Илоты безумия - Чергинец Николай Иванович - Страница 122

— Да, Эдвард, — поддержал Стрельцова Хинт, — берите на себя руководство. Мы в вашем полном распоряжении.

— Знаете, друзья, я все время, пока мы находились на этом судне, думал о сегодняшней ситуации.

— Ну и как? — спросил Левин.

— Я не знаю, как можно решить эту проблему, — откровенно признался Геллан.

— А если предупредить команду корабля? — неуверенно произнес Левин.

— Вряд ли нам поверят, — возразил Геллан.

— А если нам поднять восстание? — воскликнул Хинт.

— Это стопроцентный проигрышный вариант, — ответил Геллан и вдруг предложил: — А что, если нам сейчас зайти к Кериму?

— С какой целью? Убить его? — спросил Панкевич.

— Убить его можно только под водой, — сказал Геллан и пояснил: — Придем к нему якобы выяснить, когда будет погружение и не поможет ли он нам связаться с семьями. По-моему это выглядит нормально, по-человечески.

— Вы хотите сказать, что, прежде чем начинать решительные действия, мы должны выяснить его ближайшие планы, — растягивая слова, произнес Хинт.

— Да, именно так.

— Кто пойдет к нему?

— Я думаю, пусть к нам присоединятся Фор, Дорно и Филк. Думаю, что делегация достаточно представительная, чтобы ее выслушать.

— Я тоже так считаю, — поддержал Геллана Хинт, — вчера Керим мне сказал, что он сделал на ученых, находящихся на корабле, огромную ставку. На вас, Абрам, Андрей и Эдуард, он надеется, что вы сможете влиять на психику и поведение всех, кто будет там, на подводной базе. От Фора, Дорно и Филка он ждет полного жизнеобеспечения базы.

— А от вас чего он хочет? — спросил Левин, и рука его, словно автомат, поправила на носу очки.

— Немало, Абрам. Он понимает, что автоматами и пулеметами усмирить, в случае чего, людей там будет сложно, да и действия такие будут весьма схожими с поведением разбушевавшегося слона в посудной лавке. Мое же оружие действует сугубо избирательно, не причиняя вреда рядом находящимся людям и, что особенно важно, окружающим стенам, переборкам и тому подобному. Нельзя забывать, что наше жилище будет окружено огромной толщей воды.

— Притом соленой, — чуть улыбнулся Панкевич.

— Ну что, господа, — оторвал руки от поручня, идущего вдоль борта кормовой части, Стрельцов, — тогда вперед?

— Да, — согласился Хинт. — Я только позову французов и Филка.

— Хорошо. Через пять минут соберемся у входа в апартаменты Керима, — произнес Геллан и первым направился вглубь палубы.

Ни Геллан, ни ученые не видели, как в этот момент от спасательной шлюпки у борта бесшумно, словно тень, оторвалась фигура человека и быстро исчезла среди палубных механизмов и надстроек.

Это был один из приближенных Керима, знающий английский язык. Именно ему главарь поручил следить за американцем. Никто из участников беседы не видел и еще одного человека, оторвавшегося от стойки крана и метнувшегося за неизвестным.

Это был не кто иной, как Олег Понтин, единственный из русских солдат, кого взял на борт сухогруза Керим. Понтин думал, что главарь оставил его при Геллане как денщика. На самом деле Керим решил, что когда надо будет узнать о возможных тайных действиях Геллана, то это можно будет сделать через Понтина, подвергнув его пыткам.

Геллан, который сдружился с этим обычно молчаливым и грустным солдатом, умеющим на лету схватывать мысли своего патрона, понимал, что вряд ли Керим оставит его, разведчика, который так и не принес главарю террористов какой-либо пользы, в покое. Поэтому Геллан поручил Понтину во время встреч и бесед с учеными вести контрнаблюдение.

Понтин уже знал, что за Гелланом следит один из террористов беспощадной кровавой банды мусульман-фундаменталистов, на счету которых сотни жертв во многих странах. Олег еще несколько дней назад подобрал на палубе кем-то забытый короткий, толщиной в два пальца, прут, и носил его с собой. И когда соглядатай, идущий в десятке метров впереди, оказался в затемненной части палубы, Понтин мгновенно настиг его и со всей силы ударил прутом по голове. Террорист ойкнул и начал опускаться на палубу, но Понтин подхватил его и, приподняв, бросил через невысокий борт в океан.

