Дороги на Ларедо - Макмертри Ларри - Страница 36

— Тебя и Калла, — сказал Гуднайт. — Женщинам не нравится, когда им приходится делить мужей с кем-то еще, как я заметил.

— Меня не надо делить, я предан им обоим, — ответил Пи Ай.

— В таком случае было бы отлично, если бы Калл жил у тебя, — продолжал Гуднайт. — Дело в том, что он останавливается у меня, когда бывает здесь, а это не лучший вариант для него. Однако у тебя он не останавливается. Теперь он преследует в Мексике парня с немецкой винтовкой и чертовски хорошим глазом, если ему удается убивать людей с пятисот ярдов.

Пи Ай не знал, что сказать. Капитан Калл был в опасности большую часть своей жизни, но Пи Аю и в голову не приходило, когда он был с капитаном, что его могут убить. Хотя Гуднайт считал, что капитана вполне могут убить.

— Вы думаете, Джо Гарза может убить капитана? — спросил Пи Ай.

— Да, думаю. — Гуднайт развернул коня и поскакал прочь.

После извинения Лорены Пи Ай вместе с ней вернулся в дом. За ужином дети сидели непривычно притихшие. Перед сном Лорена читала им сказки. Маленькая Лори тоже любила сказки. По крайней мере, ей нравилось слушать голос матери, когда та читала. Ее маленькие глазки блестели, она размахивала ручонками, но вела себя во время чтения очень тихо.

Вечер прошел великолепно, но посреди ночи Пи внезапно проснулся и почувствовал, что дрожит, как при ознобе. Ощущение было такое, словно сама смерть забралась к нему в постель. Когда он попал с Гасом в ловушку в Монтане и смерть была для него реальностью, он не очень-то задумывался о ней. Приходилось слишком многое делать, чтобы остаться в живых, и беспокоиться о смерти было некогда. Но в последний день своего долгого, холодного и голодного выхода к своим ему стало казаться, что он уже на том свете. В предрассветных сумерках последнего утра он почувствовал, что рядом с ним идет, направляя его, его друг, чернокожий ковбой Дитц. Дитц был мертв. Если он с Дитцем, значит, и сам он тоже, должно быть, мертвый.

Но это было не так. Через несколько часов Пи Ай набрел на табун, и Дитц, если только он был с ним, вернулся туда, где положено находиться духам.

Теперь же, когда Лорена была под боком, а в доме по лавкам лежали пятеро детей, смерть представилась ему совсем по-иному. Далеко на юге, за мексиканской границей, она, возможно, уже смотрит в глаза капитану Каллу. В следующий раз она может унести маленькую Лори, когда у той будет круп. Лорену она может забрать, когда та будет рожать их следующего ребенка. Каково это будет, если кто-то из них умрет?

Лорена знала, что Пи Ай не спит. Она проснулась еще до него, разбуженная тем, что, ворочаясь во сне, он задел ее ноги своими ногтями. Ему было лень стричь их, и он делал это только после ее неоднократных напоминаний.

Но не это потревожило ее. Ей приснился дурной сон из того прошлого, когда она ходила по рукам дурных мужчин. Лорена всегда старалась выбираться из таких снов как можно скорее. Лучше бороться с этими воспоминаниями наяву, когда на твоей стороне находятся мысли о муже и детях, чем позволять снам уносить тебя в пучину боли и страха.

— Лори, мне страшно, — прошептал Пи Ай. — Я даже похолодел от страха.

Лорена обняла его. И действительно, он был в холодном поту.

— Может быть, у тебя то же самое, что и у Джорджи, — сказала Лорена. У Джорджи уже несколько дней был сильный жар.

— Я согрею тебя. — Она теснее прижалась к нему.

— Мне холодно внутри. — Однако он был рад, что Лорена придвинулась к нему. Это было как чудо, когда она впервые позволила ему овладеть собой. И до сих пор ему казалось чудом, что он, никогда не поднимавшийся выше звания капрала, может быть желанным для такой необыкновенной женщины, как Лорена, которая будет отдавать ему все тепло своей души и тела. Да, она была щедрой. Из жалоб других он знал, что не все женщины столь щедры с мужчинами. Он обвил ее руками и прижал к себе, благодарный и согретый, но по-прежнему испуганный.

