Илоты безумия - Чергинец Николай Иванович - Страница 56

— Между кем?

— Не знаю. Саиб, поверьте мне, Муслим — страшный человек, и в основном, что он говорит, — правда. Надо что-то делать… мне кажется, вы лучше меня понимаете, что можно предпринять. Об одном только прошу: не забывайте меня. Сами знаете, что меня ожидает, если…

— Не волнуйтесь, Саид, — Майер слегка сжал его локоть, — я все понимаю и обещаю вам, все будет в порядке.

— Я верю вам, саиб.

Проинструктировав Саида, Майер подвез его поближе к центру и уехал в штаб-квартиру фирмы.

Сегодня день сложился явно удачно. На сердце было радостно. Кроме парней, вырванных из плена, возвращения Гуляма Азизова, который, как говорится, воскрес и уже дома, получена очень ценная информация от Саида.

«Все-таки есть какая-то невидимая связь между людьми, — думал Майер-Кустов, ловко лавируя в сплошном потоке автомашин. — Сердце матери чувствовало, что сын жив!»

Не знал в этот момент полковник и даже не догадывался, что пройдет совсем немного времени и станет ясно, что с Азизовым связана провокация Керима, а настоящий Азизов действительно погиб.

Вскоре мысли Кустова переключились на информацию о замыслах Муслима. Тянуть дальше опасно, надо что-то предпринимать.

Разведчик решил немедленно подготовить шифровку в Центр. Пусть в Москве поломают головы над этой информацией, а ему, Майеру, пора в Каир — поближе к главному ядру организации Керима. Полковник уже не сомневался: главная тайна — там, в Марокко, где томятся русские парни.

Он по телефону заказал билет на самолет до Каира и занялся зашифровкой информации, которую сообщил ему Саид.

Утро следующего дня застало его в Каире.

Встретившись со своими двумя агентами, Майер понял, что ему необходимо вылететь в Марокко — слишком важные события происходили в Надоре. Майер-Кустов вместе со сведениями от Саида сообщил в Центр и о своих планах выехать в Надор, а сам занялся подготовкой к отъезду.

На следующий день он решил посетить посольство Марокко, затем купить билет, решить ряд других дел, связанных с поездкой в страну, где он ни разу не был. Ранее ему с большим трудом удалось направить в Марокко своего агента, это был именно тот человек, который смог встретиться и переговорить с Мельниковым, когда он и Полещук ночевали в аэропорту Александрии по пути в Марокко. Теперь Ахмед, так звали агента, смог сблизиться с одним молодым негром, который работал в Центре, и через него установить контакт с Мельниковым.

«А капитан оказался умницей, — упаковывая чемодан, думал Николай Платонович о Мельникове, — находится в такой сложной ситуации, а действует как стопроцентный оперативник. Молодчина! Надо же, смог нащупать даже американского разведчика. Как его? Эванс. Тяжело приходится ему, бедняге, в лапах террористов. Ну ничего, даст Бог, скоро покончим с этим Керимом и его бандой. Но надо спешить».

Теперь Кустов не сомневался: Керим готовит что-то страшное.

Внезапный телефонный звонок прервал его размышления. Кустов поднял трубку:

— Слушаю вас.

— Это квартира господина Файзада? — по-арабски спросил женский голос.

— Нет, вы ошиблись, — ответил Николай Платонович, положил трубку и улыбнулся. Этот звонок означал: надо сегодня же взять в тайнике письмо из Центра.

Кустов стал не торопясь переодеваться. Надел легкие светлые брюки, рубашку с короткими рукавами, светлые туфли и направился к машине. Долго кружил по городу, несколько раз останавливал машину, заходил в небольшие частные магазинчики, купил пару безделушек и только тогда, когда убедился, что хвоста нет, свернул в узкий проулок, встал у пустыря и через него пешком направился в сторону видневшегося невдалеке кладбища. Когда проходил мимо деревьев, оглянулся. Все спокойно. Чуть-чуть задержался, вытряхивая из туфли песок, а затем вошел на территорию каменных нагромождений. Это и было кладбище. Захоронения давние, кладбище галереями уходило вниз на несколько этажей.