— Иди, стучи акулам, паскуда! — еле слышно пробормотал Олег и швырнул вдогонку террористу прут.

После этого он перешел к противоположному борту, вдоль которого продвигались Геллан и ученые, окликнул офицера.

Оставшись с Гелланом наедине, Понтин коротко доложил о случившемся.

— Как думаешь, никто не видел? — спросил Геллан.

— По-моему, нет. Он же за вами топал, когда еще было светло, и все время, как и в прежние дни, был один.

— Хорошо, Олег, спасибо. Теперь иди отдыхай. Только тщательно осмотри одежду, нет ли где крови, а на руках царапин.

— Есть, — ответил Понтин и растворился в темноте.

Геллан молча улыбался в темноте: «Славный парень Олег, — и впервые одобрительно подумал о Кериме: — Молодец, что приказал не включать сегодня освещение на палубе. Оказывается — это важно не только для него, но и для нас».

Керим встретил их за столом, заваленным картами, схемами и другими бумагами. Рядом с ним было еще трое, а у стен, напротив друг друга, — охранники с автоматами «Узи» наизготовку. Они, держа пальцы на спусковых крючках, настороженно и враждебно следили за каждым движением пришедших.

Керим со спокойным непроницаемым лицом выслушал Хинта, который от имени всех высказал просьбу. Молча, растягивая наступившую паузу, пилкой подточил ногти, затем, не отрывая взгляда от своих рук, произнес:

— Завтра утром корабль войдет в бухту острова и там я дам ответ на вашу просьбу. Что у вас еще?

Хинт спокойно спросил:

— Этот корабль уйдет обратно? Вы решили команду не трогать?

Керим чуть заметно, краешком губ, улыбнулся:

— Во-первых, господа, это не ваше дело. Во-вторых, с капитаном и его командой час назад мы полностью рассчитались. Они вполне удовлетворены. Ночью судно уйдет отсюда в порт приписки. Идите отдыхайте, господа. Но имейте в виду, рано утром подъем, и все покинут корабль.

В каюту вошел один из помощников Керима. Это был высокий, крепко сложенный араб. Он наклонился и что-то прошептал на ухо хозяину. Тот нервно произнес:

— Куда же он делся? Найдите, я жду его.

Помощник, пятясь задом, отошел на несколько шагов, поклонился и быстро удалился.

Геллану и его товарищам ничего не оставалось, как тоже уйти. Решили на следующий день действовать по обстановке.

Понтин дожидался Геллана в каюте. Геллан спросил:

— Ну как, порядок?

— О’кей! На моей одежде ничего нет. Но на корабле маленький переполох. Охрана Керима шманает каждый уголок.

Слово «шманает» Олег произнес по-русски, и Геллан спросил:

— Что означает «шманает»?

— Обыскивают. Наверняка ищут пропажу.

— У нас в каюте были?

— А как же. Я спросил, что они ищут, не ответили.

— Хорошо, Олег, давай ложиться. Я уверен, завтра у нас будет сложный день.

— Как и вся наша жизнь, — проворчал Понтин, разделся и полез на верхнюю койку.

Ночь прошла спокойно. Никто из пассажиров не видел, что, как только начало светать, корабль осторожно, на самом малом ходу, прошел между двумя скалами и оказался в небольшой бухте. Траулеры остались в океане, а катера пришвартовались к борту сухогруза.

Через три часа на сухогрузе разбудили пассажиров. Они с вещами начали перебираться в катера.

Геллан, прежде чем покинуть свою каюту, написал короткую записку: «Мистер капитан! Вы оказались в руках террористов. Они намерены после разгрузки корабля убить вас и вашу команду. Мы не знаем, как вам помочь, но готовы к этому. Если вы поверите нашей записке и пожелаете, чтобы мы действовали совместно, то встаньте в момент нашей посадки в катера по правому борту корабля и снимите с головы фуражку. Это будет положительным ответом на наше предложение, И мы будем думать, что можно предпринять. Да хранит вас Бог».

Прочитав написанное, Эдвард вычеркнул слово «мистер» и написал «господин», после этого он быстро переписал текст, сложил листок вчетверо и позвал Понтина: