Правосудие Зельба - Шлинк Бернхард - Страница 56

— И где ты вообще был в последние дни?

Тут мне и пришла в голову мысль о новогодней вечеринке.

— Я собираюсь кое-что отпраздновать. Приходи ко мне тридцать первого, я устраиваю у себя праздник.

— Привести тебе что-нибудь этакое, тайваньское?

— Спасибо, не надо. Бригита вернулась.

— Ах, вот, оказывается, где собака зарыта! Но для себя-то я могу кого-нибудь привести на твой праздник?

Бригита, которая слышала мой телефонный разговор с Филиппом, спросила:

— Праздник? Что за праздник?

— Отпразднуем Новый год с твоими и моими друзьями. Кого бы ты хотела пригласить?

В субботу после обеда я зашел к Юдит. Она собирала чемоданы, чтобы завтра отправиться в Локарно. Тиберг хотел на новогоднем приеме в Асконе ввести ее в тессинское общество.

— Герд, я рада тебя видеть, но я сейчас в жутком цейтноте. У тебя что-нибудь важное или это может подождать до конца января? — Она указала рукой на открытые и упакованные чемоданы, две большие картонные коробки и разбросанную по всей комнате одежду. Я узнал блузку, в которой она была, когда вела меня из приемной Кортена в кабинет Фирнера. Одной пуговицы на ней по-прежнему не хватало.

— Теперь я могу тебе наконец рассказать всю правду о смерти Мишке.

Она села на чемодан и прикурила сигарету.

— Да?

Она выслушала меня не перебивая. Когда я закончил, она спросила:

— И что теперь будет с Кортеном?

Я опасался этого вопроса и долго думал, не лучше ли дождаться официальных известий о смерти Кортена, прежде чем пойти к Юдит. Но нельзя же было ставить свои действия в зависимость от убийства Кортена, а без него у меня не было оснований скрывать, чем кончилось расследование.

— Я попробую припереть Кортена фактами. Он в начале января возвращается из Бретани.

— Ах, Герд, неужели ты надеешься, что он испугается твоих фактов и тут же во всем признается?

Я не ответил. Мне не хотелось дискуссии о дальнейшей участи Кортена.

Юдит достала из пачки еще одну сигарету и вертела ее между пальцами. У нее был расстроенный и подавленный вид, словно она ужасно устала от этой затянувшейся истории, связанной с гибелью Мишке, вся изнервничалась и мечтала о том, чтобы все это наконец осталось позади.

— Я поговорю с Тибергом. Ты ничего не имеешь против?

Ночью мне снилось, что меня допрашивает Херцог:

— Почему вы сразу не пришли в полицию?

— А что могла сделать полиция?

— О, у нас сегодня имеется много очень эффективных средств. Идемте, я покажу вам их.

Мы пошли по длинным коридорам, по бесконечным лестницам и наконец пришли в помещение наподобие тех, что я видел в средневековых замках — со щипцами, масками, цепями, плетьми, ремнями и иглами. В камине пылал адский огонь. Херцог показал на дыбу-ложе.

— Вот здесь мы бы уж как-нибудь заставили Кортена говорить. Почему же вы не доверились нам? Теперь вам придется самому ложиться на эту штуковину.

Я не стал сопротивляться, и меня привязали к дыбе. Когда я почувствовал, что не могу пошевелиться, меня охватил панический страх. Похоже, я закричал, прежде чем проснулся. Бригита включила ночник и с тревогой склонилась надо мной:

— Все хорошо, Герд, все в порядке. Никто тебе ничего не сделает.

Я выпутался из простыни, которая меня сковывала.

— Черт, ну и сон!..

— Расскажи, что тебе приснилось, и тебе станет легче.

Но я не захотел рассказывать, и она надулась.

— Я ведь вижу, Герд, с тобой все эти дни что-то происходит. Иногда ты как будто улетаешь куда-то.

Я ласково прижался к ней.

— Это пройдет, Бригита. К тебе это не имеет никакого отношения. Потерпи немного, раз уж связалась со стариком.

Только в Новый год в прессе появились сообщения о смерти Кортена. Отдыхая в своем французском имении в Бретани, в сочельник, во время утренней прогулки по отвесному берегу моря, он сорвался с утеса и разбился о скалы. Материалы, собранные редакциями газет, радио и телевидения к семидесятилетнему юбилею Кортена, теперь были включены в некрологи и восхваления. С Кортеном закончилась целая эпоха — эпоха великих людей послевоенного возрождения Германии. Похороны состоятся в начале января, в траурных церемониях примут участие федеральный президент, федеральный канцлер и федеральный министр экономики, а также кабинет министров земли Рейнланд-Пфальц в полном составе. Более полезного события для карьеры его сына и не придумаешь. Мне как шурину тоже пришлют приглашение, но не пойду. И выражать соболезнования его жене Хельге я тоже не стану.

Я не завидовал его славе. И не простил его. Убийца не обязан прощать свою жертву.

21

Мне очень жаль, господин Зельб

Бабс, Рёзхен и Георг пришли в семь. Мы с Бригитой только что закончили праздничные приготовления, зажгли свечи на елке и сидели с Мануэлем на тахте.

— Вот, значит, она какая! — Бабс с благосклонным любопытством оглядела Бригиту и поцеловала ее в щеку.

— Дядя Герд, а у тебя губа не дура! — сказала Рёзхен. — И елка улетная!

Я вручил им подарки.

— Ну Герд! — с упреком воскликнула Бабс. — Мы же договорились: в этому году — никаких подарков! — И достала свой пакет. — Это от нас троих.

Бабс с Рёзхен связали мне темно-красный пуловер, а Георг прикрепил к нему маленькую электрическую гирлянду из восьми лампочек, расположенных в виде сердечка. Когда я надел пуловер, лампочки замигали в такт сердцу.

Потом пришли Нэгельсбахи. Он, в черном костюме, в сорочке со стоячим воротничком и бабочкой и в пенсне, был Карлом Краусом. Она была в платье в стиле «fin de siecle».

— Фрау Габлер? — спросил я нерешительно.

Она сделала книксен и присоединилась к женщинам. Нэгельсбах неодобрительно осмотрел елку.

— Бюргерство, которое уже не принимает себя всерьез, но не в силах изменить свою природу…

Звонок в квартиру не умолкал. Эберхард пришел с маленьким чемоданчиком.

— Я приготовил несколько фокусов.

Филипп привел с собой Фюрузан, роскошную темпераментную медсестру-турчанку.

— Фюрцхен исполнит танец живота!

Хадвиг, подруга Бригиты, привела своего четырнадцатилетнего сына Яна, который сразу же принялся командовать Мануэлем.

Все столпились в кухне у стола с холодными закусками. В пустой гостиной сиротливо звучала песня Венке Мюр [154] — Филипп поставил пластинку с хитами 1966 года.

Раздался телефонный звонок. Я вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. Снаружи доносились приглушенные звуки веселья. Все друзья были здесь — кто же это мог звонить?

— Дядюшка Герд? — Это был Тиберг. — С Новым годом! Юдит мне все рассказала, а потом я прочел в газете. Похоже, вы наконец закрыли дело Кортена.

— Здравствуйте, господин Тиберг. Я тоже поздравляю вас с Новым годом. Вы будете писать главу о вашем процессе?

— Я покажу вам ее, когда вы меня навестите. Весной у нас на Лаго-Маджоре очень красиво.

— Я приеду. До скорой встречи.

Тиберг все понял. Мне было приятно сознание того, что есть еще кто-то, посвященный в мою тайну и не требующий от меня отчета.

Дверь распахнулась, и мои гости стали шумно звать меня.

— Герд, ну где ты там прячешься? Пошли, Фюрузан сейчас будет исполнять танец живота!

Мы расчистили место для танца, Филипп ввинтил в светильник красную лампочку. Фюрузан вышла из ванной в бикини, украшенном прозрачными покрывалами, лентами и блестками. Мануэль с Яном разинули рты от удивления и восторга. Поплыла медленная, жалобная музыка, первые движения Фюрузан были исполнены спокойной, зазывной пластики. Потом музыка начала набирать темп, а с ней ускорился ритм танца. Рёзхен первая захлопала в ладоши, за ней все остальные. Фюрузан сбросила покрывала и закружилась в бешеном темпе, так что прикрепленная к ее пупку лента уподобилась пропеллеру. Пол в комнате задрожал. Когда музыка резко оборвалась, Фюрузан замерла в торжествующей позе, а потом бросилась в объятия Филиппа.