Фигляр дьявола - Смит Мюррей - Страница 40

Трое разведчиков наблюдали за Стронгом, обдумывающим вступительную часть разговора. Он взял чашку с кофе, отхлебнул и поморщился. Все улыбнулись, они ждали ответа, как приемные родители ожидают решения об усыновлении ребенка. Наконец Стронг поднял взгляд и посмотрел на них.

— Да вы просто негодяй, Дэвид.

Кейт чуть не подавилась кофе. Если бы главным требованием являлось отсутствие энтузиазма, то этот парень им безусловно бы подошел.

— Это почему же? — спокойно поинтересовался Джардин с улыбкой, и только глаза его не улыбались.

— Вы спросили меня, не хочу ли я послужить своей стране. Я понял, что вы имеете в виду мою службу здесь, в Лондоне, не отрываясь от своей работы. Я цитирую вас: «Вы могли бы оказать нам некоторую помощь». Это были ваши слова. Боже мой, поэтому-то я и пришел сюда. Мне и в голову не пришло потратить все утро на болтовню о каких-то шпионских делах в Южной Америке.

И тут Стронг перешел на испанский, который был его родным языком, и на который он переходил только в случае крайнего раздражения.

— Благодарю вас за пустой разговор, сеньор. Если бы я хотел жить в Южной Америке, то уже давно там бы жил. На годы оторваться от моей работы? Отвяжитесь от меня с вашими шутками, мой друг. Благодарю за кофе. И прощайте…

Он встал. Наступила гнетущая, напряженная тишина, но Джардин, Шабодо и Кейт смотрели на него с пониманием, как будто были точно уверены, что именно так он и поступит.

— А сколько сейчас, Малькольм, находится у вас в суде дел об убийствах, вооруженных нападениях, грабежах, непосредственно связанных с контрабандой, распространением и употреблением кокаина? — спокойно спросил Шабодо, внимательно глядя на Стронга. — Не могли бы вы сказать нам, сколько?..

Никто, кроме Стронга, не встал со своего места.

— Девять убийств, как умышленных, так и непредумышленных, — ответил адвокат. — А других преступлений сотни.

— А сколько убийц в возрасте до двадцати трех лет?

— Все, как вам это наверняка известно.

Стронг начал чувствовать себя глупо, стоя, словно ребенок, затопавший ногами от обиды.

Джардин, казалось, с увлечением рассматривал свои замшевые ботинки.

Кейт подняла взгляд на Стронга и улыбнулась. Внезапно Малькольм услышал, как на одном из столов тикают часы.

— Малькольм, одна из моих задач, полученных от кабинета министров, да-да, именно от кабинета министров, состоит в том, чтобы помочь правительству Колумбии получить информацию о действиях, планах и коррумпированных чиновниках, связанных с наркомафией, которую, уверен, вы знаете, называют картелем. У меня появилась уверенность, что вы единственный или, скажем, один из очень немногих, кто мог бы оказать неоценимую услугу Колумбии, да и всей Южной Америке, работая там тайно, чтобы значительно сократить поток кокаина в Европу и Соединенные Штаты. Мы устроили эту встречу, которая… очень важна для нас, не для того, чтобы развлечься или посмеяться над вами. Могу сказать, что уже затрачено много времени и государственных средств на изучение вашей биографии и способностей. А теперь садитесь, пожалуйста, и давайте поговорим об этом. Хорошо?

Часы отсчитали еще несколько секунд. Джардин так и не поднял взгляда на Стронга, а Кейт и венгр смотрели на него, сохраняя спокойствие на лицах. Иногда очень странные вещи решают судьбы людей, вот и Стронг, глядя на этих троих и слушая тиканье часов, поразился их громадной компетентности, ответственности… и, пожалуй, взаимной привязанности, существовавшей между ними. Ничего подобного нельзя было встретить в кабинетах прокурорской службы.

Значит, этот пожилой, серьезный профессионал моментально, но твердо определил, что он тоже может быть рыцарем плаща и кинжала. «Что за чушь, Малькольм, — сказал он себе. — Будь взрослее. Будь умнее».

Он сел на место и попросил:

— Прошу прощения. Расскажите мне поподробнее.

Сердце Джардина запело, потому что эти слова Стронг произнес по-испански.

