Свободные отношения - Вулф Энн - Страница 33

Звучит как приговор, подумала Лита. Отправляйтесь без нас… Его чертова игра еще не закончилась, а он уже высунул язык, как запыхавшаяся собака. Вымотался до предела, дошел до точки, но не сдается. Кажется, он и сам толком не может понять, во что и с кем играет. А главное — зачем…

После ухода Барта Лита и хотела бы увлечься происходящим на сцене, но не могла. Мужчины бросали копья и попадали точно в цель. Юноши разбивали о голову кокосовые орехи, расплескивая вокруг ароматное молоко. Женщины извивались в танцах, как змеи, буквально выскальзывая из своих ярких лифов и юбок. Но все это пробегало перед глазами Литы, не восхищая ее, не удерживаясь в сознании. Она могла думать только о Барте, только о том, решится ли он завтра плыть вместе с ними.

Если он все-таки переспит с Флосси, Лита не сможет простить ему этого предательства. Да и вряд ли Барт захочет смотреть ей в глаза после ночи, проведенной с другой. Тогда он точно не поплывет с ними. Поплывет — не поплывет. Переспит — не переспит. Ей остается только гадать о том, что произойдет.

После окончания шоу Вин проводил ее до номера, посоветовав не расстраиваться и хорошенько выспаться перед отплытием. Лита была благодарна ему за заботу. Удивительный человек — несмотря на ее глупый и некрасивый поступок, он продолжает тепло к ней относиться. Почему Барт не так великодушен? Ведь именно он, ее муж, должен лучше, чем кто-либо другой, понимать ее.

Лита наполнила глубокую ванну, встроенную в кафельный пол, водой. Плеснула пару колпачков пены. Она немного полежит в ароматной воде — это всегда помогало ей заснуть. Лита опустилась в ванну и отдала свое тело в распоряжение теплой воды. Мягкое прикосновение пены, перламутрово-белой ватой лежащей на поверхности, убаюкивало, расслабляло ее. Нельзя засыпать здесь, надо заставить себя дойти до кровати. Глаза смыкались, ресницы подрагивали, пытаясь распахнуться, не дать глазам уснуть.

И вдруг перед мысленным взглядом Литы предстала сцена: на белоснежных простынях кровати Барт ласкает Флоренс, целует ее лицо, шею, грудь. Его руки ласкают ее обнаженное тело, изгибающееся под этими ласками. Ее рот открывается в сладострастном стоне, а тонкие пальцы теребят волосы на голове Барта…

Сон как рукой сняло. Глаза распахнулись, словно пытаясь выплеснуть боль, волной накрывшую душу. Внутри не сердце билось, а гудел огромный колокол. А если ее фантазии — реальность и Барт занят сейчас именно тем, что ее больное воображение так красочно нарисовало? Если бы можно было вынуть душу из тела, очистить от мрачных мыслей и вставить обратно… Но это только очередные фантазии. Она не заснет, если будет представлять себе любовные сцены с участием мужа и Флоренс. Может, ей стоит порадоваться тому, что она все-таки решилась на развод?

Лита с трудом вылезла из ванны — ее пошатывало от усталости и волнения. Она спустила воду, вытерлась огромным махровым полотенцем и побрела к кровати, к тщетным попыткам заснуть. Чтобы не думать, не думать, не думать…

12

Барт уложил вещи и захлопнул крышку чемодана. Все, что случилось с ним за последний месяц, не укладывалось ни в какие рамки. Та жизнь, к которой он успел привыкнуть за несколько лет брака, перевернулась вверх дном и больно ударила его этим дном по голове.

Приключение было ярким и красочным — не поспоришь. Только такому, как Джефри Ферч, могло еще чего-то не хватать. Барту хватило всего. Он получил даже сверх того, на что рассчитывал: роман жены с писателем, «свободные отношения» с Флоренс, терзания, муки ревности и все остальное, прилагающееся к этому комплекту.

Он втридорога заплатил за совет, который дала ему Эстер Таусон. Ему удалось настолько «разнообразить» отношения в браке, что теперь его брак превратился в настоящий кошмар, в смесь мексиканского сериала с американской мелодрамой. Если бы Эстер с ее «счастливым» замужеством попалась ему сейчас на глаза, то он, ни на секунду не задумываясь, разорвал бы ее на тысячу кусочков. Вместе с ее «понимающим» мужем. Да, у них получилось. Они — гении, герои, молодцы! Только ему-то теперь что делать? Их модель отношений не только не вписалась в колею его брака, но и разбила его ко всем чертям.

