крепко держал язык за зубами. Все документы у него были в порядке, и он прекрасно знал город.

Распахнулась задняя дверца, и из машины вышел Бобби Сонсон. Он огляделся вокруг, потом посмотрел на Сантоса, который с улыбкой шагнул навстречу и влез на заднее сиденье «кадиллака», где ожидал Мурильо. Сонсон захлопнул дверцу и сел на переднее сиденье, машина тронулась вперед, вливаясь в транспортный поток.

— А где Луис? — спокойно спросил Сантос, чувствуя себя уверенно среди своих парней.

— Мы как раз к нему и едем, — ответил Мурильо.

И больше никто не произнес ни слова, пока «кадиллак» добирался до строительной площадки в Бруклине, с которой открывался вид на Ист-Ривер.

Труп Рикардо Сантоса выловили из реки через три недели. Опознать его было невозможно, потому что у него отсутствовали голова и руки. Во время восьмичасового допроса, который проводил Рестрепо с помощью Мурильо и Сонсона, Рикардо рассказал все, что знал. Шофера-колумбийца застрелили прямо за рулем его машины на рассвете, то есть за три недели до того, как труп Сантоса был вытащен из воды в районе Куинз, где произошли еще четыре подобных убийства.

Вот так Рестрепо «наводил порядок».

В ходе ночного допроса выяснилось, что никто из уголовных дружков Сантоса, занимавшихся поисками девушки, не имел понятия, кто она такая на самом деле. Отрадный факт. А девушка даже не подозревала, почему этот симпатичный (в прошлом симпатичный) молодой южноамериканский миллионер забрал ее из Рима, чтобы увезти в Колумбию. Тоже отрадный факт. Но Рикардо обратился за помощью в поисках девушки к Симбе Патрису и его уличным гангстерам из банды «Острый коготь», а вот это уже пахло жареным.

Ведь младший брат Симбы Малыш Пи Патрис находился в больнице Бельвью под охраной полиции и обвинялся в убийстве переодетого полицейского. Вот это было плохо. А девушка, оказывается, пропала не несколько дней назад, а более двух недель, и Рикардо пытался сначала сам отыскать ее, прежде чем сообщил картелю о ее исчезновении.

Вот здесь-то и таилась опасность.

Но во всяком случае визит в Нью-Йорк человека, называвшего себя Рестрепо, оказался менее разрушительным, чем налет варваров на Рим.

Пока Юджин Пирсон высаживался из самолета в римском аэропорту Леонардо да Винчи и проходил иммиграционный контроль под своим настоящим именем (что было новым в его практике), Эдди Лукко и его жена Нэнси занимались тем, чем с удовольствием занимались по утрам в субботу. Или во вторник. Или в пятницу, или в любой другой день. Отдавались они этому занятию со всей страстью, оба вспотели, хотя было довольно холодно, и уже приближались к вершине блаженства, как зазвонил телефон.

Будучи чувствительным человеком, Эдди ставил на первое место только желание жены и свое собственное желание, поэтому не обратил внимания на телефон. Но он продолжал настойчиво звонить и в конце концов испортил им самый интересный момент. Эдди взглянул на Нэнси, она улыбнулась ему в ответ. Он нежно поцеловал ее в краешек губ и снял трубку.

— Эдди, а я уж подумал, что тебя нет.

Звонил Поросенок Малруни, лейтенант из отдела по борьбе с наркотиками, под защитой которого как свидетель находился Малыш Пи Патрис.

— Давай без шуток. — Эдди нахмурился и посмотрел на Нэнси, которой явно хотелось продолжить прерванное занятие.

— Мне только что сообщили, что «Когти» разыскивают ту девчонку, что находится в морге в Бельвью.

Лукко посмотрел на блестящие черные волосы Нэнси и погладил ее по плечу.

— Друзья Рикки?

— Под Рикки он подразумевал Рикардо Сантоса.

— Черт побери, меня что-то беспокоит. Не могу объяснить, но у меня какое-то нехорошее чувство.

У Лукко внутри все похолодело. У него, как у некоторых хороших полицейских, иногда бывали такие предчувствия. Он еще не понимал, что происходит, но пахло чем-то нехорошим.