В ста восьмидесяти километрах к западу от Рио-Каука в провинции Антьокия и в девяносто трех километрах к юго-западу от древнего, живописного и опасного (даже по колумбийским меркам) города Санта-Фе лежит удаленный район нагорий, покрытый пампасами и лесами. Там находится запретная зона, огораживающая нефтяную буровую площадку с несколькими заброшенными хижинами. А еще там есть взлетно-посадочная полоса.

Именно на ней и приземлился двухмоторный «бич-крафт-бонанза», подняв при посадке на бетонную полосу клубы пыли. Он прокатился мимо покосившегося ветрового конуса с поржавевшей эмблемой «Шелл».

На опушке леса стояли два шестиколесных вездехода «додж», один — темно-коричневого, другой — бледно-зеленого цвета. Никаких хромированных или блестящих металлических деталей, затемненные армированные стекла. Каркасы кузовов пуле- и взрывонепробиваемые, усиленные подвески, выдерживающие тяжесть броневой защиты, изготавливала фирма, выпускающая детали подвесок для пассажирских самолетов. Каждый «додж» имел рацию, постоянно включенную и настроенную на полицейскую и армейскую волны.

Еще там стояли два джипа «ренегад» с укороченной колесной базой, легкие, скоростные, оборудованные коротковолновыми рациями для связи с остальными машинами.

Дальше в лесу стояли семь мотоциклов «судзуки» — горный вариант с объемом двигателя 500 кубических сантиметров. Мотоциклисты, вооруженные пистолетами-пулеметами МАС-10, слушали через наушники информацию и указания от сорока наблюдателей, разбросанных по всему лесу.

Винты двухмоторной «бонанзы» замедлили вращение, и шум двигателей стал тише. Самолет остановился и тут же развернулся, чтобы при необходимости немедленно взлететь.

Дверца самолета открылась, и телохранитель, носивший в Париже и Флоренции пиджак из верблюжьей шерсти, спрыгнул на землю. Сейчас на нем надета темная кожаная куртка, в руках он держит автоматическую винтовку М-16, к магазину которой лентой примотан в перевернутом положении запасной магазин. На голове у него водружены наушники, он что-то слушал, а его глаза, закрытые солнцезащитными цейсовскими очками в золотой оправе, внимательно и профессионально изучали окружающую обстановку. Ровно через семь секунд он сделал несколько шагов вперед, и на землю спрыгнул второй телохранитель, носивший в свое время синий блейзер. У этого в руках был тяжелый ручной пулемет М-60 американского производства, через плечо висела пулеметная лента с патронами калибра 7,62 мм.

В задачу этих двоих входило вступить в бой и прикрыть огнем экстренный взлет самолета на тот случай, если колумбийские власти устроили засаду. Уже одиннадцать преданных солдат из профессионально подготовленной армии Пабло Энвигадо погибли таким образом, прикрывая огнем поспешные отходы своего легендарного босса.

Но сегодня телохранитель в цейсовских очках и с винтовкой М-16, которого звали Мурильо, не заметил ничего подозрительного.

В лесу распевали птицы, в траве трещали кузнечики. Для этой части Антьокии было довольно тепло, не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. Лица стоящих возле «доджей» людей были знакомы Мурильо. Начальник службы безопасности картеля Хесус Гарсиа Ортец, племянник Пабло-Хорхе Энвигадо Ривера и парень из Майами, занимающийся распространением кокаина в Майами и Нью-Орлеане. Как же, черт побери, его имя?.. Кастанеда. Как бы его ни звали, он все равно свой, один из нас.

Мужчины, стоявшие на опушке леса, выглядели спокойными и расслабленными, за исключением Сантоса. Герман Сантос Кастанеда, судя по опущенным плечам и по тому, как он переминался с ноги на ногу, сильно нервничал. Может быть, этот парень в чем-то провинился перед доном Пабло? Ворочая миллионами, часто поддаешься соблазну запустить в них руку. Мурильо подумал о том, что его, наверное, придется похоронить в лесу, рядом со взлетной полосой, как это сделали с двумя агентами из отдела по борьбе с наркотиками, которые посчитали, что удачно внедрились в картель, — один под видом пилота, а другой покупателя. Ну и ночка тогда была. Мурильо со своим дружком Гуинтеро помогали пытать и допрашивать этих агентов. Кошмарная, кровавая ночка.