Фигляр дьявола - Смит Мюррей - Страница 35

Судья встретился взглядом с Рестрепо. Адвокат уже не старался производить угрожающее впечатление, после того как Энвигадо назначил его своим доверенным лицом. Опасное доверенное лицо походит на ротвейлера в руках недоброжелателя, но его в присутствии Пирсона проинструктировали, как вести все дела.

— Почему бы нам не прогуляться? Спустимся к подножию. Как вы на это смотрите? — предложил Пирсон.

Рестрепо погасил сигарету, бросил салфетку на стол и поднялся.

— Пожалуйста, если хотите. Прекрасная погода для этого времени года.

Было что-то настолько нереальное в этой банальной фразе, что у Пирсона смешались все мысли, и он глубоко вздохнул, чтобы сбить учащенное дыхание.

Они вышли из ресторана, а человек в зеленом пиджаке, который в тот ужасный вечер в Париже был одет в синий блейзер, уже стоял в маленьком внутреннем дворике, через который можно пройти в холл, где превращенный в светский атрибут алтарь служил в качестве стойки портье. Он был увлечен разговором с низеньким смуглолицым мужчиной с темными усами, выглядевшим местным жителем и одетым в черный костюм, белую хлопчатобумажную рубашку без галстука, а его крестьянские руки теребили темную кепку. При появлении Рестрепо и Пирсона оба замолчали.

Во дворике стояли «феррари», «порше» и прочие дорогие машины, телохранитель в пиджаке из верблюжьей шерсти находился возле открытого багажника «ланчии», внимательно оглядываясь вокруг.

Пирсон почувствовал, как на него накатывает волна страха.

— Какая-то проблема? — спросил он.

— Не думаю, — вкрадчиво ответил Рестрепо и направился через двор к деревянным ступенькам, которые Пирсон не заметил во время приезда в отель. — Эта тропинка ведет на вершину холма, в Фьезоле.

Он начал взбираться наверх. На вершине первого пролета показался третий телохранитель в потрепанном длинном пальто, похожем на шинель. Пирсону стало совершенно ясно, что колумбийцы почему-то внезапно засуетились. Он пожал плечами и двинулся вслед за Рестрепо, все еще испытывая боль в бедре.

Рестрепо не открыл рта, пока они не достигли узкой тропинки, проходящей через поросшую высокой травой седловину. Судья думал о Сиобан. Он никак не мог навестить ее в консерватории в Риме, придется ждать, пока он вернется в Дублин, и, если все-таки опять не удастся связаться с ней по телефону, он вернется в Италию под своим собственным именем и вразумит свое дитя. Она больше думает о матери и о себе. Конечно, девушка молода и, безусловно, развлекается, но пять недель не давать о себе знать — это уж слишком. Пирсон поругал и себя. В следующем семестре он урежет ей содержание, и уж тогда она будет просто вынуждена поддерживать связь с родителями. Внезапно судья почувствовал, что зол на дочь за ее легкомыслие.

— Главный наш порт доставки Виго, — сказал Рестрепо, — затем Кадис. Наши корабли ходят также в Касабланку и столицу Сенегала Дакар. Я знаю, что ваша организация располагает сетью в Виго для хранения и распространения оружия и взрывчатки, которыми вы снабжаете басков, террористические коммунистические группы последователей организации «Баадер-Майнхоф» и французское движение «Аксьон директ», которое сейчас произвело перегруппировку сил. Не знаю, воспользуетесь ли вы для наших целей конспиративными квартирами и транспортом, находящимися в ведении Девлина и группы «Лорка», но желательно подобрать что-либо подобное.

У Пирсона чуть не остановилось сердце. Рестрепо только что проявил свою осведомленность о главных секретах «временных». Эту систему разрабатывали Пирсон, О’Брейди и Мартин Магинесс, а о тайной операции ИРА под кодовым наименованием «Лорка» знают только руководитель группы Джерри Девлин и ирландский священник, разъезжающий по всей Европе и осуществляющий связь с другими террористическими группами. И еще два человека из Военного совета — он сам, как политический координатор, и начальник штаба Брендан Кейси.