Барт прошел по коридору, минуя кадки с карликовыми пальмами, поднялся по ступенькам вверх и постучал в дверь номера Флоренс. Он надеялся, что их разговор не затянется надолго, что он успеет к тому времени, на которое намечено отплытие. Видимо, Флоренс еще спала, утомленная вчерашним вечером. Барт постучал еще раз и услышал наконец шаркающие шаги, приближающиеся к двери.

Флоренс с унылым лицом, припухшим от сна, открыла дверь. Голос у нее был каким-то замороженным и хриплым, словно на ночь она известным только ей способом вынимала его и убирала в холодильник, а с утра доставала и засовывала обратно.

— Привет. — Барт сел в кресло и постарался придать своему тону непринужденность. — Я пришел поговорить с тобой.

— Если ты хочешь извиниться за то, что не остался вчера в моем номере, не утруждай себя. — На мгновение Барту показалось, что с ним говорит не человек, а робот, до того механически прозвучала ее фраза. — Я отлично поняла, что не интересую тебя.

— Не пришел я оправдываться. Я уверен в том, что поступил правильно. Моя вина и ошибка в другом. Я не сказал тебе правды, Флоренс. Я женат. И моя жена — та самая Лита Солвер, к которой ты вполне оправданно ревновала меня всю поездку.

— Что?! — На лице Флоренс отразилась вся гамма чувств обманутого человека: и гнев, и разочарование, и презрение к обманувшему, а заодно и к самому себе за собственную глупость.

— Прости меня. Я не жестокий человек, но на меня накатило чувство такого гнева, что я на время перестал быть самим собой. Я не играл с тобой, Флоренс, нет. Я играл сам с собой, пытаясь доказать себе и Лите, что моя теория верна, что свобода в браке — путь к успеху. Что я смогу терпеть ее романы, заводить свои… Я страшно ошибался. Обманул всех и сам оказался обманут собой. Это невероятно глупо, жестоко, но попытайся понять меня. Каждый ошибается — из этого правила нет исключений. И я уже наказан за свою ошибку: пятилетний брак на моих глазах разбивается вдребезги. И его осколки летят в меня, впиваясь в душу, в самое сердце. Вот и тебя они задели. Мне больно, очень больно. Я безумно люблю свою жену и все еще надеюсь, что она не разлюбила меня окончательно после всех фокусов, которые я выкидывал.

— Теперь ты будешь жаловаться мне на жизнь, как будто я ваш семейный психоаналитик? — Флоренс возмущенно фыркнула.

— Нет, я не жалуюсь. Я не достоин чьей бы то ни было жалости, да и не хочу, чтобы меня жалели. Просто мне нужно, чтобы ты поняла меня, причину моего поступка. Возможно, ты простишь, если поймешь.

На глазах Флоренс выступили слезы. Барту стало невыносимо больно — она все-таки была влюблена в него, а он поступил с ней так подло.

— Ну же, Флоренс. Прошу тебя, не плачь. Когда ты в следующий раз встретишь такого подлеца, как я, хлопни перед его носом дверью и не подпускай его близко.

— Я не очень-то хорошо разбираюсь в людях. — Флоренс утерла выступившие слезы — ей не хотелось плакать при Барте. Когда он уйдет — другое дело. Тогда она даст волю своим слезам. — С мужчинами мне всегда не везет. Они бросают меня, едва только мы начинаем встречаться. Я знаю, что капризна и временами нелепа… Но мне кажется, если человек любит тебя — он примет все твои недостатки.

— Но это ведь не причина показывать ему исключительно недостатки. Нужно раскрыть перед ним и достоинства. А их у тебя, я уверен, немало.

— Не льсти мне. — Флоренс поправила волосы, липнущие к мокрым щекам, — слезы все-таки вырвались наружу. — Иногда мне кажется, что я совершенно пуста. Во мне нет той сложности, которая так нравится мужчинам. Может, поэтому я и веду себя так — пытаюсь хоть чем-то привлечь их внимание, заинтересовать.

— Сложность? — Барт задумался. — Каждый человек по-своему сложен, многогранен, необычен. Не стоит ставить эту так называемую сложность во главу угла. К тому же ценности мужчин и женщин, в сущности, одинаковы. Все мы хотим одного и того же: любви, понимания, тепла и ласки. Еще я понял одну вещь — если тебе становится скучно с любимым человеком, не ищи причины в нем, найди ее в себе. И потом попытайся сделать все, чтобы хорошо было не только тебе одному, а вам обоим. Надеюсь, Флоренс, мой горький опыт поможет со временем и тебе. Прости меня, если сможешь. И будь счастлива.