Прямо к цели - Арчер Джеффри - Страница 125

Отправляясь на работу, Кэти опустила конверт в почтовый ящик на углу Челси-террас. Проведя долгие годы в надежде найти хоть какого-нибудь родственника, она по иронии судьбы желала сейчас только одного — чтобы миссис Трентам не оказалась таковой.

Появившееся следующим утром в «Таймс» объявление о помолвке Кэти и Дэниела было встречено всеми сотрудниками 1-го магазина с большой радостью. Симон произнес тост в честь Кэти во время обеденного перерыва и сказал:

— Трумперы сделали это для того, чтобы быть уверенными, что она не уйдет от нас к Сотби или Кристи. — Все аплодировали, кроме Симона, который в это время говорил ей на ухо: — И вы как раз тот человек, который поможет нам пробиться наверх.

«Интересно, — подумала Кэти, — некоторые уже предопределили твои возможности еще до того, как это пришло тебе в голову».

Во вторник утром Кэти нашла на коврике перед дверью пурпурный конверт со своим именем, написанным паутинообразным почерком. Поспешно вскрыв конверт, она обнаружила в нем два листа толстой бумаги одинакового цвета. Содержание сбило ее с толку, но в то же время принесло значительное облегчение.

Кэти успокоилась, узнав, что Гай Трентам умер за год до ее появления на свет. Это значило, что она не могла находиться в родственных отношениях с человеком, причинившим столько горя ее будущим свекрови и свекру. Военный крест, должно быть, как-то попал в руки ее таинственного отца, решила она и, преодолев душевное сопротивление, убедила себя в том, что должна незамедлительно вернуть крест миссис Трентам.

После откровений миссис Трентам Кэти усомнилась в том, что ей когда-нибудь удастся узнать, кто были ее родители, тем более что теперь, когда Дэниел занимал такое большое место в ее жизни, она не собиралась в ближайшее время возвращаться в Австралию. Как бы там ни было, но дальнейшие поиски отца стали казаться ей бессмысленными.

В пятницу вечером она направлялась в Кембридж, и ее совесть была так же чиста, как и в день их первой встречи с Дэниелом, когда она сказала ему, что не имеет представления о своих родителях. На душе у нее было легко еще и от того, что задержка оказалась случайной. Кэти не могла вспомнить более счастливого момента в своей жизни, чем этот, когда поезд, постукивая колесами на стыках, мчал ее к университетскому городку. Она нащупала маленький крест, который теперь висел на золотой цепочке, подаренной Дэниелом в день ее рождения. Ей было грустно от того, что скоро придется расстаться с ним, так как она уже решила, что отошлет его по почте миссис Трентам, как только вернется после уик-энда с Дэниелом.

Поезд прибыл в Кембридж, опоздав всего на несколько минут. Кэти подхватила свой маленький чемоданчик и вышла на привокзальную площадь, рассчитывая увидеть Дэниела, ожидающего ее в своей малолитражке: еще не было случая, чтобы он опоздал на встречу с ней. Но в этот раз ни Дэниела, ни его автомобиля не было видно. Она удивилась еще больше, когда он не появился и через двадцать минут. Вернувшись в здание вокзала, она опустила два пенни в телефонный аппарат и набрала номер квартиры Дэниела. В трубке звучали длинные гудки, но ей не пришлось нажимать кнопку «А», так как никто не снимал трубку.

Озадаченная отсутствием Дэниела, Кэти вновь вышла из вокзала и попросила одного из ожидавших водителей отвезти ее в колледж Тринити.

Когда такси доставило ее в новый городок, Кэти еще больше удивилась, увидев, что малолитражка Дэниела стоит на своем обычном месте. Расплатившись с таксистом, она направилась через двор к теперь уже хорошо знакомому подъезду.

В душе она уже начала поддразнивать Дэниела за то, что он не встретил ее: неужели подобное отношение станет обычным явлением, когда они поженятся? Может быть, теперь он будет относиться к ней, как к студентке, не сдавшей свои зачеты? По истертым каменным ступенькам она поднялась к его квартире и тихо постучала в дверь на тот случай, если у него находится кто-то из студентов. Ответа не последовало, и после вторичного стука она отворила тяжелую дубовую дверь, решив, что придется подождать, пока он вернется.

Ее крик, наверное, был слышен каждому жильцу в подъезде «Б».

Первый из студентов, оказавшийся на месте происшествия, обнаружил распростертое тело молодой женщины, лежавшей вниз лицом посередине комнаты. Колени у него подкосились, учебники выпали из рук, и его стало тошнить. Судорожно хватив воздуха, он поспешно развернулся и на четвереньках стал выбираться из кабинета. Второй раз он не в силах был увидеть зрелище, которое открылось ему вначале, когда он попал в квартиру.

Доктор Трумпер продолжал тихо раскачиваться под балкой на потолке.

Чарли

1950–1964

Глава 42

Прошли три бессонные ночи. На четвертое утро я вместе с многочисленными друзьями Дэниела, его коллегами и студентами отстоял службу за упокой его души в университетской церкви. Каким-то образом мне удалось вынести эту муку и продержаться до конца недели, во многом благодаря Дафни, тихо и умело устраивавшей все необходимое. Кэти не могла присутствовать на панихиде, так как находилась под наблюдением в адденбрукской больнице.

Я стоял рядом с Бекки. Хор пел «Быстро опускается вечер». Мой затуманенный мозг пытался восстановить события последних трех дней и обнаружить в них хоть какой-то смысл. После того как Дафни сообщила мне, что Дэниел лишил себя жизни, — тот, кто выбрал ее для этой миссии, понимал значение слова «сострадание», — я немедленно выехал в Кембридж, упросив ее ничего не говорить Бекки, пока я сам не узнаю, что же произошло в действительности. Часа через два, когда я приехал в университетский городок, тело Дэниела уже было снято, а Кэти отправлена в Адденбрук в состоянии шока. Полицейский инспектор, занимающийся расследованием дела, проявил максимум внимания ко мне. Позднее я побывал в морге и опознал тело, воздавая должное Богу за то, что он хотя бы избавил Бекки от последней встречи с сыном в этом заледенелом помещении.

«Не оставь меня, Господи…»

Я сказал полиции, что не могу представить себе причины, по которой Дэниел мог бы лишить себя жизни, — он только что обручился, и я никогда еще не видел его более счастливым, чем в последнее время. Затем инспектор показал мне его предсмертную записку: стандартный лист с единственным абзацем, написанным от руки.

— Они обычно оставляют записки, вы знаете, — сказал он.

Я не знал.

Перед глазами поплыли слова, написанные аккуратным академическим почерком Дэниела:

Я, должно быть, повторил про себя эти слова не меньше сотни раз, но так и не смог понять их смысл. Неделей позднее доктор подтвердил в своем отчете коронеру, что Кэти не была беременна, и исключил всякую возможность выкидыша. Я вновь и вновь возвращался к этим словам. Был ли в них какой-то скрытый от меня смысл, и смогу ли я когда-нибудь понять его последнее послание?