Теперь ясно как божий день, что Кейси уже договорился и заключил от имени движения сделку с медельинским картелем. А он, Пирсон, стал просто мальчиком на побегушках и козлом отпущения.

Но взять Юджина Пирсона не так-то легко. Теперь он мог выдвинуть обвинение против Брендана Кейси, поскольку его действия прямо нарушали устав «временной» ИРА: передача сведений о членах и операциях ИРА посторонним лицам и организациям. Подобное преступление требовало судебного разбирательства и влекло за собой неизбежный смертный приговор. Судья с удовольствием подумал, что этот громила из Белфаста, претендующий на наличие интеллекта, вырыл громадную яму, в которую на этот раз сам и угодит. Обсуждая секреты движения с посторонними лицами, Кейси совершил тягчайшее преступление.

Но, возможно, пока рано выдвигать против него обвинение, однако, если что-то случится с группой «Лорка» и след протянется к Рестрепо… тогда Брендану Кейси конец. А после смерти Венецианской Шлюхи и сегодняшнего унижения от наготы и избиения именно такой судьбы страстно желал возможный будущий министр юстиции своему товарищу из Военного совета.

Дэвид Джардин имел небольшую квартиру в Лондоне. Она находилась по адресу Тайт-стрит 173, в небольшом трехэтажном доме в классическом стиле с широкими балконами. Там же находилась и небольшая студия, где его сестра Джессика рисовала по заказу скаковых лошадей, зарабатывая на этом кругленькую сумму, примерно тридцать тысяч фунтов в год. Студию и квартиру ей оставил чайный магнат сэр Гарольд Лиз, бывший когда-то любовником их матери и считавший — совершенно ошибочно, по свидетельству покойной Алисии Джардин, — Джессику плодом их любви.

Джардины, не имевшие никакого отношения к знаменитой семье Джардинов из Гонконга, оказались в тяжелом финансовом положении после смерти их отца Джорджа Джардина, занимавшегося разведением скаковых лошадей (это был любимый и уважаемый всеми человек, поместивший в газете «Таймс» сообщение о смерти своей любимой кобылы) и трагически погибшего при столкновении его велосипеда с автобусом. Алисия посоветовала дочери принять сомнительное наследство и воспользоваться им, но с условием, что будет делить его с Дэвидом до своего замужества.

Джардин стоял в дверях уютной квартиры, прощаясь с Ронни Шабодо, а внутри квартиры Кейт Говард сидела на ковре, купленном Дэвидом лет восемь назад в Кабуле, вытянув ноги в чулках к газовому камину, представляющему собой точную копию настоящего.

Дэвид жил в этой квартире в течение недели, а на выходные уезжал в Уилтшир. Большую часть рабочей недели Дороти находилась за границей, работая над своей программой «Европа сегодня». Большинство выходных они проводили вместе, часто навещали Эндрю в школе в Дорсете или просто чинили изгородь и занимались прочими домашними делами. Иногда Салли удостаивала их своим присутствием, она приезжала из Кембриджского университета и привозила с собой нескольких приятных и умных друзей, одетых, словно беженцы из горячих точек Европы.

Итак, Шабодо стоял на лестнице и, вежливо прощаясь, говорил на венгерский манер, проглатывая гласные и грассируя согласными:

— Исключительно плодотворный вечер, Дэвид. Двое уже на крючке, остался третий. Когда у премьер-министра встреча с Гавириа?

— На этой неделе. Утром я встречусь с Чарли и Джайлсом, потом займусь разработкой легенды, и если у тебя есть время, может, помог бы мне с этим.

«Чарли» служащие офиса называли сэра Стивена Маккрейя, потому что в официальной переписке шеф секретной разведывательной службы обозначался как «С», [13]и именно слово «Чарли» служит фонетическим обозначением буквы алфавита «С». А Джайлс — это сэр Джайлс Фоули, секретарь кабинета министров. Вымышленная биография агента, имя и профессия назывались «легендой», ее составление представляло довольно сложный процесс.

Ронни кивнул и нахмурился.

— Конечно, с удовольствием. Но не забывай, что третий кандидат будет на Райдер-стрит в два часа.

— Хорошо.

Джардину показалось, что Шабодо что-то не договаривает.