Лорене нравилось, что она способна утешить его одним лишь своим объятием. Жаль только, что она опять беременна. Это было несколько преждевременно, ведь она еще не успела прийти в себя после рождения Лори. Но, несмотря на связанные с этим неудобства, ее по-прежнему влекло к мужу.

Лорена знала, что Клара Аллен поступила мудро, посоветовав ей выйти замуж за Пи Ая. Тогда она не собиралась выходить замуж или делить с кем-то постель, да еще и желать кого-то при этом. Слишком часто ей приходилось отдаваться мужчинам, которых она не желала и даже презирала. И слишком часто была вынуждена отвергать любовь приличных людей, таких, как Диш Боггетт. Впрочем, в Огаллале были и другие, которым она не могла ответить взаимностью.

Почему она смогла ответить на чувства Пи Ая, она так и не поняла. Может быть, потому что этого хотел бы Гас, будь он жив. Он и Пи были друзьями. Но скорее всего, это глупое предположение. Гас был таким же ревнивым, как и любой другой мужчина. Он любил Клару, но и ее не обделял вниманием. Пи Ай ходил у него в капралах, а Клара была ее лучшей подругой. Что-то другое влекло ее к Пи Аю. Наверное, то была его простая и бесхитростная натура. И она по-прежнему влекла ее к нему, что было больше, чем простое благословение судьбы, которое многие получают в своей жизни. Больше, чем имела сама Клара, в жизни которой не было места мужчинам с тех самых пор, как умер ее муж.

Тем труднее ей было уступить и позволить ему исполнить свой долг перед старым капитаном Каллом. Она, возможно, еще уступит, вынуждена будет уступить, но не без борьбы, в которой женское начало выступает против мужского. Вот именно, женское против мужского. Ее тело, душа, чувства и страсти, их общие с Пи Аем дети, их совместная жизнь на ферме, в которую она вложила свои деньги и энергию, — все это восставало в ней против старика с ружьем и того образа жизни, с которым следовало покончить. Тот образ жизни требовал преданности одного бойца другому и своему командиру, но Лорена относилась к этому без благоговения, особенно когда это касалось Пи Ая. Ее муж был мирным человеком. Такому никогда не следовало бы быть рейнджером и иметь дело с насилием. Достаточно других, у кого насилие в крови. Старику Каллу не следовало привлекать такого, как Пи Ай, который жил в мире и согласии с собой и мог часами вынимать колючки кактуса из ребячьих рук, занимаясь каждой из ладошек до тех пор, пока в них не оставалось ни одной занозы.

Пи Ай не был создан для военной жизни и с радостью променял ее на жизнь с ней. Больше всего ему нравились летние дни, когда Лорене не надо было ездить в школу и когда они вместе могли заниматься какой-нибудь несложной работой на ферме. Чтобы она могла разводить сирень, он ездил за саженцами чуть ли не на край света, а потом помогал ей укрывать их от февральских морозов и мартовских ветров.

Она просто обязана победить, стучало в голове у Лорены. Крепко сжимая его в своих объятиях, она хотела, чтобы он знал, что с ней у него будет еще больше счастья, больше детей, если он захочет того, и больше ее любви.

Но, даже обнимая ее. Пи Ай смотрел куда-то в пространство.

— Я как будто ужасно боюсь чего-то, — произнес он. — Я ужасно боюсь чего-то, Лорена, — шепотом повторил он. Пи Ай всегда боялся разбудить детей. Его голос, когда он говорил шепотом, был точно таким же, как у Джорджи, когда тот нашептывал ей на ухо свои маленькие секреты.

Лорене стало страшно за себя. Она всего лишь женщина и может только то, что может. Она знала, что сердце Пи Ая принадлежит ей, а не капитану. Но капитан присутствует в жизни Пи Ая гораздо дольше, чем она. Он появился в ней первым, и не вчера, а без малого тридцать лет назад. Это был факт, с которым она не могла ничего поделать. Она могла изменить привычки мужа, и она их изменила, но изменить его прошлое ей было не под силу, а собака-то как раз и зарыта в его прошлом.

— Я должен поезжать и найти капитана, — прошептал Пи Ай. — Он старый человек, а я нет.

— Поехать, — поправила его Лорена. Но что толку исправлять его грамматику, если он направится к Каллу? Правильная грамматика не спасет его, а спасать его надо, и немедленно.