Вскоре разведчик шел к машине. Письмо лежало в кармане, он его незаметно взял из дупла дерева еще тогда, когда вытряхивал песок из туфли.

Петляя по улицам, машина Кустова направилась к окраине. Там имелось еще одно старинное заброшенное кладбище. Если кто-либо и наблюдает за ним, то наверняка подумает, что иностранец увлекается стариной, историей захоронений в Древней стране.

Кустов прошелся по кладбищу, спустился в одно из захоронений, затем вернулся к машине. Убедившись, что поблизости — впереди и сзади — машин нет, он резко рванул машину с места. Проехав с десяток километров, Кустов затормозил у небольшой забетонированной площадки, предназначенной для остановки транспорта. Достал послание и занялся расшифровкой:

«Ваш отъезд в Марокко отменяю. Предлагаю срочно выехать в город Асьют, находящийся к югу от Каира. Там проживает девушка Басима. По имеющимся сведениям, она встречалась с инопланетянами. К ней приезжал под видом американского журналиста Эванс. Ваша задача — выяснить все об этой девушке, действительно ли она встречалась с космическими пришельцами, о чем говорила с Эвансом, что знает о советских ученых Левине и Стрельцове. Об исполнении доложить».

Николай Платонович откинулся на спинку сиденья: «Идиотизм! Ну, кто мешает послать к этой девушке любого журналиста и выяснить все, что интересует Центр?»

Но что поделаешь, приказ есть приказ. Николай Платонович решил ехать рано утром. Достал из приготовленного для путешествия в Марокко чемодана транзисторный радиоприемник, вынул оттуда кое-какие детали, которые при умелом подключении к обычному автомобильному радиоприемнику превратят его в передатчик, и положил их в узенький кейс для деловых бумаг. Он решил воспользоваться путешествием и где-нибудь передать в Центр еще одну информацию. Затем позвонил в офис своей фирмы и предупредил, что в Марокко он не полетит, объяснив, что у него появились другие срочные дела.

Рано утром серый «мерседес» легко несся по шоссе на юг, к городу Асьют. Монотонный гул мотора, ровное и незагруженное шоссе располагали к размышлениям, спокойному течению мыслей.

Изредка Кустов поглядывал на часы. Информация у него была готова к передаче. И в тот момент, когда оказался в зоне радиовидимости спутника, Кустов нажал кнопку передатчика. Десяток секунд — и передатчик послал в эфир информацию. Кустов настойчиво требовал разрешить ему как можно быстрее выехать в Марокко.

Машина неслась на большой скорости, а Майеру опять вспомнился Пискин. Злобный и самоуверенный с подчиненными, завистливый и льстивый с начальством, он все больше становился тормозом в деле разведки.

Вспомнился Кустову давнишний случай в Берлине. В посольстве Советского Союза в честь Дня Победы давали прием. Пискин, тогда еще полковник, представлял военных дипломатов, был одет в парадную форму, с наградами, весь блестящий, сияющий и хмельной. Он успевал всюду: и с гостями выпить, и со своими чокнуться, и пригласить даму на танец. Выпил немало и прицепился, как ему показалось, к девушке — худощавой и стройной длинноволосой немке в джинсах. Приглашая раз за разом, он вел себя развязно: то нахально и беспардонно прижимал ее к себе, пытался целовать, провожая ее к месту, благодарил за танец поцелуем руки. С новым танцем все начиналось сначала. Многие, уже не скрывая, громко посмеивались над Пискиным. Он же, войдя в раж, уже ничего не видел и не слышал, настолько увлекся, что потерял элементарное достоинство и совершенно не контролировал себя.

Стоявшая рядом девушка несмело по-русски прошептала Кустову: «Ваш гросс-полковник ошибается, это не девушка, это — мой брат».

«Так почему же ваш брат сам не скажет полковнику об этом?» — оторопело спросил Кустов.

«Он боится его», — ответила девушка, а Кустов, стараясь не допустить, чтобы Пискин снова пригласил парня на танец, бросился прямо через толпу к нему и остановил разгулявшегося полковника на полпути к избраннице, вернее избраннику.

Этот конфуз стал достоянием многих советских и иностранных дипломатов. Сколько было шутливых пересудов на эту тему! Ну, а с Пискина — как с гуся вода!